— Мог бы хотя бы предупредить заранее, — буркнула она, не глядя на меня.

— Я собирался, — пожал я плечами. — Ты меня опередила.

Она помолчала, ковыряя носком сапога землю, потом повернулась ко мне, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— Там же может быть опасно. А если тебя ранят?

— Сам себя вылечу. У меня, если ты забыла, есть такая полезная способность.

— А если серьёзно ранят?

— Тогда тем более хорошо, что ты будешь здесь, а не там, — я положил руку ей на плечо и посмотрел прямо в глаза. — Кто-то должен продолжить дело, если я не вернусь.

Лена резко вскинула голову, и в глазах её блеснуло что-то подозрительно похожее на слёзы. Она схватила меня за грудки и встряхнула, хотя с её комплекцией это было скорее символическое действие.

— Давай там, чтобы все вернулись, — нахмурилась девушка, — А то всем интересно, что там в серой зоне на самом деле.

— Постараюсь, — пообещал я, осторожно отцепляя её пальцы от своей одежды и чувствуя себя немного неловко от этой внезапной вспышки эмоций.

Следующие полчаса ушли на то, чтобы успокоить её окончательно. Я составил подробный список инструкций на случай различных экстренных ситуаций, объяснил, как связаться со мной через Тёмную, если что-то пойдёт совсем не так, и торжественно пообещал вернуться живым и желательно здоровым. В конце концов она смирилась со своей участью, хотя и продолжала коситься на меня так, будто бы ее предали самым подлым образом.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту и поселение погружалось в привычную суету завершения рабочего дня, ко мне заглянул Твердлов. Барон выглядел задумчивым, что само по себе было зрелищем редким и слегка пугающим. Обычно его лицо выражало либо суровую решимость, либо мрачное удовлетворение от хорошо выполненной работы, а вот задумчивость на этой физиономии смотрелась как бальное платье на боевом медведе.

Вместо приветствия он молча прошёл к столу и развернул старую карту, покрытую пятнами, потёртостями и подозрительными разводами, происхождение которых лучше было не выяснять.

— Нашёл в архивах, которые мы эвакуировали из имения, — пояснил барон, разглаживая загнувшиеся края мозолистыми ладонями. — Один из моих разведчиков составил лет десять назад. Хороший был мужик, опытный.

— Был? — я подошёл ближе и склонился над картой.

— Пропал, — Твердлов ткнул толстым пальцем в точку на карте, примерно на середине маршрута к серой зоне. — Вот тут. Дошёл досюда, отправил последнее сообщение, и всё. Мы ждали неделю, потом отправили поисковую группу. Нашли следы лагеря и пару личных вещей. Ни тела, ни записей.

Я рассматривал пометки и надписи, сделанные аккуратным почерком человека, привыкшего к точности. Маршрут петлял между двумя крупными прорывами, которые даже на бумаге выглядели угрожающе, а в самом конце красовался жирный вопросительный знак.

— Как думаешь, что с ним случилось?

— Понятия не имею, — барон тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. — Может твари, может ещё что. Он был не из тех, кто пропадает просто так.

— Оптимистичная история.

— Я не для оптимизма рассказываю, — Твердлов поднял на меня свой фирменный тяжёлый взгляд, от которого хотелось вытянуться по стойке смирно. — Я для того, чтобы ты понимал, куда лезешь. Серая зона это не прогулка по парку. Оттуда люди не возвращаются, и у этого есть причина. Может, несколько причин.

— Ну, меня такое обычно не останавливает, — усмехнулся я.

— Знаю, — барон хмыкнул и покачал головой. — Упрямый ты, Рубцов. Ладно, дело твоё. Но если почуешь, что дело пахнет керосином, разворачивайся и беги. Никакая разведка не стоит жизней нормальных людей.

— Учту.

Твердлов поднялся, ещё раз окинул меня оценивающим взглядом и направился к выходу. Но в дверях обернулся и добавил:

— Грач знает, что делать, если всё пойдёт совсем плохо. Слушай его. — На этом он ушёл, оставив меня наедине с картой, вопросительным знаком в её конце и смутным ощущением того, что я ввязываюсь во что-то, масштабов чего пока не понимаю.

