Пирог остался.

Я несколько раз порывалась сунуть его в утилизатор, но каждый раз замирала в нерешительности. Отличный же пирог. Госпожа Урл просто не знала, что я терпеть не могла рыбу. Меня начинало мутить от одного только запаха, словно беременную. Нет, это недомогание мне точно не грозило, в остальном же я ощущала себя старой развалиной. Хотелось прилечь на кушетку, чтобы полежать с закрытыми глазами хотя бы пять минут, но на двери уже звенел колокольчик.

Спустя минуту я обрабатывала порез на руке рыбака-полуорка. Не успел он покинуть смотровую, как мне принесли юного полуалла. Его мать-лепреконша понесла от духа воздуха, а ее малыш теперь никак не мог высвободить кожистые крылышки. Мне стоило огромных трудов успокоить леприконшу и заверить, что с ее малышом все в порядке. Даже человеческие дети развиваются по-разному. Кто-то начинает ходить в десять месяцев, кто-то после года, так почему бы полуаллу полететь не в два года, а в два с половиной? Выдала лепреконше мазь, чтобы она смазывала малышу спинку, и успокаивающие капли уже для нее самой…

Требовательный звон колокольчика снова раздался не по графику. Следующий пациент должен был прибыть только через пятнадцать минут, и уважаемый Агрх был очень пунктуальным полуогром.

Я присела на край кушетки и прикрыла глаза. Может, сделать вид, что никого нет?

Колокольчик звякнул еще раз. Глубоко вздохнула, ущипнула себя за щеки, покусала губы, чтобы вернуть цветущий вид, и пошла на встречу с пациентом. Это у меня тут всего лишь голова закружилась, а там, возможно, проблемы посерьезнее…

У моей проблемы были миндалевидные золотистые глаза, и сейчас они смотрели с заметным осуждением. Лорд Тортон рассматривал меня столь пристально, что слова полились сами собой.

– Как хорошо, что вы зашли!

– Правда?

Откровенный скепсис в его тоне ни капли меня не смутил.

– Да! Постойте минуточку. – Я метнулась в глубь смотровой, чтобы тут же вернуться обратно. – Очень вкусный рыбный пирог. Угощайтесь!

– Это мне? – Василиск неверяще рассматривал золотистую корочку пирога, но принимать угощение не спешил.

Нет, пирог выглядел отлично. Пышный, румяный, сама бы съела, если бы не начинка. Но не выбрасывать же в утилизатор!

– Повернитесь.

Команда прозвучала до того неожиданно, что я слегка растерялась. Вместо того чтобы озвучить ее повторно, лорд Тортон неожиданно ухватил меня за плечо и развернул к себе спиной. Мужские пальцы бесцеремонно оттянули ткань туники и скользнули вдоль позвоночника.

– Что вы себе позволяете?!

Дернулась в сторону, но хватка василиска была железной.

– Я смотрю, вы себе ни в чем не отказываете. Хочу – лечу, хочу – кормлю. Адептка Мейбус, вы хотя бы осознаете, что вас сегодня жрали?

– Кто? – слабо пискнула я.

– Это вам лучше знать! Делия, как давно вы ведете прием пожирателей?!

– Какие глупости!

Извернувшись, все-таки смогла освободиться, но не сделала и пары шагов, как смотровая покачнулась, а пирог выскользнул из ослабевших пальцев. Упасть мне не дали. Лорд Тортон подхватил меня на руки, перешагнул через пирог и опустил на кушетку.

– Пирог жалко, – вяло сообщила я, чувствуя, что с каждой секундой проваливаюсь в бред.

– Да какой из вас пирог. Так, пирожок полуобглоданный.

Вяло отметила про себя, что лорд Тортон непозволительно груб. На споры не было сил, но даже сейчас я осознавала, что накатившая слабость ненормальна. Инстинкты целителя требовали разобраться в происходящем, но когда я попробовала сформировать заклинание общей диагностики, зеленые искры сорвались с пальцев и рассеялись, так и не соединившись в аркан.

«Брежу…» – подумала я, потому что лорд Тортон опустился на колени перед кушеткой, обхватил мое лицо ладонями и заглянул в глаза.

– Мутит?

– Последние два часа.

– Шкаф отпереть силы есть?

Я неуверенно кивнула и нарисовала в воздухе руну снятия печати. Знак промчался к двустворчатому шкафу, и тот приглашающе распахнул свои дверцы.

