— Она перестала отвечать на мой зов около трёх лун назад, — произнес Белиал, не дожидаясь ответа своего господина. — Такое и раньше бывало… Я думал, она залегла в спячку, чтобы омолодиться в очередной раз…

— Эта тварь спелась с Хаосом! — сообщил ему Каин. — Отдала душу Рааву!

— И заметь — это уже не её душа, а моя, — лучезарно улыбаясь (но я бы не хотел, чтобы сам Сатана дарил мне подобную улыбку), произнёс Люцифер.

Лицо Белиала оставалось невозмутимым, но его пальцы сжали трость так, что она натужно заскрипела.

— Глупая девчонка… — злобно прошипел он, и под благообразной личиной старого аристократа проявилась его настоящая суть — герцога Ада.

Его человеческая оболочка «раздвоилась». На секунду я увидел то, что пряталось под этой маской — чешуйчатую кожу цвета застывшей крови, закрытые третьи веки на выпученных глазах, длинные изогнутые когти вместо ногтей. Нос его превратился в треугольную щель, а рот разорвался до ушей, обнажив ряды игольчатых зубов.

Но уродливее всего были крылья. Не тени крыльев, как у Люцифера, а настоящие — кожистые, как у летучей мыши, с шипами по суставам. Они шевелились с мерзким чавкающим звуком, будто отклеивались от мокрой стены.

«Владыка Искушения» — пронеслось у меня в голове. Именно так называют Белиала в древних гримуарах. Он не просто демон — он «архитектор человеческих падений», искуситель душ, который столетиями оттачивал искусство обмана.

И всё это уродство длилось лишь миг. В следующее мгновение он уже стоял перед нами всё тем же импозантным стариком. Лишь трость теперь лежала сломанной пополам, а на зеркальном полу остался глубокий след от когтей.

— Глупая⁈ — Люцифер внезапно рассмеялся, и этот смех был страшнее любого рёва. — Ты потерял свою лучшую ведьму, позволил ей связаться с Хаосом, и все, что ты можешь сказать — это «глупая девчонка»?

— Она не могла… — хрипло начал Белиал, но Люцифер перебил его, резко вскинув руку.

— Она сделала это! — рыкнул Люцифер и Сердце Утренней Звезды в его ладони вспыхнуло ярче.

— Теперь вопрос в другом, — Люцифер медленно обвёл взглядом всех присутствующих, и его голос стал мягким, почти ласковым. — Кто из вас знал об этом и промолчал?

Бафомет за спиной у Каина резко замер. Белиал выпрямился, но его пальцы, лишённые трости, нервно перебирали складки камзола. Дело принимало скверный оборот для подручных Дьявола…

[1] Многие святые отцы считали, что ангелы были созданы до сотворения вещественного мира. Например, в Книге Бытия упоминается, что Бог сотворил «небо и землю», и некоторые толкователи видят в «небе» ангельский мир, а в «земле» — вещественный мир.

Тишина в тронном зале стала густой, словно застывшая смола. Даже «огонь» в жилах янтарного трона замер, будто затаив дыхание. Люцифер не кричал, не ругался, не топал ногами в безумной ярости. Но ему это и не было нужно. Его тихий, почти задумчивый вопрос повис в воздухе, как смертный приговор.

— Так кто из вас знал? — повторил он, и в этом «знал» звучало куда больше, чем простая угроза.

Бафомет опустил голову, его козлиные рога слегка дрожали. Демон не смотрел на Люцифера — он уставился в пол, где под слоем оникса извивались тени павших, тех, кто когда-то впал в немилость Повелителя Ада. Но это ещё можно было считать удачей — у тех, кто томился в этих тенях, всегда оставался шанс вернуться.

А вот те, кто действительно разгневал Владыку Преисподней… Их либо стирали в ничто без малейшей надежды на возрождение, либо подвергали таким мучениям, что они сами молили о полном уничтожении — лишь бы пытка прекратилась.

Белиал медленно опустил руки. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, но глаза… Глаза выдавали его полностью. В них больше не было ни гордыни, ни амбиций — только страх.

— Повелитель… Я… — начал он, но голос тоже его предал. Он судорожно сглотнул, собрался. — Я не уследил… не знал, что она воззвала к Рааву. Я знал, что она искала силу. Что она… хотела большего…

— Большего? — Люцифер усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли насмешки. — Как ты допустил, чтобы она открыла Дверь и впустила демона Хаоса в свою душу? Вернее, в душу, принадлежащую Аду?

