В местах с не очень аккуратной подгонкой сопрягающихся деталей, где образуется «ступенька», скапливается влага. Она-то и начинает бурлить во время курения. Не редкость также, когда к этому приводит курение слишком влажного табака. Некоторые погодные условия могут также привести к образованию излишнего количества влаги в трубке.

Но трубки товарища Сталина были изготовлены отличными мастерами. И соответственно, и детали в трубках Самого были подогнанными друг к другу идеально. Влажный табак Иосиф Виссарионович тоже не жаловал.

Оставался один лишь вариант, при котором в чаше могла скопиться булькающая влага — слишком быстрое и «горячее» курение. Обычно таких промахов заядлые курильщики трубок не допускают. Вождь же так поступал только когда нервничал или был зол. Тогда его «глубокий моряцкий затяг» быстро сжигал табак и чрезмерно перегревал чашу. И такое «настроение» вождя, могло быть чревато осложнениями дальнейшей службы для всех участников этого маленькогоимпровизированного совещания.

— Сведения, предоставленные мне… Как бы это сказать помягче, товарищ Сталин…

— Так и говори, Лаврэнтий Павлович, — Сталин отложил погасшую трубку в пепельницу и вновь впился своими желтыми тигриными глазами в наркома внутренних дел, — как ест говори!

— Сведения полное дерьмо, Иосиф Виссарионович! — набравшись храбрости, бухнул Берия. — Согласно полученной информации, 13-я танковая дивизия вермахта была уничтожена с помощью того же секретного биологического оружия, о котором нам ничего не известно! Помимо уничтоженной дивизии за один день исчезла с лица земли и сама Тарасовка, подле которой и развернулось сражение…

— В смысле, исчэзла? — переспросил Иосиф Виссарионович. — Разрушена?

— Никак нет, товарищ Сталин, — ответил Лаврентий Павлович, — её просто не стало. Там, где она находилась, теперь произрастает самый настоящий лес, выросший буквально за один день…

— Ты в своём уме, Лаврентий? — Сталин с интересом взглянул на своего верного наркома.

— Вот поэтому-то я и не докладывал ничего, Иосиф Виссарионович. — Полученные сведения больше похожи на какой-то бред! Мои люди прошерстили все известные институты, КБ и прочие шараги, но нигде не нашли подобных разработок. Не может столетний лес вырасти за один день! Так не бывает…

— Интэрэсно дэвки пляшут… — Задумчиво буркнул Иосиф Виссарионович.

— Но источник информации в лице командира партизанского отряда товарища Сурового, — продолжил «изливать душу» товарищ Берия, — утверждает, что это именно так! За всю свою службу я первый раз оказался в таком положении, — признался нарком, — когда не знаю даже, что и подумать. Если это целенаправленная диверсия врага, то как объяснить гибель целой танковой дивизии? Наши источники в Берлине однозначно подтверждают её уничтожение. Гитлер в ярости…

— Погоди, товарищ Берия! — остановил взволнованную речь наркома Иосиф Виссарионович. — Послушаем, что нам расскажэт по этому поводу товарищ Судоплатов? Ведь если я не ошибаюсь, то именно в тот район был заброшен наш агент — лейтенант госбэзопасности Чумаков. За которого Павэл Анатольевич ручался головой.

— Так точно, товарищ Сталин, не ошибаетесь. — Поднялся на ноги начальник 4-го управления, отвечающего за диверсионную и разведывательную деятельность на фронтах и организацию партизанского движения. — Лейтенант госбезопасности Чумаков был внедрен именно в ту самую 13-ю танковую дивизию…

— Погиб? — спросил Иосиф Виссарионович.

— Никак нет, товарищ Сталин! Согласно донесению из партизанского отряда товарища Сурового, Чумаков был тяжело ранен, оказывая помощь тому самому «товарищу Чуме», пленён и вывезен немцами в Берлин накануне гибели дивизии.

— Так он сумел встрэтиться с этим прэсловутым «товарищем Чумой»? — Вопросительно поднял брови вождь.

