— Да, — согласно кивнул, — об этом мне поведал дух моего прародителя.

Она медленно поднялась с трона, и весь зал, забитый снующими туда-сюда летающими существами, замер. Лишь радужные блики от крыльев фей продолжали «танцевать» на ее серебристом одеянии.

— Значит, и я не ошиблась в своём выборе, и не случайно привела тебя сюда… — Маб бросила на меня еще один короткий, но многоговорящий взгляд.

— Так это ты⁈ — воскликнул я, но Королева не дала мне договорить.

— Ты хочешь вернуться в Явь, чтобы завершить начатое, раздать долги и восстановить справедливость, так же, как и я.

Она сделала шаг вперед, и вот уже я почувствовал на себе ледяное дуновение ее могущества. Оно обжигало кожу, как мороз.

— Ты так же, как и я, не хочешь, чтобы были перерезаны последние нити, удерживающие наш мир от окончательного падения в небытие, — продолжила Маб, остановившись прямо передо мной. Ее бездонные глаза пылали холодным огнем. — Не так ли, товарищ Чума?

— Вы совершенно правы, Владычица, — качнул я головой, ибо основная суть моей миссии была передана верно.

— Ты — аномалия этого мира, — совершенно серьёзно произнесла Хозяйка Зелёных Холмов. — Сосуд Чумы, сохранивший собственную волю. Прямой потомок Первозмея, сумевший подчинить себе дар умирающего божества. Простым смертным это не под силу. Ты совершенно не вписываешься в план уничтожения мира. И потому ты мне интересен, как союзник в грядущей битве. Что скажешь, потомок старых богов?

Все затаили дыхание. Казалось, сам воздух застыл в ожидании моего ответа. Я посмотрел в ее бесконечные глаза, чувствуя, как многое зависит от него. И я не стал тянуть — слишком многое было поставлено на кон. И любое промедление могло быть воспринято как слабость или неуверенность. Сколь бы опасной ни была эта дорога, она вела к цели.

— Я принимаю ваше предложение, Владычица, — мой голос прозвучал твердо и ясно, эхом раскатившись под сводами внезапно затихшего зала. — Миру грозит уничтожение, и против такой угрозы даже бывшие враги должны стать братьями по оружию. Я буду сражаться рядом с вами плечом к плечу.

На прекрасном лице Маб расцвела улыбка — на этот раз искренняя, лишенная маски надменного величия. В ней читалось неподдельное облегчение и та самая радость, которую она и не думала скрывать. Казалось, вместе с моим согласием с нее упала тысячелетняя тяжесть.

Её «сияние», прежде сдержанное и холодное, вдруг стало тёплым и практически осязаемым, озарив зал мягким серебристым светом.

— Прекрасно! — воскликнула она, и ее голос зазвенел тысячами хрустальных колокольчиков. — Я знала, что не ошиблась в тебе! Но ты не думай, потомок Змея, что вся тяжесть войны ляжет лишь на наши с тобой плечи.

Она сделал многозначительную паузу, ее глаза блеснули хитрой искоркой.

— Моя Волшебная страна стала пристанищем не только для фей и духов. Когда старый мир стал рушиться, а древние боги один за другим теряли свою паству, не все из них пожелали смиренно последовать в Преисподнюю. Некоторые нашли убежище здесь, под сенью моих призрачных холмов, предпочтя договор с Королевой фей вечному забвению.

Мой интерес был серьезно подогрет. Кто же мог скрываться в этом убежище поверженных божеств?

— Пойдем, со мной! — Властным жестом предложила Маб, разворачиваясь и плывя к одной из арок, ведущей вглубь дворца. Ее серебристое платье оставляло за собой шлейф из искрящейся ароматной пыльцы. — Познакомлю тебя с теми, кому ты вскоре сможешь доверить спину в бою… А ты, Видия, — обратилась она к нашему крылатому проводнику, — позаботься о спутниках товарища Чумы — пусть они отдохнут. Их дорога ко мне была трудна и опасна.

— Слушаюсь, моя Королева! — пропищало милое, но зубастое создание.

Я без раздумий шагнул следом за Маб, и по мере того как мы удалялись от тронного зала, воздух вокруг изменился. Звенящая магия фей уступала место другим, более древним и грозным силам. Мы прошли через переход, скрытый занавесом из струящегося «водопада» лиан, и вошли в огромный каменный грот.

