— Туда, где нас не убьют, я полагаю, — Лена невозмутимо подала мне зажим, который я чуть не выронил при рывке машины. — Там человек десять с оружием, и они явно не чай попить пришли. Витя их задержал, но ненадолго.

Машину тряхнуло на какой-то кочке, и я выругался сквозь зубы. Делать операцию в движущемся транспорте, это, конечно, тот ещё экстрим. Но выбора особо не было, пациент без моей помощи не доживёт даже до следующего светофора.

— Паша! — крикнул я в сторону кабины. — Не отрывайся от них слишком сильно, езжай ровно!

— Чего⁈ — донёсся удивлённый голос нашего водителя.

— Езжай плавно, говорю! У меня тут операция!

— Ты серьёзно⁈ За нами погоня!

— Абсолютно серьёзно! Если будешь дёргаться, я ему артерию порву, и тогда точно никуда не доедем!

Несколько секунд тишины, если не считать рёва мотора и каких-то ударов снаружи. Потом машина пошла ровнее, хотя скорость явно не снизилась.

— Постараюсь! — крикнул Паша. — Но если нас догонят, претензий не принимаю!

Ладно, можно работать. Я вернулся к операции, стараясь не обращать внимания на покачивание и периодические толчки. Лена молча ассистировала, подавая инструменты с поразительной точностью, несмотря на обстоятельства.

Теперь надо было разобраться с опухолями. Начал с самой крупной, расположенной в нижней доле правого лёгкого. Аккуратно выделил её из окружающих тканей, перевязал питающие сосуды, резецировал с достаточным запасом здоровой ткани по краям. Одна из лучших сторон магического целительства в том, что не нужно экономить объём резекции слишком сильно. То, что я удалю, можно потом частично восстановить.

Машину ощутимо тряхнуло, и я услышал характерный звук удара металла о металл. Паша явно кого-то протаранил.

— Извини! — донеслось из кабины. — Они слишком близко подобрались!

— Дальше аккуратнее! — буркнул я, продолжая работу.

Вторая опухоль располагалась в средней доле, и добраться до неё было сложнее. Пришлось расширить доступ, что в условиях движущейся машины превратилось в настоящее испытание. Но руки помнили своё дело, и минут через десять вторая опухоль отправилась в лоток вслед за первой.

Ещё один удар, на этот раз сильнее. Машину занесло, я почувствовал, как шины визжат по асфальту. Но Паша быстро выровнял траекторию, и мы продолжили движение.

— Выехали из города! — сообщил водитель. — Дальше дорога ровнее!

И правда, трясти стало меньше. Я позволил себе короткий выдох облегчения и взялся за третью опухоль.

Эта была самой сложной. Располагалась она в верхней доле, близко к корню лёгкого, и питалась от крупной ветви лёгочной артерии. Малейшая ошибка, и пациент просто истечёт кровью на столе.

Работал медленно, выверяя каждое движение. Лена подавала инструменты с секундной точностью, следила за состоянием пациента, периодически вливая целительную энергию для поддержания жизненных функций.

Наконец последняя опухоль была удалена. Я осмотрел операционное поле, убедился в отсутствии кровотечения, проверил состояние лёгкого. Ну, я бы поставил твердую такую тройку. По двадцатибальной шкале, разумеется. Конечно, орган серьёзно пострадал, но жить будет. А мелкие метастазы можно добить потом обычным целительством, когда пациент восстановится после операции.

Позади по прежнему рычали моторы, иногда нас пытались подтолкнуть сзади, но массивный грузовик вот так просто с дороги не собьешь.

Последний шовчик красиво лег на рану, затем провел пальцем и передал капельку целительской энергии, вместо антибиотика и чтобы ускорить заживление.

— Тормози, Паша, — бросил я в окошко и встретил недоуменный взгляд товарища.

— Эмм… Но мы не оторвались, — нахмурился он.

— А нам это и не надо. — не стал даже снимать заляпанный кровью хирургический костюм, надетый под мой вечностерильный белый халат. — останавливай, будем разбираться. — Молот сверкнул в моих руках, и я направился к выходу из медицинского кабинета. С конкурентами надо разговаривать на предельно понятном для них языке. И сейчас стоит дать им понять, что как минимум территория за городом — это теперь наша земля.

