Мы двинулись одновременно. В застывшем мире мы были двумя единственными существами, способными действовать. Мы обошли неподвижную Марту, рассмотрели каждую морщинку на её застывшем лице. Подошли к Шульцу. Я видел, как медленно, невероятно медленно, сокращаются мышцы его зрачков, пытаясь отреагировать на наше исчезновение с прежнего места. Для него мы просто мгновенно пропали.

Мы были призраками, богами, наблюдающими за остановившимся мирозданием. И это могло длится бесконечно. Или всего мгновение. Вне времени трудно об этом говорить. В общем, первый опыт прошёл не идеально, но продуктивно. Нужно будет попробовать еще раз войти в этот ускоренный режим, но уже без помощи Лихорука.

— Ну, что — выходим? — спросил я.

— Выходим, — согласно кивнул Ваня, — не будем без нужды расходовать резерв.

И мы синхронно отпустили магию.

И мир вновь ожил. Звуки, движение, время — всё обрушилось на нас с оглушительной, подавляющей силой. Я вздрогнул, как от толчка, и сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие. Ваня прислонился к стене, тяжело дыша. Стекло в окне, уже давно давшее трещину, с печальным звоном ссыпалось на подоконник.

Марта ахнула, а Шульц выругался.

— Чёрт возьми! — выдохнул он, озираясь. — Вы… вы просто исчезли! Буквально на секунду! Но вас точно не было!

— Для нас это было куда дольше, чем одна секунда, — голос Вани звучал хрипло и устало, но в нём плясали искры восторга. — Гораздо дольше.

Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась медленная, широкая улыбка. Я ответил ему тем же. У нас получилось. Пусть и не с первой попытки, пусть с помощью братишки Лихорука, но получилось же!

Из темного угла комнаты донеслось довольное пришепётывающее урчание.

— Спасибо, братишка! — поблагодарил я злыдня.

В ответ тень колыхнулась, и на мгновение в ней проступили очертания духа. Лихорук опять мне помог. Сделал своё дело. Как всегда — жёстко, больно, но эффективно. Урчание во тьме стало тише, затем оборвалось. Лихорук исчез. В комнате повисла неловкая пауза.

Шульц первым оправился от шока. Он провел ладонью по лицу, смахивая застывшие капли пота, и уставился на нас с новым, пристальным интересом, сменившим прежний испуг.

— Объясните, — попросил он, — что это, чёрт возьми, было? Тот ускоренный режим, о котором вы говорили?

Марта согласно кивнула, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Её глаза метались от нас к Шульцу и обратно. Ваня, собирая с подоконника осколки стекла (рамы были двойными, и внешнее стекло уцелело), посмотрел на меня, спрашивая взглядом, как много мы можем раскрыть. Я чуть заметно пожал плечом. Что-то скрывать от нашего резидента уже не имело смысла. Он всё видел.

— Да, ускоренный режим, — ответил я. — Мы не исчезали. Мы просто двигались так быстро, что были невидимы для вашего восприятия.

— Так быстро? — недоверчиво фыркнул Шульц.

— Для вас прошла секунда, — пояснил Чумаков. — Для нас… достаточно, чтобы обойти вокруг вас три раза и прочитать название каждой книги вон на той полке.

Он кивнул в сторону стеллажа, и Марта невольно проследила за его взглядом, словно проверяя.

Шульц присвистнул:

— Однако!

— Нам нужно будет повторить этот фокус еще несколько раз, Вань, — повернувшись к Чумакову, предупредил я. — Без посторонней помощи. Самостоятельно.

— Сделаем, командир! — довольно улыбнувшись, ответил он мне. — А если что — Лихорук всегда рядом. Но зато, — выдохнул Ваня, опять прислоняясь плечом к стене. — Теперь мы знаем, на что способны. Или, по крайней мере, на что способны вместе.

Я кивнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь приятной, густой усталостью. Мы были словно бегуны, финишировавшие на износ, но, всё-таки, добравшиеся до цели.

Ваня оттолкнулся от стены, его глаза блестели.

— И еще нужно восстановить силы. Чувствую, меня будто через мясорубку прокрутили.

— Это ещё мягко сказано, — усмехнулся я, потирая онемевшее плечо. — Лапы Лихорука оставляют следы не только на коже…

— Пойдёмте пить чай, — предложила Марта, и в её голосе снова зазвучали привычные теплые нотки. — Только… если можно без магии.