Здесь не было изысканности королевского двора. Здесь чувствовалась первозданная дикая мощь. В центре пещеры бил источник с водой черной, как ночь, а вокруг него на природных каменных тронах восседали три могучие фигуры.

Первым мой взгляд выхватил крепкого старца в широкополой шляпе, с покрытым рунами копьём в руке. Его лицо было изборождено морщинами мудрости и скорби, а из-под полей шляпы на меня смотрел единственный пронзительный глаз. У его ног мирно дремали два огромных волка. Я узнал его сразу — Всеотец, Повелитель Вальхаллы, скиталец и провидец, бог Один. Похоже, что он так и не дожидался собственного Рагнарёка, но готов был вписаться в нашу битву.

Чуть поодаль, почти сливаясь с тенью, сидел дородный мужик со всклоченной рыжей бородой и добродушным, но грозным взором. В его мощных руках покоился молот, от которого исходило ощущение неукротимой мощи и защиты. Тор, бог-громовержец, чья честность и ярость в бою были легендарны. А еще, поговаривают, что он же — это наш родной Перун. Надо будет поинтересоваться на досуге — так это или нет?

Третий же был непохож на своих северных соседей. Он восседал с прямой, словно копейное древко, спиной. Его облачал не кольчужный панцирь и не звериные шкуры, а белоснежный, почти сияющий в полумраке грота льняной халат, ниспадавший строгими складками. Голову венчал высокий, странный убор с четырьмя могучими страусиными перьями — по два с каждой стороны.

Но больше всего поражало лицо. Вместо человеческого облика — благородная голова льва. Золотистая шерсть переливалась в тусклом свете, изумрудные глаза, испещренные золотыми искрами, смотрели на меня с безмятежной силой хищника, знающего свою мощь. В своей могучей руке он сжимал древко длинного, изящного копья с наконечником из полированной бронзы.

Это был облик не просто воина, а полководца, хладнокровного и безжалостного стратега. От него исходило ощущение не грубой силы Тора и не таинственной мудрости Одина, а нечто иное: безоговорочная власть, суровая дисциплина и тихая, беззвучная ярость, готовая обрушиться на врага стремительным и точным ударом.

— Встречай, — торжественно произнесла Маб, — тех, кто, как и мы, не забыл вкус настоящего свободного мира и готов сражаться за его будущее. Наша маленькая армия возмездия и освобождения.

Владычица грёз сделала изящный жест рукой, представляя каждого.

— Пред тобой Великий Один, Одноглазый Странник, Отец Дружин, копьём Гунгнир пробивающий любые чары. Мудрость его бездонна, а ярость в бою — безгранична.

Старец кивнул, и его единственный глаз сверкнул, словно молния в грозовую ночь. Казалось, что этим глазом он видит все грядущие битвы и все жертвы, что мне придется принести.

— А это его могучий сын, чей молот высекает молнии и крушит твердыни врагов. Его клятва нерушима, а сила способна сокрушить даже горы. Тор — Повелитель молний.

Громовержец хрипло хмыкнул и сжал рукоять Мьёльнира так, что костяшки его пальцев побелели. Добродушие исчезло с его лица, сменившись мрачной готовностью к бою.

— И наконец, тот, кого в далеком и давно канувшем в Лету Египте звали «Силой Ра» и «Убийцей Врагов». Владыка копья, повелитель львов, бог-воин далеких пустынь, чья ярость холодна и безошибочна, как полуденное солнце. Анхур. Он не стал дожидаться забвения в песчаной могиле и предпочел приберечь свое копье для истинной, последней битвы.

Львиная голова медленно склонилась, приветствуя меня. Из могучей груди донесся низкий, глухой голос, больше похожий на отдаленный рык, но слова были четкими и ясными.

— Мир умирает иначе, чем предсказывали прорицатели, — произнес Анхур. Его изумрудные глаза сузились, оценивая меня. — Королева говорит, ты умеешь сражаться. Надеюсь, она не ошибается.

Я склонил голову перед триадой божественной мощи, собравшейся в этой пещере. Дух захватывало от осознания, что легенды и мифы древнего мира стоят теперь передо мной, и мы плечом к плечу пойдём с ними в последнюю битву.