— Бью в свой барабан в твою честь! — крикнул он, и я услышал грохот ударов даже сквозь шум в нашем самолёте. — Ты должен был попасть к нам! До такого даже я не додумался!

Тем временем ракеты новосов, которые преследовали наш самолёт, начали сбиваться с курса. Их системы наведения не могли просчитать траекторию цели, которая падала совершенно хаотично, вращаясь во всех плоскостях одновременно. Одна за другой они пролетали мимо, взрываясь где-то в стороне.

И вот смотрю я на своих, а те даже не кричат… Земля приближается быстро, у нас взорваны все двигатели, мимо то и дело проносятся ракеты, а эти просто сидят и ждут когда уже можно будет выйти и пострелять во врага.

— Пора новобранцев набирать. Эти уже сломаны. — вздохнул я, ведь когда никто не визжит жизнь становится какой-то пресной, — Эх… Даже не реагируют.

Полковник армии Новой Империи Штернберг сидел в командном центре военного аэродрома и нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, наблюдая за тем, как на огромных экранах перемещаются десятки точек. Вражеские транспортники наглым образом шли через их воздушное пространство, да ещё и открытым текстом сообщали о своих не самых благих намерениях!

Когда эти психи из Российской империи вышли на связь и начали наперебой рассказывать о своих планах, в штабе сначала подумали, что это какая-то провокация или проверка систем связи. Но потом радары подтвердили наличие целей, и всем резко стало не до смеха. Хотя кому-то по-прежнему было смешно, потому что какой нормальный человек станет заранее предупреждать противника о своём нападении?

— Товарищ полковник! — рация на столе ожила голосом диспетчера с передовой станции слежения. — У нас тут кажется кое-что произошло!

— Докладывай, — Штернберг подался вперёд, не сводя глаз с экранов.

— Мы кажется сбили вражеский самолёт!

— Отлично! — полковник даже позволил себе улыбнуться, что случалось с ним крайне редко, особенно в последние месяцы, когда война шла совсем не так, как планировалось изначально. — Молодцы! Отличная работа! Представлю к награде!

— Но это… это как-то странно, если честно, товарищ полковник, — голос диспетчера звучал растерянно.

— Что странного в том, что вы сбили вражеский самолёт? Это ваша работа!

— Ну… — диспетчер замялся на несколько секунд. — Просто мы как бы не в него стреляли. Мы вели огонь по соседнему борту, а упал почему-то другой. И вроде как упал ещё до того, как наши ракеты до него долетели. Честное слово, товарищ полковник, я сам не понимаю, что произошло… Да и вообще, у нас была задача не позволить им приземлиться… Ну и падает он почти на наш аэродром…

Штернберг нахмурился, все-таки в его практике случалось всякое, но чтобы самолёт падал раньше, чем в него попали… Хотя какая разница? Главное результат.

— Неважно, — отмахнулся он. — Может какая-то ракета просто быстрее долетела… Всё равно молодцы! Это же те транспортники, которые летят в Стальград?

— Так точно, товарищ полковник!

— Тогда держите остальных в воздухе, не давайте им приземлиться. Авиация уже на подходе, скоро их накроют. А пока пусть покружат, помучаются.

— Есть, товарищ полковник! — радостно воскликнул диспетчер и на этом вернулся к своим обязанностям, завершив разговор.

Штернберг откинулся в кресле и позволил себе немного расслабиться. Вокруг него уже собирались офицеры штаба, и по их лицам было видно, что новость о сбитом самолёте быстро разлетелась по всему командному центру.

— Кого сбили-то? — поинтересовался один из них, грузный майор с пышными усами.

— Один из транспортников этих психов, — ответил полковник с явным удовольствием в голосе.

— Ого! Это же те, на борту которых находится внучка русского императора! — присвистнул майор. — Если она была на том самолёте…

— Не будем загадывать, — Штернберг поднял руку, хотя в глубине души уже представлял, какой фурор произведёт эта новость, если подтвердится. — Но на всякий случай отправьте к месту крушения группу зачистки. Вдруг кто-то выжил. Надо взять их живыми, если получится.

