Фолкнер судорожно сжал рукояти перископа, ощущая холодный пот на ладонях. Его лодка патрулировала акваторию Крыма, выслеживая советские транспорты, но сейчас перед ним было нечто… невозможное.

— Mein Gott… — прошептал капитан, не поверив собственным глазам.

— Капитан… что это? — старший помощник Шульц стоял рядом, тоже бледный как мел — он уже успел взглянуть в окуляр перископа, как и другие члены команды.

Фолкнер не ответил. Его взгляд скользнул по палубе призрачного корабля — и сердце сжалось. Там двигались люди… Но это были не люди… Вернее, не совсем люди, или уже не люди…

Судно шло против ветра, но паруса его были надуты, словно подчиняясь невидимой потусторонней силе. На палубе мелькали фигуры — но не живых матросов, а… мертвецов, истлевших и иссохших до состояния скелетов. Они двигались в странном, рваном ритме, как не двигаются живые люди.

— Это… невозможно… — пробормотал капитан.

— Летучий голландец… — прошептал за его спиной кто-то из команды.

Фолькнер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не верил в сказки, но то, что он видел, не поддавалось обычной логике. Мертвецы (а это были они, Фолкнер прекрасно их разглядел) деловито копошились на палубе, словно муравьи в разворошенном муравейнике. Одни тянули канаты высохшими костяными пальцами, лишенными кожи, ловко ползали по реям, поправляя снасти. А в их пустых глазницах жила настоящая Тьма.

Один из них, высокий и костлявый, что стоял на капитанском мостике рядом со странным бородатым коротышкой у штурвала (пока единственным, кто больше всего был похож на живого), вдруг резко повернул голову и взглянул «пустыми» глазищами прямо в перископ, словно заглянув в самую душу Фолкнера, а затем указал рукой на расположение подводной лодки.

— Они что… нас видят⁈ — ахнул капитан, резко одернувшись от окуляра. Его сердце суматошно колотилось, едва не выскакивая из груди. Он следка сдвинулся, уступив место у перископа старшему помощнику.

— Так точно — судно меняет курс! — ошарашенно произнёс старпом, наблюдая, как «Летучий Голландец» летит к ним на всех парусах.

— Боевая тревога! — резко скомандовал капитан. — Готовить торпеды!

— Herr Kaleu, вы серьёзно? Это же…

— Я сказал — приготовиться к атаке! — рявкнул Фолькнер. — Голландец это, или нет — мы сейчас и проверим…

— Ziel erfasst (Цель обнаружена)! — Расторопная команда зарядила торпедные аппараты, и экипаж замер в ожидании дальнейших приказов капитана.

— Feuer! — Торпеда вырвалась из аппарата с глухим бульканьем и, оставляя за собой пузырчатый след, стремительно понеслась к пугающему команду паруснику.

[1] Пневма (πνεῦμα) — буквально «дыхание», «дух». В ранней греческой философии (например, у Анаксимена) пневма — это жизненная сила, сходная с воздухом, но одушевлённая. Наиболее близкий аналог, подобный пране в йоге. У стоиков пневма — это тонкая огненно-воздушная субстанция, пронизывающая весь космос и оживляющая тело. В медицине (Гиппократ, Гален) пневма циркулирует в организме, поддерживая жизнь.

[2] Подводные лодки типа II — малые дизельные подводные лодки Германии. Лодки предназначались в первую очередь для патрулирования прибрежных вод, а применялись как для боевых действий, в том числе и в открытом море, так и для обучения подводников.

[3] 30-я флотилия подводных лодок кригсмарине — подразделение военно-морского флота нацистской Германии, действовавшее на Чёрном море против Черноморского флота ВМФ СССР в 1942 — сентябре 1944 года. Было укомплектовано 6 подводными лодками типа IIB, доставленными в Румынию по Дунаю.

[4] Herr Kaleu — это «господин каплей». Можно ещё Kaleun, кому как нравится. Ka — это Kapitän, leu — Leutnant. Немецкое сокращённое от «капитан-лейтенант». Однако, в отличие от нашего «каплея», почти официальное: «Hebe das Periskop an!» — «Jawohl, Herr Kaleu!»

Фолкнер неотрывно следил за торпедой через перископ, его пальцы впились в рукояти так, что побелели суставы.

— Попадание! — сообщил командир торпедной группы.

