Если, конечно, он не найдёт способ вернуть себе лицензию.

Эта мысль заставила его выпрямиться в кресле. Вернуть лицензию. Он ведь знает кое-что ценное, кое-что, что коллегия наверняка захочет услышать. Информация о том, что Рубцов заставляет своих работников оскорблять Светлую систему, это же настоящий компромат! Это доказательство того, что он враг Света, еретик, отступник! За такую информацию коллегия должна будет его отблагодарить, просто обязана!

Семён Игнатьевич допил вино одним глотком, решительно поставил бокал на столик и поднялся с кресла.

— Хватит, — произнёс он вслух, обращаясь то ли к себе, то ли к пустому дому. — Так будет правильно!

Дорога до здания коллегии целителей заняла около двадцати минут быстрым шагом. Семён Игнатьевич почти бежал, подгоняемый внезапной решимостью и страхом, что эта решимость может испариться, если он будет медлить слишком долго. В голове уже складывались правильные слова, убедительные аргументы и веские доводы, почему коллегия должна вернуть ему право на работу.

В приёмной его встретили сухо, если не откровенно холодно. Секретарь, молодая женщина с надменным выражением лица, окинула его оценивающим взглядом и поинтересовалась, по какому вопросу он явился. Тон её голоса ясно давал понять, что визитёров без предварительной записи здесь не жалуют и вообще, не мог бы господин прийти в другой раз, когда у руководства будет больше свободного времени.

— У меня информация касательно некоего Рубцова, — произнёс Семён Игнатьевич, и отношение к нему изменилось мгновенно.

Секретарь вскочила со своего места, попросила подождать буквально минуточку и скрылась за массивной дверью, ведущей в кабинет председателя. Вернулась она меньше чем через минуту, и на её лице теперь сияла приветливая улыбка, которая разительно контрастировала с недавним холодом.

— Господин Белов примет вас немедленно, — сообщила она и распахнула дверь, приглашая войти.

Кабинет председателя коллегии целителей выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет одного из самых влиятельных людей в городе. Просторный, обставленный с безупречным вкусом, с огромным письменным столом из чёрного дерева и портретами предыдущих председателей на стенах.

— Присаживайтесь, — Белов сидел за рабочим столом и сразу указал на кресло напротив. — Мне сказали, что у вас есть информация о Рубцове? Слушаю внимательно.

Семён Игнатьевич сел на краешек кресла и начал рассказывать. Он говорил о своём визите к грузовику за городской стеной, об очередях из пациентов и целителей, о странном требовании, которое Рубцов предъявлял всем желающим устроиться к нему на работу. Когда он дошёл до части про оскорбление Светлой системы, глаза Белова загорелись нехорошим огнём, а на губах появилась довольная улыбка.

— Четыре раза вслух, говорите? — переспросил председатель, и в его голосе прозвучало что-то похожее на предвкушение. — И некоторые соглашались?

— Да, господин Белов, — кивнул Семён Игнатьевич. — Я видел это своими глазами. Человек десять точно произнесли эти слова, а может и больше, я не стал досматривать до конца.

Белов откинулся на спинку кресла, некоторое время молча смотрел в потолок, словно обдумывая услышанное, а потом резко подался вперёд и схватил телефон со стола. Набрал номер по памяти, дождался ответа и заговорил совсем другим тоном, будто бы общается с каким-то важным начальником. Хотя таких в городе, по идее, нет.

— Да-да, обнаружен враг Света. Тот самый Рубцов, о котором мы говорили. Да, есть свидетель, он сейчас у меня в кабинете. Лично видел и слышал, готов подтвердить.

Разговор длился не больше минуты, после чего Белов положил трубку и снова откинулся в кресле, расплываясь в довольной улыбке. Он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею или получил известие о смерти заклятого врага.

Семён Игнатьевич выждал некоторое время, но председатель, казалось, совершенно забыл о его присутствии, погружённый в какие-то свои приятные мысли. Пришлось деликатно кашлянуть, чтобы напомнить о себе.