— Уже отправляем, товарищ полковник! Спецгруппа «Коршун» на подходе, будут на месте через пятнадцать минут!

Полковник удовлетворённо кивнул и повернулся к экранам. Остальные вражеские самолёты продолжали нарезать круги в воздухе, явно не решаясь приземлиться после потери одного из своих. Это было понятно и логично, ведь системы ПВО работали в полную силу, и любая попытка снижения закончилась бы для них плачевно.

Атмосфера в командном центре заметно изменилась. Офицеры переговаривались между собой, кто-то уже звонил начальству с хорошими новостями, кто-то открыл бутылку коньяка, которую держал в столе на особый случай. В конце концов, сбить такую цель было непросто, ведь транспортники эти оказались весьма шустрыми и живучими, да ещё и со стелс-покрытием, так что засечь их удалось только благодаря тому, что враги сами сообщили о своём местоположении.

Время тянулось медленно, но атмосфера праздника в штабе не угасала. Офицеры обсуждали, какие награды им светят за такой успех, прикидывали, как это повлияет на карьеру, и строили планы на будущее. Штернберг же продолжал смотреть на экраны, где точки вражеских самолётов всё ещё кружили над их территорией, словно издеваясь над всеми попытками их сбить.

За это время полковник успел сообщить командованию о сбитии и даже получил ответ с похвалой и четким приказом не допустить высадку.

— Напоминаю! — рыкнул по рации генерал, — Враг не должен проникнуть на аэродром! Ты же знаешь, что хранится в ангаре номер пять?

— Никак нет, товарищ генерал, — пожал плечами Штернберг.

— Вот и правильно! Даже я не знаю! — воскликнул тот, — Почти никто не знает, на то это и секретный груз!

В общем, ничего нового для себя полковник не услышал и оставалось только ждать. Да и нервничать смысла нет, все же после падения самолета обычно никто не выживает. А если вдруг случилось чудо и кто-то все же смог уцелеть — это не проблема, ведь от отряда «Коршун» еще никто не уходил.

Так что полковник сидел и улыбался. Даже открыл коньяк, но это скорее дань традициям. На протяжении многих лет Штернберг открывал коньяк, когда случается что-то хорошее. Когда солнце задорно светит в окна и радует глаз, когда намечается новая награда или удачно завершается сложная операция.

Так он и сидел, попивая свой любимый коньяк, ожидая хороших новостей. Правда в какой-то момент дверь распахнулась и в комнату вбежал генерал.

— Празднуешь, падла? — рыкнул он.

— Но… Вы ведь были в штабе! — удивился полковник. Удивился как минимум потому, что штаб располагается в сотне километров отсюда. — Ладно, неважно. Почему бы не праздновать, товарищ генерал?

— Да потому что не вы, дебилы, сбили этот самолет! — заорал генерал, — И вообще, нет у вас больше элитного отряда зачистки! Переключайтесь на наземные цели, придурки, к нам десант высадился!

— Как так? — опешил Штернберг, — Невозможно! Мы же весь их летающий флот удерживаем в воздухе! Никто не приземлился!

— Летающий да. А упавший? — обреченно вздохнул генерал.

— Но невозможно же! Он ведь упал!

— Невозможно, ага… Но там были демоны войны. Ты же знаешь, кто они такие. Зная их, не удивлюсь, если они просто отпилили себе крылья и полетели вниз…

Мы сидели в армейской столовой аэродрома, который ещё полчаса назад принадлежал новосам, а теперь как-то незаметно почти перешёл под наше управление. Столовая оказалась на удивление уютной, с большими панорамными окнами, через которые открывался прекрасный вид на лётное поле и прилегающие постройки. Длинный стол был уставлен тарелками с местной едой, которую мы обнаружили на кухне ещё тёплой, потому что повара убежали в такой спешке, что даже плиту не выключили.

Катя сидела рядом со мной и с интересом изучала какой-то местный салат, Художник расположился чуть поодаль и задумчиво ковырял вилкой котлету, Берсерк уже приступил к третьей порции и явно не собирался останавливаться, а некромант с блаженной улыбкой хлебал гороховый суп, время от времени поглядывая в окно на дело рук своих.