Но Фолкнер уже и сам это видел. Глухой взрыв разорвал воду, подняв столб пены, брызг и огня. Капитан ждал, что высокий черный парусник накренится, разломится, исчезнет в пучине… но ничего не произошло.

Корабль даже не дрогнул. Будто торпеда взорвалась где-то рядом и не задела эту чёртову посудину. Правда, была одна странность, которую заметил капитан — перед самым попаданием у «Летучего Голландца» вместо пробоины в борту возникло мерцающее зеленоватое сияние, словно торпеда ударила не в дерево, а в некую невидимую преграду.

Но Фолкнер списал этот необычный феномен на солнечный блик. Однако, похоже, это было не так. Проклятый корабль имел серьёзную защиту от их оружия. Капитан отпустил перископ и отошел в сторону, уступая место старшему помощнику, который тут же прилип к окуляру.

— Was zum Teufel (Какого чёрта)? — прошептал Шульц, отшатнувшись от перископа — он тоже не понимал, что происходит.

Фолкнер снова прильнул к окуляру — и его кровь застыла в жилах. Парусник, не обращая внимания на торпеду, резко изменил курс и теперь шел прямо на них. Его паруса раздулись неестественно, будто их наполнял не ветер, а сам морской дьявол. И корабль рванул вперед, прямо на подлодку.

— Они… Они идут на сближение! — закричал гидроакустик.

Но самое страшное было впереди, когда парусник приблизился. Фигура на мостике — тот самый высокий скелет — подняла руку, и часть экипажа «Летучего Голландца» натурально посыпалась за борт. Вода неподалёку от подлодки буквально «закипела» от количества тел.

— Погружение! Срочно! — рявкнул Фолкнер, и застывшая в страхе команда подлодки пришла в судорожное движение.

— Капитан… — голос старшего гидроакустика дрожал. — Гидролокатор… Он… Он не работает!

Фолкнер резко повернулся к нему:

— Что?

— Локатор… издает какой-то непонятный шум… Будто… будто кто-то пытается говорить с нами на непонятном языке…

В этот момент раздался оглушительный удар — что-то массивное долбануло в корпус подводной лодки. Похоже, что «Летучий Голландец» их настиг, а они не успели погрузиться. Людей швырнуло на палубу, свет погас, и в кромешной тьме послышался жуткий скрипучий звук — будто что-то царапало обшивку подводной лодки снаружи.

Свет аварийных фонарей мигал, бросая кроваво-красные блики на перекошенные от ужаса лица подводников. Фолкнер вскочил, цепляясь за переборки, и тут же услышал новый звук — металл скрипел под чудовищным давлением, словно кто-то нечеловечески сильный сдавливал стальной корпус в жутких объятиях.

Тьма сгущалась, пропитанная запахом морской соли, пота и страха. Аварийное освещение мигало, бросая на стены корпуса пульсирующие кровавые тени. Фолкнер ощутил, как по спине пробежал ледяной пот.

— Они на корпусе! — закричал кто-то из команды.

Скрип металла превратился в оглушительный вой — будто когти демонов рвали сталь. И вдруг…

БАМ!

Люк в кормовой части содрогнулся от удара. Металл прогнулся внутрь, будто его били с чудовищной силой огромной кувалдой.

— Mein Gott… — прошептал стоявший рядом с капитаном молодой матрос, застыв с широко раскрытыми глазами.

Еще удар. Еще и еще. Изломанная трещина побежала по бронированному люку.

— Оружие! Всем к оружию! — рявкнул Фолкнер, выхватывая пистолет.

Но было уже поздно. С оглушительным грохотом люк вырвало внутрь, и в проем хлынула морская вода — а вместе с ней… Они. Мертвецы. Облезлые, с кожей, словно веками вымачиваемой в морской воде, с пустыми глазницами, полными зеленовато-голубого мерцания. Их пальцы — длинные, с оголившимися желтыми суставами, впились в переборки, а челюсти, лишенные губ, скалились в вечной голодной гримасе веселого Роджера.

Матрос, находившийся к люку ближе всего, даже не успел вскрикнуть. Скелетообразное чудовище в облезлой шкуре и доспехах эпохи викингов вгрызлось ему в горло своими черными зубами. Кровь брызнула на потолок и переборки, а хруст ломающихся шейных позвонков потонул в диком визге следующей жертвы.