Сталин хмыкнул в усы, выпуская клубы дыма:

— Вера — дело попов. Мы же, коммунисты, исходим из фактов. А факты, товарищ Берия, на сегодня такие: факт первый — мы не знаем, товарищ Чума применил это чудо-оружие, или нет? Факт номер два — и самого чудо-оружия, способного так поражать врага, у нас нет.

— Но если это не товарищ Чума…

— Тогда, — перебил его вождь, — нам нужно срочно выяснить, кто это сделал? Потому что, если это какой-то… «новый игрок» — нам нужно понять, на чьей он стороне. А то ведь мы и ошибиться запросто можем.

Берия кивнул, уже выстраивая в голове план действий:

— Я немедленно отдам приказ усилить разведку в этом районе. И, возможно… стоит осторожно связаться с теми, кто разбирается в таких… э-э-э… вопросах?

— Это ты сейчас о попах, Лаврэнтий Павлович?

— Так точно, товарищ Сталин! К тому же, мы и так в ближайшее время собирались…

Сталин задумчиво постучал трубкой по стеклянной пепельнице. Где-то вдалеке, за кремлёвскими стенами, гремели зенитки — Москва готовилась к новым авианалётам.

— Хорошо, действуй, Лаврэнтий! — одобрил Иосиф Виссарионович. — Я думаю, что у священников имеются свои методы получения информации. Но помни — тихо! Пока мы не знаем, с чем или с кем имеем дело… лучше не привлекать лишнего внимания.

Лаврентий Павлович замер на мгновение, словно взвешивая каждое слово. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов и глухими раскатами зениток за окном.

— Иосиф Виссарионович… — осторожно начал он, — у меня есть ещё одно безумное предположение…

Сталин медленно поднял глаза на своего ближайшего соратника и прищурился.

— Какое же, товарищ Берия?

— Может, это… сами немцы?

Вождь удивлённо хмыкнул, но его пальцы, сжимающие трубку, слегка подрагивали:

— Тогда объясни, какого чёрта они угробили столько своих бойцов?

— Мы знаем, что Гитлер помешан на оккультизме. Его люди рыщут по всему миру в поисках древних артефактов, секретных знаний… Что, если им действительно удалось что-то «пробудить»? Помните ту громадную змеюку в Подмосковье? А товарищ Чума утверждал, что такого добра в мире хватает…

Сталин задумчиво провёл рукой по усам, словно приглаживая их.

— Такой вариант мы действительно не рассматривали.

— Возможно, что он просто потерял контроль над тем, что выпустил на волю. Вот оно и принесло столько разрушений… А мог быть и вовсе не Гитлер…

— Кто же ещё?

— Англичане, — выдохнул Берия. — Или американцы. Мы же знаем, что у них есть свои секретные программы, подобные нашим.

Вождь медленно откинулся на спинку кресла, и вдруг… рассмеялся. Негромко, почти беззвучно, но это явно был весёлый смех.

— А ты молодец, Лаврэнтий… Отлично подготовился!

— Спасибо, товарищ Сталин!

— Значит, так, — подытожил Иосиф Виссарионович, — первое — срочно ищем товарища Чуму. Живым или мёртвым. Второе — трясём наших спецов-энергетиков. Пусть ищут способ, как нам связаться с ведьмаком. Третье — церковники! Четвёртое — усиливаем контроль над всеми нашими… «особыми проектами». Чтобы больше ни одна нацистская собака не сумела сунуть свой поганый нос в наши разработки! Пятое — немедленно начинаем рыть землю носом, что там у этих… «союзничков» происходит. Иди, Лаврэнтий, работай!

Берия коротко кивнул и собрался было уходить, но в этот момент раздался резкий и неожиданный звонок телефона, будто подтверждая важность момента. И почему-то они оба вздрогнули — и товарищ Сталин, и товарищ Берия. Сталин медленно снял трубку:

— Слюшаю, Сталин…

На другом конце провода раздался взволнованный голос:

— Товарищ Сталин! Срочное донесение от одной из групп разведчиков, заброшенных в район Тарасовки…

— Что там ещё?