— Так точно, Иосиф Виссарионович. Они встретились. И Чумаков в донесении полностью подтвердил информацию, полученную ранее… Я тут же распорядился любыми доступными способами организовать эвакуацию «товарища Чумы» в Москву…

— Верное решение, — кивнул вождь, — если это оружие действительно существует… И где же он, этот наш «товарищ Чума», товарищ Судоплатов?

— По последней информации он отправился в Берлин, вытаскивать из плена лейтенанта госбезопасности Чумакова…

— Да вы всэ что, с ума посходили? — Сталин даже поперхнулся. — Да как… Если нэмцы завладеют этим оружием? И с чего он взял, что Чумаков еще жив?

— Простите, товарищ Сталин, — ответил вместо своих подчиненных нарком, — вы действительно думаете, что это оружие реально существует?

— Каким же образом этот «товарищ Чума» уничтожил танковую дивизию? — вновь спросил Иосиф Виссарионович.

— У меня нет ответа на этот вопрос, — ответил Берия, поднявшись на ноги. — Готов понести наказание по всей строгости…

— Сиди ужэ! — Отмахнулся от него вождь.

— Разрешите, товарищ Сталин? — на этот раз подал голос начальник 1-го управления НКВД — Фитин, в чьем ведении находилась разведка на территории иностранных государств.

— Слушаю. — Кивнул Иосиф Виссарионович.

— Это по поводу лейтенанта госбезопасности Чумакова…

— Что? — подскочил на ноги Судоплатов. — Павел Михайлович, тебе о нём что-то известно?

— Оказалось, что да, — ответил Фитин. — Несколько дней назад в окружении рейхсфюрера СС Гимллера наметилось какое-то странное оживление. Дело касалось некоей странной, на взгляд нашего агента, фигуры — тяжело раненного гауптаманна Михаэля Кюхмайстера…

— Это Чумаков, — произнёс Судоплатов, — именно под этим именем он был внедрён в 13-ю танковую дивизию, уничтоженную товарищем Чумой.

— Продолжай, Павэл Михайлович! — В глазах вождя зажегся неподдельный интерес, ведь доклад постепенно превращался в содержание какого-то авантюрного приключенческого романа, да еще и с налётом мистики.

— Так вот, наш агент попробовал поднять информацию об этом гауптманне и выяснил, что никакого Михаэля Кюхмайстера не существует. После этого он сделал простой вывод, что это наш провалившийся агент… Неимоверными усилиями ему удалось получить фотографии этого Кюхмайстера через одного сотрудника «секретного института», где содержат лейтенанта госбезопасности Чумакова. На тот момент он еще не пришел в себя после ранения. Собственно, по этим-то фотографиям я его и узнал… — И Фитин выложил на стол несколько отпечатанных фотоснимков.

— Точно он! Ванька… То есть, лейтенант госбезопасности Чумаков! — Лишь мельком взглянув на снимок, узнал своего протеже Судоплатов. — Погодите, товарищи… — Он схватил фотографии со стола и рассмотрел их повнимательнее.

Возле Чумакова, запечатленного лежащим на кровати в каком-то помещении медицинского типа, стоял еще один человек, тоже облаченный в какую-то больничную пижаму. Возрастной, седоволосый и очень худой, но Павел Анатольевич его мгновенно узнал.

Дело о немецкой диверсии в 1936-ом году, которое ему пришлось расследовать, отлично отпечаталось у него в памяти. Ведь именно во время расследования этого дела он и познакомился с Иваном Чумаковым, ставшим впоследствии его лучшим учеником в Школе особого назначения НКВД.

А изображенный на фото седоволосый мужчина был тем самым пропавшим профессором Трефиловым, который по словам Чумакова, являющимся его учеником, разработал нечто настолько необычное и фантастическое, что его изобретение вполне могло перевернуть весь мир с ног на голову.

— Ну, что ж, товарищи, — выслушав обстоятельный рассказ Судоплатова о похищении профессора Трефилова, — всё становица только страншэ и страншэ… Товарищ Фитин, мобилизуй максимум своих Бэрлинских агэнтов глубокого залэгания! Мы нэ должны пропустить появление товарища Чумы в Бэрлине. Он, похоже, рано или поздно объявица подле лэйтенанта госбэзопасности Чумакова…

Сентябрь 1942 г.

Москва.

НКГБ СССР.