— Ты что, дрожишь от страха, дядя Хрюм? — Черномор засмеялся, заметив растерянность хримтурса, и голос карлика был полон яда.

— Молчи, жалкий червь! — Хрюм взмахнул рукой, и ледяные шипы, поднявшись с палубы, устремились к карлику.

Пламя взметнулось стеной, испепеляя лёд ещё в воздухе. Капли воды шипели, превращаясь в пар, а Черномор шёл вперёд, словно огненный демон, рожденный в самом сердце действующего вулкана. А огонь вокруг него ревел, словно разъярённый дракон. И Хрюм попятился от этой волны огня, отступил еще на шаг, затем еще и еще. Его ледяные доспехи плавились от чудовищного жара.

— Ты думал, меня можно сломать? — Черномор засмеялся, и его смех был похож на треск горящего дерева. — Я не просто пережил ад — я стал им! — Пламя вокруг карлика сгустилось, образуя вокруг него сияющий ореол.

Хрюм взревел. Его голос сотряс Нагльфар, и в ту же секунду всё пространство вокруг сковало пронизывающим морозом. Даже воздух застыл, превратившись в хрустальную пелену. Палуба корабля покрылась толстым слоем инея, а намертво вмерзшие в лёд духи-матросы застыли, словно уродливые статуи. Даже пламя Черномора на миг дрогнуло, сжалось, будто задыхаясь в ледяной хватке. Нас с Глорией спасло только одно — мы находились за спиной Черномора, и холод туда не прошел.

— Вот он, конец твоего огня! — победно проревел великан, и его голос разнёсся эхом по всему болоту.

Но Черномор лишь оскалился в ответ. Его зубы, обнажённые в безумной усмешке, сверкали в свете пламени, а глаза горели ярче, чем когда-либо.

— Ты всё ещё не понял, дядя Хрюм? — Голос карлика был мягок, почти ласков, но за ним таилось что-то куда более страшное, чем былые угрозы. — Этот огонь… он помнит…. Помнит каждую насмешку, каждый плевок в спину, каждый взгляд свысока и презрительно поджатые губы… И он не остановится, пока не расправится со всеми моими обидчиками и врагами!

Карлик «встряхнулся», его огонь взорвался новым вихрем, а полыхающие горящими угольками глаза опасно сузились. Он вскинул руку, и пламя ответило ему, слившись в единый сгусток адского огня, превратившись в копьё, раскаленное докрасна, с сердцевиной, багровой, как запёкшаяся кровь.

— За всё хорошее… — прошептал Черномор и резко метнул своё оружие.

Копьё пробило грудь Хрюма с хрустом ломающегося льда. Великан застыл, широко распахнув пустые глазницы, до сих пор не веря в происходящее.

— Так… не должно быть… — прохрипел он, падая на колени. Палуба корабля содрогнулась и захрустела от этого удара. — Вёльва[2] никогда… не ошибалась… в своих прорицаниях… Рагнарёк[3] невозможен без Нагльфара… А я… его капитан…

— Был, — только и успел сказать Черномор, а затем он отвлёкся на треск и грохот падающего колосса.

Хримтурс рухнул лицом вниз, разбивая в щепки палубу Нагльфара своей тяжестью, и застревая в проломе. А после, в который уже раз, наступила гробовая тишина. Духи-матросы застыли в немом ужасе, их снулые и тусклые, как у дохлых рыб, глаза, неотрывно уставились на крохотную фигурку карлика, стоящую над поверженным великаном.

Черномор сплюнул огненным сгустком на одновременно тающие и тлеющие останки Хрюма:

— Никогда не недооценивай того, кого считаешь слабаком. Он может принести тебе массу неприятных сюрпризов.

Карлик развернулся и пошёл к нам, оставляя за собой догорающие угольки в отпечатках своих ног. Неожиданно раздался глухой хлопок, и Хрюм исчез — не в дыму, не в пепле — он буквально испарился, оставив после себя лишь марево раскалённого воздуха, да чёрные капли грязного растопленного льда, растёкшиеся по палубе корабля.

Черномор взглянул на меня — в его глазах ещё тлели угли, но они уже постепенно угасли.

— Ну что, командир, впечатлило?

Я молчал, потому что ничего умного в голову не приходило.

Глория первая разорвала затянувшуюся паузу:

— Ты… ты только что уничтожил капитана Нагльфара…

Черномор пожал плечами:

— Ну и что?