Лорд Тортон придирчиво изучил его содержимое, а потом тихо выругался:

– Что за дурацкая привычка подписывать этикетки на светлоэльфийском?

– Так положено. Дань уважения авторам рецептов. Второй ряд, пузатый темно-коричневый флакон.

– Развести? – Василиск уверенно плеснул воды в стакан, открутил крышечку и замер. – Дозировка?

– Пятнадцать капель.

– Не маловато? Вы, конечно, девушка хрупкая, но дозировкой себе прямо-таки льстите.

– В прошлый раз помогло.

Золотистые глаза сверкнули почему-то алым.

«Да, точно брежу…» – уныло констатировала я, потому что знала – василиски так не умеют.

Лорд Тортон отмерил положенное количество капель и поднес стакан к моим губам.

– Спасибо. Я…

– В порядке? – издевательски подсказал он.

– Не совсем. Но скоро буду. – Я маленькими глотками выпила порцию «жидкой магии». Так называли вытяжку из златокорня, способную запускать ускоренную регенерацию жизненных сил.

Крошка Анабель присосалась ко мне совсем не по-детски. И как я сразу не почувствовала? Малышка-пожиратель изменялась, отсюда и повышение температуры. Надо побыстрее сообщить матери. Неужели госпожа Урл не понимает, что Анабель надо срочно отвести к отцу? Или… она не может?

– Хорошая девочка. Заслужила конфетку.

Василиск отобрал у меня стакан, поставил на стол, после чего повернулся с таким видом, что я просто обязана была покачать головой:

– Нет.

– Делия, вы сейчас не станете испытывать мое терпение и назовете имя.

Мой взгляд непроизвольно метнулся к подоконнику, на котором лежал регистрационный журнал. Лорд Тортон удовлетворенно хмыкнул. Впрочем, вскоре его вид стал скорее рассерженным. Да, я придерживалась старомодного этикета целителей, предписывающего шифровать записи.

– Я могу выяснить имена ваших посетителей у привратника.

– Не сможете… – с улыбкой заверила я, беззаботно болтая ногой. – Записи стираются из журнала Ла-Рушка по окончании приема. Тайна целителя и пациента.

Вытяжка из златокорня начала действовать, подарив мне минуты эйфории. Бороться с этим ощущением было бесполезно, так что я расслабилась и попыталась получить удовольствие. Та еще задачка, учитывая злющий взгляд, направленный на меня.

Лорд Тортон был хорош, даже когда злился. Сейчас я больше не смотрела на него как на источник бесценного ингредиента и четко осознавала: этот василиск – очень привлекательный мужчина. Такие, как он, уверенно ведут в танце первых красавиц бала, чтобы потом, укрывшись во мраке парка, украсть у них несколько запретных поцелуев…

Поцелуи!

Еще девять раз мне придется целовать лорда Тортона! И возможно, прямо сейчас…

– Хранитель! – В тишине смотровой раздался суровый мужской голос. – На адептку Мейбус совершено нападение. Приказываю сообщить ректору Соер и целителям, ответственным за благополучие адептов Шалатарской академии.

Встревоженные звуки органа возвестили, что Хранэль полностью осознал всю серьезность ситуации.

– Вы! Да как вы могли?! – Я вскочила на ноги, но они меня подвели, и я шлепнулась на попу. – У меня же прием не завершен!!!

– Спасибо, что напомнили. Хранитель, передай привратнику, что целительница Мейбус сегодня больше никого не примет.

– Вы не имеете права! Это мои пациенты! Они на меня рассчитывают!

– Подойдите. – Лорд Тортон поманил меня к себе. – Если сможете.

Разумеется, смогу!

Осторожно поднялась с пола и осмотрелась. Голова больше не кружилась, слабость отступала. Я восстанавливалась! А через десять минут к приходу Лауры Истр буду в полном порядке!

Бедняжка Лаура. Третий месяц беременности и полная неспособность выносить дитя орка. Чтобы притупить боль, она слишком налегала на дурманы. Мне приходилось раз в два дня очищать Лауре кровь, чтобы настойки не повлияли на развитие малыша.

– Я в порядке и могу вести прием!

– Отлично. Тогда это вам.

Темное нечто, летевшее мне в лицо, было похоже на извивающегося осьминога. Боевую магию целительницам не преподавали, но кое-какие арканы у нас в запасе все-таки имелись. Я обездвижила нападавшего еще в полете, а потом неверяще уставилась себе под ноги.