Я сделал глубокий вдох, потом медленный выдох, закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок.

Паника и ярость — плохие советчики. Сейчас нужно думать холодной головой. Собирать информацию, выяснять, кто стоит за этим. И только потом планировать месть.

Потому что месть обязательно будет.

— Гони в город, — сказал я Паше, откидываясь на сиденье и закрывая глаза. — Мне нужно кое-что проверить.

Машина рванула вперёд, набирая скорость. За окном мелькали деревья, постепенно сменяясь полями, потом пригородными постройками, потом городскими окраинами.

А я сидел и думал о том, какие именно методы лечения применить к тем, кто уничтожил мою клинику.

Методы, после которых пациенты уже не встанут.

Прибыл к клинике довольно быстро, но полюбоваться пожаром уже не удалось.

Зато посмотрел на последствия, в виде обугленного скелета, и струек едкого дыма. Чёрные стены, провалившаяся крыша, выбитые окна с потёками копоти, и запах гари такой плотный, что хотелось натянуть противогаз.

Мы стояли напротив этого великолепия и молча смотрели на результаты человеческой зависти. Пятеро дураков, которые уехали спасать мир и переманивать людей на сторону тьмы, пока кто-то спокойно поджигал мое детище. Хорошо хоть обошлось без жертв и Кравцов успел выскочить из объятого пламенем здания. А Лена и вовсе, дома была, так что в целом можно считать, что не всё так плохо.

Но всё равно обидно до зубовного скрежета, потому что я вложил в это место кучу сил и нервов, а какие-то уроды взяли и превратили всё в пепел за одну ночь. Очень хотелось найти этих уродов и провести с ними воспитательную беседу с использованием молота и целительской магии, причём молота больше, а магии меньше.

— Ваше Целительское Величество, — негромко произнёс Аксаков, и в его голосе не было ни капли иронии, только какая-то странная смесь сочувствия и уважения. — Мне очень жаль, что так вышло.

Я покосился на него, вспомнив про дурацкое задание с обращением, которое он до сих пор добросовестно выполнял. С одной стороны, хотелось сказать ему, чтобы прекратил этот цирк, потому что сейчас было совсем не до шуток. С другой стороны, его каменная физиономия при произнесении этого нелепого титула немного поднимала настроение даже в такой паршивой ситуации, так что пусть продолжает.

— Кравцов где? — вместо ответа поинтересовался я, оглядывая окрестности в поисках своего управляющего.

— Здесь я, доктор.

Голос раздался откуда-то сбоку, и из-за угла соседнего здания показалась знакомая фигура. Выглядел Кравцов откровенно паршиво, и это ещё очень говоря. Левая рука висела на перевязи из какой-то грязной тряпки, на лице красовалась пара свежих ссадин с характерными следами гематом, а под глазами висели темные мешки.

— Лена в безопасности, — снова доложил он, видимо, понимая, что это будет первым вопросом. — На всякий случай, сразу после пожара отправил её к знакомым на другой конец города. Мало ли, вдруг будут преследовать сотрудников, так что решил перестраховаться…

Я кивнул и подошёл ближе, на ходу активируя диагностическое сканирование. Привычка оценивать состояние пациента с первого взгляда никуда не делась, даже когда пациент не просил его осматривать и вообще пришёл докладывать о совершенно других вещах.

Результаты сканирования оказались неутешительными, хотя и не критичными. Перелом лучевой кости в типичном месте, там где кость тоньше всего и ломается чаще всего при падении на вытянутую руку. Судя по характеру смещения отломков, Кравцов пытался закрыться от удара и получил прямой удар чем-то тяжёлым и металлическим, скорее всего с той самой арматурой, о которой он упоминал в сообщениях.

Помимо перелома имелся обширный ушиб мягких тканей лица с повреждением подкожной клетчатки в области скуловой кости, множественные гематомы на спине в проекции остистых отростков грудных позвонков и нескольких рёбер, причём два ребра имели трещины без смещения.

