[3] Основной административно-территориальной единицей в гитлеровской Германии считалось гау (Gau). Во главе гау стоял гауляйтер. Области (Gau) делилась на районы (Kreise), район — на местные группы (Ortsgruppe), группа — на ячейки (Zellen), а ячейка — на блоки. Во главе каждой территориальной единицы стоял соответственно гауляйтер, крайсляйтер, ортсгруппенляйтер, целленляйтер и блокляйтер.

[4] Чварцы (чварци) — сербские чипсы, балканское блюдо. Чварци — это почти как шкварки, их делают из свинины. Чем-то они напоминают чипсы. Родиной чварцев принято считать именно Сербию. Однако, несмотря на это, они популярны не только у них, но и во всей северной Европе.

Миних сначала выпучил глаза, а после вновь пьяно икнул:

— Что? Мне не п-послышалось, Матиас? Вы ищите упырей?

— Упырей-упырей, Кнут, — подтвердил эсэсовец. — Тебе что-нибудь известно об этих тварях? Говорят, они здесь водятся…

— Э-э-э, вы верно шутите, камраден? — Толстяк шутливо погрозил пальцем, больше похожим на колбаску, своим новым приятелям. — Надо же, упыри… — И он укоризненно покачал коротко стриженной головой. — И это личное задание рейхсфюререра СС?

— Никаких шуток, Кнут! — предельно серьёзно произнёс гауптштурмфюрер СС, неторопливо потягивая пенный напиток из большой глиняной кружки. — Это, между прочим, особо секретная информация, за разглашение которой, можно и на фронт уехать из этого захолустного, но весьма тёплого местечка!

Толстяк поперхнулся и закашлялся. Постучав себя кулаком в грудь, он схватил свою кружку с пивом и в несколько глотков её осушил.

— Н-надо же… упыри… — выдохнув произнёс он. — Это вампиры, что ли? Ну, которые в страшных сказках кровь сосут? А с чего вы решили, господа, что эти вампиры где-то здесь водятся?

— А ты никогда не интересовался местным фольклором, Кнут? — задал целленляйтеру неожиданный вопрос Грейс.

— Вот еще! — Толстяк недовольно наморщил свой нос, похожий на свиной пятак. — Интересоваться сказками грязных унтременшей недостойно истинного арийца!

— Так-то оно так, — не стал спорить с Минихом эсэсовец. — Но ты посмотри на эту проблему с другой стороны…

— Это с какой же? — Толстяк тут же попался в искусную логическую ловушку, выстроенную опытным гауптштурмфюрером СС. Правда Миних пока еще этого не понял.

— Ты же, дружище не отрицаешь того факта, что рейх пришёл в эти земли навсегда? — Начал психлогическую «экзекуцию» эсэсовец.

— Нет, конечно! — По-другому ответить толстяк и не мог в принципе, да еще имея в собеседниках ребят и «Черного ордена».

— Значит, это теперь наша земля! И мы, немцы, обоснуемся здесь, будем строить жильё, заводить семьи, растить детей. Так?

— Так! — Согласно кивнул Миних.

— А за порядком на этих уже наших землях, будут наблюдать такие же, как ты, «золотые фазаны» — гауляйтеры, крайсляйтеры, орсгрупплятеры, целленляйтеры, блокляйтеры, — монотонно бубнил гауптштурмфюрер СС, усыпляя внимание толстяка, чтобы нанести главный и сокрушительный «удар». — Каждый на своём уровне. Так?

— Так… — не понимая, куда клонит Матиас Грейс.

— Тогда какого хрена ты, Кнут, тот, от которого полностью зависит безопасность наших немецких граждан, срать хотел на проблемы, которые могут испортить им жизнь, а то и лишить её?

— Кто, я? — испуганно подскочил с места целленляйтер. — Я срать не хотел…Вернее, не срал… Я как положено… тут… да какие проблемы могут быть с глупыми сказками про вампиров?

— Вот! Ты даже не в курсе, Кнут, как их называют в этих диких местах, — ткнул указательным пальцем прямо в грудь толстяку гауптштурмфюрер, — а туда же рассуждать, что может принести проблемы в будущем, а что нет! Скажи спасибо мудрости рейхсфюрера СС, что заботится о немецком народе, как о собственных родных детях!