Машина остановилась посреди пустынной дороги, окружённой редким лесом и заброшенными полями, которые явно не обрабатывались уже несколько лет. Идеальное место для разговора по душам, потому что свидетелей здесь точно не будет, а до города отсюда километров пять, если не больше.

Преследователи тоже затормозили, явно не ожидая такого поворота событий. Три машины выстроились полукругом, перекрывая дорогу назад, и из них посыпались вооружённые люди с суровыми мордами.

Я насчитал двенадцать человек, все крепкие, все с оружием, от банальных бейсбольных бит и кастетов до вполне серьёзных мечей и даже пары арбалетов. Судя по слаженности движений и тому, как они рассредоточились, это были не просто уличные головорезы, а вполне профессиональные бойцы, привыкшие работать в команде.

Впрочем, меня это не особо впечатлило.

Спрыгнул с подножки грузовика, не выпуская молот из рук, и не спеша побрел к ним. Паша выбрался из кабины следом, на ходу взводя арбалет, а из-за угла кузова появился Виктор. Теперь стоял, небрежно опираясь на свой непомерно огромный меч.

— Ну и чего вам надо? — я остановился метрах в десяти от их группы и демонстративно положил молот на плечо.

Вперёд выступил здоровенный детина с бритой головой, явно главный в этой компании. А рядом с ним стоял еще один лысый здоровяк, тот самый, что командовал охранниками у клиники Зубодёрова, только теперь на нём была не униформа, а обычная одежда, и выражение лица стало ещё более неприятным.

— Ты, видимо, совсем берега попутал, целитель, — он сплюнул на землю и покрутил в руках увесистую биту с металлическими накладками. — Думаешь, если из города выехал, то тебя не достанут? Так мы везде достанем, хоть на краю света.

— Ага, вижу, — я кивнул на его команду. — Целая армия собралась. И что дальше? Будете меня запугивать? Угрожать? Или сразу к делу перейдём?

Детина оскалился и сделал шаг вперёд, но я поднял руку, останавливая его.

— Погоди, не торопись. Сначала у меня к вам пара вопросов, а потом уже будем решать, кто кого и куда достанет.

— Вопросов? — он хохотнул, и его команда подхватила этот смех, явно считая ситуацию забавной. — Ты что, допрос устраивать собрался? Может, ещё протокол составишь?

— Может, и составлю, — я пожал плечами. — Итак, первый вопрос простой и понятный даже для таких интеллектуалов, как вы. Кто из вас участвовал в поджоге моей клиники?

Смех стих, и на лицах нападавших появилось какое-то странное выражение, смесь удивления и настороженности. Видимо, они ожидали чего угодно, только не прямых вопросов о своих подвигах.

— Какой ещё клиники? — детина нахмурился, но в его глазах мелькнуло узнавание. — Не знаю, о чём ты говоришь.

— Серьёзно? Не знаешь? — я покачал головой с притворным разочарованием. — А я-то думал, что вы гордитесь своей работой. Ну ладно, тогда второй вопрос. Кто из вас избивал моего управляющего? Того самого, которому вы сломали руку и отбили рёбра?

— Слушай, ты вообще охренел? — детина начал терять терпение. — Мы сюда пришли не разговоры разговаривать! Или ты сейчас собираешь манатки и валишь из города навсегда, или мы по тебе пройдемся, заберем машину и ты свалишь отсюда пешком! Другого варианта не дано!

Я молча смотрел на него, не меняя позы и не убирая молот с плеча. За моей спиной послышался скрип двери, и из кузова выглянула Лена, которая, видимо, решила посмотреть, что происходит.

— Володя, — её голос прозвучал как-то странно, напряжённо. — Вон тот, справа, в синей куртке…

Я проследил за её взглядом и увидел невысокого жилистого мужика лет тридцати пяти, который стоял чуть в стороне от основной группы и нервно переминался с ноги на ногу. При словах Лены он заметно вздрогнул и попытался спрятаться за спины товарищей.

— Я его помню, — продолжила Лена, и в её голосе появились стальные нотки. — Он был среди тех, кто приходил громить клинику. Он бил Кравцова арматурой по спине, я видела из окна, когда убегала.