В общем, били его основательно и со знанием дела, но всё-таки не до смерти. То ли пожалели, то ли просто хотели запугать, то ли им было лень добивать и они решили, что хватит и этого.

— Стой спокойно, — велел я ему и положил руку на повреждённое предплечье, направляя туда поток целительской энергии.

Сначала занялся переломом, потому что это была самая серьёзная травма из всего списка. Энергия потекла по костной ткани, стимулируя регенерацию остеобластов и ускоряя процесс консолидации отломков.

Края перелома начали сращиваться, костная мозоль формировалась прямо на глазах, и через пару минут лучевая кость снова стала целой, хотя ещё несколько дней лучше было бы поберечь руку от серьёзных нагрузок. Потом перешёл к рёбрам, там работы было меньше, трещины затянулись быстро. Затем разобрался с гематомами, рассасывая скопившуюся кровь и восстанавливая повреждённые капилляры. Напоследок прошёлся по ссадинам на лице, убирая отёк и возвращая коже нормальный цвет.

— Спасибо, док, — Кравцов облегчённо выдохнул и осторожно пошевелил рукой, проверяя подвижность в лучезапястном суставе. — Как новенький прямо.

— Не совсем новенький, но жить будешь, — отозвался я, отступая на шаг. — А теперь рассказывай подробно, что тут произошло и кто эти добрые люди, которые решили поупражняться на твоих рёбрах.

Кравцов кивнул и начал излагать, а я слушал его и постепенно складывал картину произошедшего из отдельных кусочков информации.

Началось всё позавчера вечером, когда к клинике подъехали несколько машин и из них высыпала толпа крепких ребят в масках и с подручными средствами в виде бит и арматурных прутьев. Человек десять или двенадцать, Кравцов точно не успел посчитать, потому что они сразу начали крушить всё подряд и орать что-то про неправильных целителей, справедливое возмездие и необходимость соблюдать установленные правила.

Он попытался их остановить, но один против дюжины с его уровнем и характеристиками это бесполезно. Да уж, стоило подключить его к Тёмной уже давно… Хотя и этого бы все равно не хватило. В общем, результат предсказуемый, и этот результат сейчас красовался на его лице и рёбрах.

Полицию он вызвал сразу, но те приехали только через час, когда нападавшие уже давно ушли, прихватив с собой всё, что можно было унести. Составили протокол, пообещали разобраться, выразили сочувствие и уехали, оставив Кравцова наедине с разгромленной клиникой и невесёлыми мыслями о будущем.

А ночью, часа в три, он проснулся от запаха дыма и едва успел выскочить на улицу, прежде чем здание поглотило пламя. Пожарные тоже не торопились, добирались минут сорок, хотя станция находилась буквально в двух кварталах отсюда. К тому времени спасать было уже нечего.

— И знаете, что самое интересное? — Кравцов криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Когда эти уроды уходили после первого визита, один из них крикнул напоследок, мол, Аксаков вас теперь не защитит, и коллегия своё слово держит.

Впрочем, все это он уже рассказал еще в сообщениях, но там информация была более обрывочной. Теперь же перед глазами сформировалась полная картина.

Вот и подтверждение, которое я ожидал услышать. Коллегия целителей, те самые замечательные люди, которые приходили ко мне с предложением, от которого якобы нельзя отказаться. Я отказался, и вот результат, обугленные руины вместо клиники и избитый управляющий вместо нормального рабочего процесса. Прекрасно, просто прекрасно.

Паша, который всё это время молча стоял рядом и слушал, выразительно сплюнул на асфальт.

— Козлы, — ёмко прокомментировал он ситуацию, и с этим определением было трудно не согласиться.

Виктор положил руку на рукоять своего огромного меча и посмотрел на меня с немым вопросом в глазах, мол, может сходим и объясним этим козлам, что поджоги это плохо? Идея была соблазнительной, я бы и сам с удовольствием прогулялся до штаб-квартиры коллегии и устроил там небольшой погром в качестве ответной любезности. Но разум подсказывал, что это было бы глупо и контрпродуктивно.