Белиал побледнел:

— Она… не могла… предать…

— Она хотела большего, — повторил его слова Люцифер. — Искала силу, новые возможности… Мы и так сделали для этой стервы больше, чем для кого-либо другого! Почему ты не доложил?

— Повелитель… Я думал… что это просто жажда власти. Да, она играла с огнем… Но… чтобы перейти черту…

— А ты забыл, кто ее учил играть с огнём? — Люцифер медленно встал. — Ты, Белиал! Ты дал ей силу и знания, обеспечил поддержку… Именно с твоей помощью она стала Верховной ведьмой, а её ковен — остался единственным в Европе.

Архидемон опустил голову.

— Я… не думал, что эта… эта тварь зайдет так далеко.

— А теперь она ушла еще дальше. — Люцифер поднял руку, в которой всё ещё пылал кристалл. — Она не только предала нас, отдав душу Рааву. Она стала его якорем. Через нее Хаос уже проник в Упорядоченное.

Тень Люцифера, удлинившись до невозможного, поглотила свет в зале. Даже пламя факелов, развешанных по стенам, сжалось, словно испуганное. Зато кристалл в ладони Дьявола с частичкой ангельской сущности, засиял ослепительно, рассыпая по полу блики, похожие на капли священного огня.

— Ты прав, Белиал… — Люцифер произнёс это совсем тихо, но от его вкрадчивого голоса не только по моей спине, но и по спинам демонов пробежал ледяной холод. — На этот раз она действительно зашла слишком далеко… Меня нельзя предать… Вот так — на «раз-два»!

Белиал, наконец, поднял голову.

— Повелитель… Вы же не думаете, что Раав сдержит свои обещания? Вообще не могу понять, почему она так решила? — прошептал он, и голос его звучал почти с сожалением. — Ведь не дура же! — Белиал сжал кулаки, но не от гнева — от отчаяния. В его голосе зазвучала ледяная дрожь.

— Демон Хаоса не держит обещаний, — произнёс Люцифер. — Он сожжет её душу, превратит в пепел… но прежде использует как мост, чтобы привести Хаос в наш мир.

Люцифер медленно повернул кристалл в пальцах, и в его глубине вспыхнул бледный, почти забытый Свет — отголосок ангельской сущности, той, что когда-то была им.

— Мы должны уничтожить её, Повелитель? До того, как демон прорвёт границы миров? — осторожно спросил Белиал.

— Уничтожить? Нет! — произнёс Люцифер, вращая в руках светящийся кристалл. — Этим мы сделаем только хуже. Да её сейчас и невозможно уничтожить — она целиком принадлежит Рааву.

Белиал понятливо кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание:

— Сердце Утренней Зари… Он может ослабить… Он поможет разорвать её связь с Раавом?

— Именно так! — Люцифер оскалился, обнажив зубы в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. — Мы не просто лишим её колдовских сил — мы вырвем её душу из лап этого хаоситского дерьма!

Белиал резко вздохнул:

— Но, если демон уже врос в её душу?..

— Тогда он узнает, что такое боль, — Люцифер сжал кристалл в кулаке — настоящая адская боль! Ангельский Свет — яд для тварей Хаоса. Он выжжет его изнутри, ослабит, заставит отползти обратно в бездну… А её… — Он замолчал, а мне, как бы это не прозвучало странным, удалось прочитать мысли Белиала:

«Её ждёт судьба куда хуже смерти».

Демон закрыл глаза. Он знал, что Люцифер не простит. Ни её. Ни его. Если только он не искупит вину так, чтобы сам Король Преисподней остался доволен. Выбора не было.

— Что нужно сделать, Повелитель? — глухо спросил он.

Люцифер разжал ладонь. Кристалл теперь светился слабым, но неумолимым сиянием.

— Найди её! До того, как Раав разорвёт последнюю преграду.

— А если уже поздно, Господин? — внезапно бухнул Бафомет, подпирающий спиной врата, и его тёмные глаза сузились.

— Тогда… — Люцифер посмотрел вглубь кристалла, туда, где горел его собственный Божественный Свет. — Тогда я не позавидую никому из нас! Хаос — он не знает жалости! Впрочем, как и ненависти тоже…