— А, понял, — согласился я с его доводами, — типа, пригрозил их отлучить?

— Вот именно, — подтвердил Каин. — Таким образом Изабель не смогла собрать ведьмовской круг, иначе, нам бы очевидно не поздоровилось. Мы и так еле-еле всё вывезли. Да и то, благодаря твоей везучести.

Я шел по парадной лестнице, стараясь отвлечь своё внимание на роскошные интерьеры древнего дворца, но у меня не очень-то получалось. Та самая «сиреневая дрожь» не утихала. Она была похожа на рой разъяренных ос, запертых у меня под кожей, и жалящих меня без всякой жалости.

Стоило моему вниманию и сосредоточенности ослабнуть хоть на долю секунды, как по нервным окончаниям пробегал болезненный разряд, заставляя мускулы непроизвольно дергаться. В висках стучали отбойные молотки, а на языке все так же стоял привкус меди.

Каин шел впереди, его темная, почти невесомая фигура скользила по полу, словно тень. Он не оглядывался, не произносил ни слова, и от этой его молчаливой уверенности становилось немного спокойнее. Мы миновали главный зал, усеянный сдвинутой и упавшей мебелью — следствием нескольких мощных земных толчков, и вышли в замковый двор.

Весьма прохладный и влажный утренний воздух, после удушающей атмосферы замка показался целительным бальзамом, который на некоторое время уменьшил мои мучения. Я жадно вдохнул полной грудью, надеясь, что он еще больше остудит пожар, разгорающийся у меня внутри. Но, как оказалось, не остудил…

Глухой, протяжный стон, словно испущенный гигантским раненым зверем, вырвался из-под земли. Он нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный рев. Плиты замкового двора вздыбились, как морская зыбь. Я едва удержался на ногах, а Каин будто врос в землю, лишь его плащ затрепетал на внезапно налетевшем ветру.

Замок Изабель содрогнулся, как раненый зверь. С башен посыпались камни, с треском лопались витражи в уцелевших окнах. Но самое страшное было не это. Весь массивный комплекс, вековая громада камня и могущества, начал… оседать. Это было медленно и ужасающе.

Земля под ним разверзлась, поглощая фундаменты, стены, башни. Грохот был апокалиптическим. Я отступил, завороженный этим зрелищем, чувствуя, как бурлит внутри меня и выплёскивается вовне дикая сила древнего божества. И эта сила, в самом прямом смысле пожирала каменные стены замка.

Я отчётливо чувствовал, как почва под замком уходит вниз. Островерхие башни с оглушительным треском начали крениться, их каменная кладка ссыпалась в бездну, развезшуюся прямо под фундаментом. А я стоял, как парализованный, глядя как исчезает в клубящемся облаке пыли древний замок. И виной тому был я. Вернее, мой новый дар, который я так и не смог обуздать.

Затем мир взорвался сиреневым светом, раздался оглушительный треск, а замок просто испарился, оставив на прежнем месте лишь мелкую «дымящуюся» пыль. Я застыл, ошеломленный, глядя на огромную дымящуюся дыру, ведущую, наверное, в самую бездну. Сердце бешено колотилось.

Каин резко обернулся. Его древние глаза, лишенные привычной насмешки, смотрели не на рушащийся замок, а на меня. В его каменном лице по-прежнему не было ни удивления, ни осуждения. Лишь все та же ледяная констатация факта.

— Вот, собственно, о чём я и говорил, — произнес он бесстрастно. — «Справлюсь сам»? С каждым часом сила будет лишь нарастать.

Я молчал, сглотнув ком в горле. Он был прав. Эта сила была дикой, слепой и смертоносной. Она рвалась наружу, а я до сих пор не подобрать ей крепкий поводок.

— Что же мне делать? — хрипло выдохнул я, и в моем голосе прозвучала отчаянная мольба, которую я тщетно пытался скрыть.

Каин внимательно посмотрел на меня, и в глубине его древних глаз, казалось, на мгновение мелькнула тень чего-то, что могло бы сойти за сочувствие. Или, может, это была просто игра восходящих солнечных лучей.

— Ты сделал свой выбор, отвергнув Ад, — сказал он. — Теперь твоим учителем станет боль. Боль от ошибок и страх причинить вред невинным. Она будут точить тебя изнутри острее любого демона. Это и есть твой путь. Возможно, единственно верный для тебя. Беги быстрее, ведьмак, подальше от обычных людей, пока не стало слишком поздно. И надейся, что ты успеешь добежать до убежища, прежде чем твоя собственная мощь превратит тебя в угрозу для всего живого.