— А то! — кивнул я. — На сегодня магии хватит.

Чай был крепким и сладким. Он обжигал губы и горло, помогая расслабиться после «ускоренного режима». Мы молча сидели на кухне, наслаждаясь этой простой земной вещью, пока последние остатки дрожи в руках не утихли окончательно. Именно в эту мирную минуту в дверь позвонили. Мы встрепенулись, обменявшись настороженными взглядами.

— Пойду, посмотрю, — тихо сказал Шульц, и в его голосе не было ни удивления, ни страха, лишь лёгкая готовность к действию.

Я кивнул Ване, и тот, отставив стакан, бесшумно скользнул в прихожую следом за Шульцем. Через мгновение он вернулся и жестом показал: всё в порядке. Через мгновение в дверном проёме кухни уже стоял генерал-полковник Людвиг Бек. В руках он держал изящную трость, рукоятью которой тихо постукивал о ладонь.

В этот раз он тоже был в штатском — длинное пальто, запорошенное снегом, шляпа — но осанка, словно он кол проглотил, и воинственно выдвинутая вперед челюсть, выдавали в нем солдата.

— Не помешаю, господа? — Голос генерала был спокоен и сух.

— Может быть чаю? — Марта торопливо встала, но Бек коротким жестом остановил её.

— Сидите, фройляйн. Я ненадолго. — Его внимательный взгляд медленно прошёлся по нашим лицам. — Не передумали еще? — спросил он, остановившись на мне.

— Не дождётесь, господин генерал, — парировал я. — С вашей помощью или без, но мы справимся с поставленной задачей!

— В этом я не сомневаюсь, — Бек сделал шаг вперёд, к столу, и снял перчатку. Из внутреннего кармана пальто он извлёк свёрнутый в трубку лист плотной чертёжной бумаги.

Мы сдвинули стаканы в стороны. Он развернул бумагу на столе, прижав её своими ладонями. Мы с Ваней вскинулись, заглядывая через его плечо. На бумаге лежал в мельчайших деталях вычерченный план знакомого здания — лаборатории доктора Левина.

— Всё, что мы смогли узнать на данный момент, — тихо, почти шёпотом начал генерал. Его палец ткнул в точку на плане — главный вход. — Обычная охрана здесь не главная проблема. Левин — человек дотошный. Он перекрыл все подходы чарами. Здесь, — палец скользнул по коридору, — на полу начертаны руны невидимой паутины. Шаг — и вы повиснете в воздухе, как муха, подавая сигнал всей охране.

Он передвинул палец к витой лестнице.

— А здесь, на перилах, — заклятье оцепенения. Прикосновение — и ваша плоть онемеет на сутки.

Затем он указал на заштрихованные квадраты у дверей в главную лабораторию.

— Это — главная стража. Живые мертвецы. Неуклюжие, но нечувствительные к боли. Их не остановить пулей. Только огонь или полное уничтожение тела. Они несут службу по замкнутому маршруту. Вот их график…

Бек достал ещё один, маленький листок и положил его поверх плана. На нём были обозначены стрелки и временные интервалы. Генерал выпрямился, его глаза впились в меня.

— Расписание перемещений обергруппенфюрера Вилигута будет у меня со дня на день. Максимум — через два. Когда оно у меня появится, ваша миссия начнётся. Будьте готовы.

— Всегда готовы, — усмехнулся я — прямо пионерский девиз у нас вышел.

— Еще увидимся, — сказал он просто.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел. Тихие шаги его затихли в прихожей, хлопнула входная дверь.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была густой, тяжёлой, наполненной до краёв образами магических ловушек и живых мертвецов.

Ваня первым нарушил молчание, глядя на карту лаборатории Левина:

— Вот же окопался, ублюдок!

Я продолжил глотать остывший чай, но вкус у него теперь был совсем другой — вкус железа, пороха и грядущих битв. Ваня же задумчиво водил пальцем над планом, повторяя путь, указанный Беком.

— Невидимая паутина, заклятье оцепенения, зомби… — он покачал головой, и в его глазах смешались уважение и ненависть. — Действительно, окопался по всем правилам магического искусства. И откуда только у него такие знания?