Остаток вечера я провёл за изучением карты и планированием маршрута, попутно отбиваясь от енота, который явился невесть откуда и принялся с интересом обнюхивать мои вещи. Несколько раз пришлось отбирать у него мелкие блестящие предметы, которые он пытался утащить, а один раз он умудрился стянуть компас прямо у меня из-под носа и забился с ним под кровать, сверкая оттуда глазами.

— Отдай, — строго велел я, заглядывая в щель между кроватью и полом.

Енот посмотрел на меня с выражением оскорблённой невинности и прижал компас к груди передними лапами, будто это была его законная добыча.

— Это не игрушка. Без него мы заблудимся и умрём. Хочешь, чтобы мы умрли?

Судя по морде, еноту было глубоко плевать на нашу судьбу. Пришлось выманивать его куском вяленого мяса, который я держал на случай экстренного перекуса. Зверь долго принюхивался, оценивал риски, шевеля усами и поблёскивая глазами в темноте. Потом всё-таки вылез, бросил компас на пол и схватил мясо, после чего моментально исчез за дверью, только хвост мелькнул.

Забавный зверь, — прокомментировала Тёмная. — Может, его тоже ко мне попробовать подключить? Ну а что, буду ему задания придумывать…

Ага, как же. Зная задания Тёмной, я его сразу изолятором приложу, вообще без лишних размышлений.

Ладно, завтра рано утром мы выдвигаемся, и от того, насколько хорошо я подготовлюсь сейчас, зависит, вернёмся ли мы обратно или останемся там навсегда, как тот неизвестный разведчик десять лет назад.

Ты, кстати, точно хочешь туда идти? — голос Тёмной прозвучал с ноткой беспокойства. — Честно говоря, мне не нравится это место. Что-то там не так.

Именно поэтому и хочу. Если там что-то не так, нужно выяснить, что именно… И кстати, Тёмная, а почему ты уже давно не выдаешь мне задания? У всех есть задания, у всех есть награды, а я хожу без подарков уже чуть ли не месяц!

Ну так ты оператор, ты сам задания должен придумывать…

Ладно, зато опыта больше получаю, так что сойдет. Можно сказать, это и есть моя награда, а остальное сам как-нибудь добуду.

С этой обнадёживающей мыслью я задул свечу и попытался уснуть, хотя сон никак не шёл. В голове крутились мысли о предстоящем походе, о пропавшем разведчике, о вопросительном знаке на карте и о том, что может скрываться за ним. Что-то подсказывало мне, что ответ на этот вопрос изменит очень многое. Осталось только дожить до момента, когда я его получу.

Вышли из поселения рано утром, когда солнце едва начало подниматься над горизонтом. Аксаковы провожали нас лично, что само по себе было неожиданностью, учитывая их статус и главное занятость. Все-таки насколько мне известно, они занимаются этим поселением чуть ли не круглосуточно, постоянно решая какие-то проблемы и лично участвуя в отражении атак монстров. Рядом топтались ещё несколько человек из поселения, которые, судя по всему, тоже решили проводить нашу группу до ворот. Нет, ну мило ведь, ничего не скажешь!

Нагрузили нас тоже изрядно. Артефакты, припасы, какие-то склянки с зельями, которые граф настоятельно рекомендовал не открывать без крайней необходимости. Артефактор, который притащил целый мешок своих поделок, выглядел так, будто не спал ни секунды за последние двое суток, и судя по лихорадочному блеску в его глазах, спать в ближайшее время не собирался. Он что-то бормотал себе под нос, показывая каждый артефакт и объясняя принцип действия, но я честно признаюсь, что запомнил от силы половину. Слишком много информации для такого раннего времени суток.

— Вот этот активируется мысленной командой, а этот нужно крутануть по часовой стрелке, и ни в коем случае не против, иначе рванёт так, что от вас мокрого места не останется, — тараторил он, всовывая мне в руки очередную блестящую штуковину. — А вот этот вообще лучше не трогать, я его до конца не доработал, но на всякий случай возьмите, вдруг пригодится.