С этими словами он повернулся и снова зашагал прочь, его фигура быстро растворялась в предрассветной мгле. А я остался один на краю бездонного провала, с раскалывающейся от боли головой и леденящим ужасом в душе. Он снова был прав, этот чёртов упырь!

Сжав зубы и вцепившись в последние остатки самообладания, я рванул с места, стараясь догнать ушедшего вперед Каина. Мне нужно было в Пескоройку. Она — моё убежище. Только вот каким способом можно быстро до неё добраться? Дорога-то не близкая…

Каин шагал с непостижимой для его походки скоростью. Казалось, тени сами несли его вперед, а земля сама крутилась под его ногами. Мне приходилось бежать, чтобы не отстать, и каждое движение отзывалось в висках новым ударом молота, а по телу — пронзительной болью.

— Каин! — хрипло крикнул я, едва переводя дух. — Пескоройка… Как мне туда быстро добраться, пока я не… не испепелил всё вокруг?

Он остановился, обернувшись:

— Обычными путями — никак. Тебе не хватит времени туда добраться. Ведь ты сейчас — ходячая катастрофа.

— Опять тропою лешего?

— Можно попробовать, но это тоже долго… Есть еще один способ, только еще опаснее тропы… Если ничего не получиться

— Говори, что делать⁈ — крикнул я, чувствуя, как под кожей снова закипает та самая губительная энергия. Воздух вокруг меня затрепетал, запахло озоном.

— Ты не можешь контролировать эту силу, — произнёс упырь, — но можешь ею… воспользоваться. Постарайся направить её не на разрушение, а на движение. Но будь осторожен, ведьмак — это всё равно что оседлать ураган.

— Конкретнее! — взмолился я, чувствуя, что очередной «всплеск» вот-вот вырвется наружу.

— Представь себе точку перехода. Ту самую Пескоройку. Вспомни её запах — прелой хвои, влажной земли и дым из трубы. Вспомни её духа-хранителя, старого Вольгу Богдановича, любимую жену… А теперь… разорви пространство к ней. Выпусти энергию — прожги дыру в ткани мира и шагни в неё!

— Ты хочешь, чтобы я на пустом месте сотворил самый настоящий портал?

— Да, ведьмак! Поверь, тебе это по силам!

Это было безумием. Чистейшей воды самоубийство. Но выбора не было. Я сжал кулаки, из последних сил пытаясь сдержать бьющуюся внутри энергию, и заставил себя думать о доме. Да-да, Пескоройка — это мой настоящий дом! Мысль о нем стала тем самым крючком, которым, как мне казалось, я сумел зацепится за далёкую точку в реальности этого мира. А затем в мозгу будто щёлкнуло…

Сила внутри меня вновь выплеснулась. На этот раз она не хлынула на все четыре стороны, снося всё на своём пути, а сконцентрировалась в точку передо мной. Воздух затрещал, будто рвался толстый шёлк, и передо мной, прямо на дороге, ведущей прочь от провалившегося в бездну замка, пространство разверзлось.

— Шагай! — голос Каина прозвучал как удар хлыста. — И не оглядывайся!

Я прикрыл глаза и шагнул вперед, надеясь, что через считанные мгновения окажусь в кругу семьи и друзей, вместе с которыми мы сумеем обуздать этот ужасающий по своей мощи дар. Но не тут-то было меня словно затянуло в гигантскую центрифугу, где молотило и крутило со скоростью света.

Меня швыряло из стороны в сторону, било обо что-то, и я чувствовал, как моё сознание начинает расползаться по швам от чудовищной перегрузки. Наконец меня перестало мотылять, но вместо этого опалило чудовищным огнём, словно я оказался в жерле проснувшегося вулкана. А открыв глаза, я понял, что это действительно так — вокруг меня кипела и клокотала раскалённая магма.

Я стоял на небольшом, едва выступающем над кипящей поверхностью камне. Жар был невыносимым, вокруг плавился камень, и дышать было нечем. Паника, холодная и цепкая, начала сжимать горло. Портал я каким-то образом создал, но он привел меня не туда. Вместо родного дома, я попал в огненную ловушку и сгорал заживо.