— Они утверждают… и даже готовы пойти под трибунал… что видели там… видели… настоящего ангела… с огненным мечом…

Сталин с непроницаемым видом вернул трубку телефона на рычаг аппарата и после произнёс:

— Похоже, что одно из твоих прэдположений, Лаврэнтий, оказалось верным…

— И какое же? — нервно поинтересовался товарищ нарком, достав из кармана платок. Сняв запотевшие очки, Берия принялся тщательно протирать их стекла, чтобы хоть чем-то занять совсем незаметно подрагивающие руки.

Иосиф Виссарионович медленно поднял глаза к небу и произнёс:

— Наши разведчики видели в районе Тарасовки… ангела с пылающим мечом…

— И что же нам делать? — ахнул Лаврентий Павлович.

— Похоже, молиться… — хохотнул вождь, а Берия заметил в его глазах какой-то безумный огонёк.

Октябрь 1942 г.

Третий рейх

Земля Анхальт

г. Вернигероде

Когда тени Каина растворились, а ледяной гнет его присутствия ослаб, Изабель резко выдохнула — и её безумный смех прозвучал в пустом зале, как треск ломающегося льда.

— Он думает, что я уже проиграла? — прошептала ведьма, проводя пальцами по щеке, где ещё ощущались прикосновения проклятых душ. — О, Варгоши… Ты всегда видел лишь половину всей картины.

Она щёлкнула пальцами — и в камине с неистовой силой вспыхнуло зелёное пламя. В его отблесках на стенах затанцевали новые тени — на этот раз не жертвы, а союзники. Их фигуры в длинных плащах странно горбатились в районе лопаток, а шепчущие голоса кружили голову и сводили с ума…

Тени протянули к Изабель скрюченные пальцы, и она без страха шагнула в их объятия. Холодное дыхание ночи проникло в зал, разнося шепот, похожий на шелест крыльев гигантских ночных птиц — или на звук множества острых лезвий, скользящих по камню, делающих сталь еще острее.

— Мы ждали… — прошептала одна из теней, а её голос пьянил сильнее крепкого алкоголя.

— Мы помним… — добавила другая, и её слова обернулись гулким эхом в черепе Изабель.

Верховная ведьма улыбнулась, обнажая острые клыки. В её глазах отражалось пламя — но уже не просто зелёное, а пронизанное чёрными прожилками с огненной окантовкой.

— И мы придём… — Шелестящие голоса слились в настоящую какофонию звуков.

С пола медленно поднимался дым, идущий из камина. Он сгущался, принимая очертания древнего могучего существа, видевшего границы империй, давно стёртых временем; моря, превратившиеся в пустыни и города, скрытые под толщей пепла.

Чёртов упырь считал её разменной пешкой? Хорошо. Значит, он ещё не видел настоящей игры, в которую задумала сыграть Изабель. И в которой у вурдалака не было никаких шансов уцелеть. Потому что на её стороне теперь такие силы… Такие…

Наконец существо, вышедшее из дыма и пламени, полностью материализовалось, оказавшись прекрасно сложенным юношей. Изабель никак не могла разглядеть его лица, пребывающего во тьме. Юноша распрямился, едва не достав головой до арочного потолка каминного зала, а затем расправил крылья, которых никто не видел на земле уже тысячелетия.

Это были не банальные крылья из плоти, пуха и перьев, а нечто большее — сгусток тьмы, пронизанный мерцающими отблесками звёзд, как будто в нем самом была заперта целая вселенная.

— Ты звала нас… — вновь зазвучали голоса теней. — И мы пришли…

Изабель склонила голову, признавая их правоту.

— Мы знаем твои мысли… — прошипела другая тень, её слова обволакивали разум, как извивающиеся змеи. — Мы знаем твои желания… Мы исполним их… Но прежде ты докажешь свою преданность…

Одна из теней, самая высокая, шагнула вперёд. Её черты проступили на миг — лицо, напоминающее гротескную маску человека, но только если бы его высекли из вечного льда и оставили таять под горячим солнцем. В глазах горели две крошечные чёрные дыры, всасывающие свет.

Тень протянула к Изабель изогнутый коготь. Его кончик капля за каплей источал липкую черную субстанцию, вязкую как смола и холодную как лёд в полярную ночь.