— Спасибо великому рейхсфюреру СС! — подрагивающим голосом выкрикнул целленляйтер, подскочив на ноги и истово выбросив правую руку в нацистском приветствии, проревел:

— Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг…

Сырая простыня, в которую он был замотан после бани, соскользнула с его объемного пуза и шлёпнулась к его ногам. Толстяк резко нагнулся, чтобы её подхватить, и со всего размаху впечатался лбом в крепкую дубовую столешницу. Столешница выдержала, а вот Миних отправился в глубокий нокаут, свалившись под ближайшую лавку.

— Hundedreck![1] — выругался Вальтер, плюнув на голую задницу толстяка, торчащую из-под лавки. — Он что в обмороке?

— Похоже на то, — согласился Грейс, набрасывая на пятую току целленляйтера простыню. — Как там говорят русские: заставь дурака Богу молиться, он себе и лоб расшибёт?

— Воистину, Матиас! — хохотнул Бунге, достав бутылки с пивом из ведра с холодной водой. — Ты ему, похоже, с нашими упырями совсем мозги набок свернул… — Оставшейся ледяной жидкостью он окатил валяющегося на полу радушного хозяина.

— А? Где? Вампиры! — заорал Кнут, подрываясь с пола. Похоже, что с пьяных глаз, да после удара, что-то ему там примерещилось.

— Да не ори ты так, Кнут! — рыкнул на него гауптштурмфюрер СС. — Нет пока тут никаких вампиров!

— Нет? — Толстяк плюхнулся на лавку, по которой растекся жирной амёбой. Пореди его лба наливалась синевой солидная шишка. — Фух! Ну, и привидится же такое… — Он вновь наполнил пивом кружку до краев и в несколько глотков её осушил. Затем, под смешки и улыбки эсэсовцев, осторожно потрогал растущий «рог». — Надо же было так… — сокрушаясь произнёс он. — Я готов внимательно слушать про вампиров! — неожиданно заявил он. — Если эти твари действительно существуют — я должен знать о них всё!

— Да ладно? — не поверил Грейс. — Прям всё-всё?

— Всё-всё, но самое главное — как убить этих тварей… Ну, вампиров…

— Надо же, какое рвение! — Покачал головой Матиас. — Похоже, что удар головой об стол добавил тебе ума, Кнут?

— Может, и так… — не стал лезть на рожон целленляйтер. — Расскажете про вампиров, раз уж никто не собирается спать? Может, закуски обновить? — предложил он.

— Я сыт и пьян, — мотнув голов, произнес Бунге, — поэтому пас!

— Не надо больше закусок, Кнут, — присоединился к приятелю Матиас. — Что же касаемо упырей, которых мы ищем… Ну, начнём с того, что в этих землях их называют вурдалаками.

— Вурдалаками? — Эхом повторил толстяк.

— Да, вурдалаки — так называются у славянских народов вампиры. Они в представлении местных унтерменшей — мертвецы, вышедшие из могил, чтобы сосать кровь живых людей. У них совершенно те же повадки, что у всех прочих вампиров…

— А откуда вы всё это знаете, друзья? — спросил Миних.

— Это наша работа, Кнут, — ответил гауптштурмфюрер СС. — А еще мы книги любим читать, и внимательно слушать сказки, легенды и прочие истории. То, что я тебе сейчас рассказываю, написал лет сто назад один русский[2], бывший проездом в этих неуютных местах. И не только он… А мы прибыли сюда, чтобы это проверить.

— И что он еще такого о них писал? — спросил толстяк.

— А еще он писал, что местные вурдалаки весьма опасные твари. Они предпочитают сосать кровь у самых близких своих родственников и у лучших своих друзей, а те, когда умрут, тоже становятся вампирами!

— И эта вампирская зараза имеет свойство распространяться, — подключился к разговору и Вальтер. — У нас есть документально оформленные свидетельства очевидцев, будто в то время в Боснии и Герцеговине население целых деревень превращалось в вурдалаков.

— Да и не только в славянских землях встречалась эта зараза, — вновь перехватил нить разговора Грейс. — В любопытном средневековом труде о привидениях некий аббат Огюстен Кальме[3] приводит тому ужасающие примеры. Императоры германские не раз назначали комиссии для расследования случаев вампиризма. Производились допросы, извлекались из могил трупы, налитые кровью, и их сжигали на площадях, но сперва пронзали им сердце. Судебные чиновники, присутствовавшие при этих казнях, уверяют, что сами слышали, как выли трупы в тот миг, когда палач вбивал им в грудь осиновый кол. Они дали об этом показания по всей форме и скрепили их присягой и подписью…