— Господин Белов, — начал он осторожно, — я рассказал вам всё, что знаю. Вы вернёте мне лицензию? Я смогу дальше работать?

Белов перевёл на него взгляд, и в этом взгляде не было ни благодарности, ни даже простого человеческого участия. Только лёгкое недоумение, как будто он смотрел на таракана, который зачем-то выполз на середину комнаты.

— А? — переспросил он с искренним удивлением. — Что? С чего бы?

— Но я же… Я помог вам… — Семён Игнатьевич почувствовал, как внутри что-то обрывается.

— Сейчас прибудет инквизитор, — Белов махнул рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена. — Расскажешь ему всё ещё раз, подробно, с деталями. А потом вали обратно, откуда пришёл. И скажи спасибо, что я не велел выкинуть тебя на улицу сразу, как ты переступил порог этого здания!

Два дня пролетели незаметно, хотя работы было столько, что казалось, будто прошла целая неделя. Аксаков наконец уехал из города окончательно, оставив свой особняк под присмотром нанятых со стороны охранников. Пара групп системщиков, которые за деньги умели не задавать лишних вопросов и не подпускать никого к имуществу, идеально подходили для такой работы. Никакой лояльности, никаких обязательств, только чистый профессионализм и регулярные выплаты на счёт.

Мне, кстати, тоже кое-что перепало от щедрот графа. Небольшой домик близко к центру города, который теперь можно использовать хоть сколько угодно и который вряд ли так просто сожгут недоброжелатели. Аксакову всё равно не нужно это имущество, он теперь переедет в дикие земли и будет там вместе с отцом строить новое общество, свободное от гнёта Светлой Системы. А мне пригодится крыша над головой, которая не относится к клинике и куда можно спрятаться в случае очередных проблем с коллегией целителей.

Кстати, о Тёмной Системе. За эти два дня к ней подключилось ещё порядка полутора тысяч человек, и цифра будет только расти. Для этого пришлось на ночь уехать из города, добраться до лагеря беженцев, где собрались слуги, родственники и прочие верные Аксакову люди, и там использовать Изолятор.

Процедура была отработана до автоматизма: каждый должен был хотя бы непублично оскорбить Светлую, после чего можно было приступать к процессу отключения. Некоторые смущались, некоторые боялись, но большинство с радостью выплёскивали накопившееся недовольство, причём отдельные личности проявляли в этом деле недюжинную изобретательность.

А мне понравились те двое, которые целую оду сочинили, — хихикнула Тёмная в моей голове. — Особенно рифма про системную задницу, в которой даже глисту не нравится. Талантливые люди!

Ну да, талантливые. И теперь все эти таланты уедут в дикие земли, будут строить новый город и сочинять новые стихи… А мне придется пока сидеть тут и продолжать свою работу.

Вернувшись в настоящее время из воспоминаний, я устало вздохнул и выглянул из кузова медицинского грузовика, который стоял у знакомой дыры в заборе.

— Ребят, сколько вас там ещё?

Очередь тянулась вдоль забора и терялась где-то за неофициальным выходом из города. На глаз около пятидесяти человек, и это только желающие устроиться на работу. Отдельно сидели пациенты, а еще те, кого уже приняли на работу и кто теперь зубрил учебники в соседнем автобусе.

Подходил далеко не каждый кандидат, отсев был серьёзный, но даже так за пару дней удалось собрать около пятидесяти целителей. Да, низкоуровневых. Да, без малейших задатков стать настоящими профессионалами в обозримом будущем. Но ничего, Тёмная позволит им прокачивать нужные характеристики без искусственных ограничений, а Лена проследит за тем, чтобы они читали умные книжки и хоть что-то запоминали из прочитанного.

Кстати, о книжках. Недавно купил целую партию учебников по анатомии, физиологии и основам целительства, внёс некоторые правки, основываясь на собственных знаниях из прошлой жизни, дописал уточнения там, где местные авторы откровенно заблуждались, и теперь новобранцы сидят и зубрят эти доработанные издания.