— Похоже, ты кое-чего не знаешь… это корабль мёртвых! — зловеще прошептала ведьма. — Он не может плыть без капитана!

Карлик слегка задумался, а потом беспечно махнул рукой:

— Да? Ну, ладно. Тогда…

Он щёлкнул пальцами, и огонь вокруг него схлынул, собравшись в маленький раскалённый шар, уместившийся на ладони. Пробежав глазами по членам команды мертвецов, Черномор лениво процедил:

— Эй, ребятки, кто тут хочет порулить этим унылым корытом? Кто хочет стать его капитаном?

Умруны замерли. Потом один из них, с пустыми глазницами и полусгнившим лицом, явно, что не последний человек после капитана, медленно шагнул вперёд.

— Вот и славно! — обрадовался коротышка, ловко перекатывая шар огня по ладони.

Однако, этот мертвяк сказал совсем не то, что ожидал услышать от него коротышка:

— Теперь ты капитан Нагльфара! Часть команды, часть корабля!

После этих слов все мертвяки склонили головы и забубнили мерным речитативом:

— Часть команды, часть корабля! Часть команды, часть корабля! Часть команды, часть корабля!

[1] Фенри́р — в германо-скандинавской мифологии огромный волк, сын Локи и великанши Ангрбоды.

[2] Вёльва, Вала или Спакуна — в скандинавской мифологии провидица; о существовании у древних германцев женщин-пророчиц, почитаемых как божество, упоминает римский историк Тацит.

[3] Рагна́рёк, или Рагнаро́к (дословно— «Судьба богов», «Сумерки богов»), в германо-скандинавской мифологии — гибель богов и всего мира, следующая за последней битвой между богами и хтоническими чудовищами.

Черномор замер на мгновение, а затем его брови медленно поползли вверх.

— Что за хрень вы тут несёте? — спросил он, но его голос уже потерял прежнюю уверенность.

Толпа мертвецов продолжала скандировать «часть команды, часть корабля», их безжизненные голоса сливались в монотонный гул.

— Э-э-э, ребятки! Подождите! — Черномор резко повернулся к ним, его глаза вспыхнули тревожным огнём. — Я не собираюсь становиться вашим капитаном!

Но умруны на эти слова совершенно не реагировали. Они лишь повторяли с завидным постоянством свою «мантру», словно заведённые.

— Ты что, не понимаешь? — Глория нервно закусила губу. — Это совсем не про твой выбор… Твои желания здесь совершенно никого не интересуют. На самом деле всё просто: кто убивает капитана — тот и занимает его место. Это закон Нагльфара!

— Что⁈ — Огненный шар на ладони Черномора резко вспыхнул. — Да кто вообще придумал этот бред⁈

Мертвецы в ответ загудели ещё громче.

— Часть команды… часть корабля…

И тут я почувствовал, что сам корабль дрогнул. Но не так жестко, как от падения поверженного Хрюма — мягче, глубже, проникновеннее. Будто в нем что-то пробудилось. Доски палубы под ногами Черномора вдруг как будто «ожили».

— Эй! — Карлик резко подпрыгнул, но было уже поздно — тонкие, как невесомая паутинка, энергетические нити выползли из досок, схватив Черномора за сапоги.

— Вот дерьмо! — выругался он, пытаясь вырваться.

Коротышка яростно ругался, выжигая пламенем путы, но они восстанавливались быстрее, чем он успевал их уничтожать. Их становилось всё больше и больше, и они плотно опутывали Черномора, заключая его в своеобразный кокон.

— Ты знаешь, как его спасти? — спросил я у ведьмы, взглянув на Черномора, который уже был опутан по пояс.

— Зачем, Месер? — искренне удивилась она. — Он теперь капитан этого судна… Да и корабль с командой его не отпустят. Зато в день Армагеддона у вас будет мощная поддержка…

Слова Глории заглушили проклятия карлика, полностью окутанного энергетической паутиной судна. А толпа мертвецов продолжала неумолимо скандировать «часть команды, часть корабля», их голоса переплетались в жуткий, ритмичный гул. Мне на секунду показалось, что именно так должно стучать огромное сердце этого корабля.

Черномор резко повернулся к ним, но вместо гнева в его глазах внезапно вспыхнуло… любопытство. Его губы растянулись в медленной, хищной ухмылке.