— Сильно ты его приложил, — заметил я тихо. — Старика чуть кондрашка не хватила. Может, не нужно было открывать наши карты? — с сомнением произнёс я.

— Он должен был «увидеть», — так же тихо ответил Чумаков, — прочувствовать Свет всем фибрами души, а не поверить нам на слово. Теперь, если у него возникнет желание нас сдать тому же гестапо, его совесть не позволит этого сделать. Теперь он понимает.

— Понимает что? — усмехнулся я. — Что мы с тобой какие-то… божественные посланцы? — Я не смог сдержать легкой усмешки.

— Он понял, что мы не служим Тьме, — поправил меня Ваня. — А этого пока вполне достаточно. Для начала. Он нормальный дядька — с ним можно работать… — Ваня отхлебнул из своей чашки, сморщился от холодной горечи и отодвинул ее.

— Ну что, «божественный посланец», — сказал я, вставая. — Пойдем готовиться к четвергу. Нам предстоит устроить маленький апокалипсис для парочки чернокнижников.

Ваня кивнул и поднялся следом. Его движения были такими же плавными и выверенными, как всегда, но я знал, что даже такой, казалось бы, малый жест даром ему не дался. Дар — он всегда требует платы. И мы оба это прекрасно понимали, выходя на улицу, где уже сгущались сумерки и пахло не озоном Благодати, а угольным дымом, порохом и тревогой военного Берлина.

Мы вышли на улицу, где холодный берлинский воздух резко контрастировал с теплой и приятной атмосферой кафе. Сумерки сгущались, окрашивая город в грязно-серые тона. Мы свернули в сторону своего временного укрытия — дому Шольца, но, не пройдя и ста метров, услышали резкий оклик:

— Halt! [Стоять!]

Из тени ближайшего переулка вышел патруль: два солдата Вермахта и офицер со злым, уставшим лицом. Немцы резко преградили нам путь, а солдаты взяли оружие наизготовку.

С моими нынешними способностями сотворить морок для отвода глаз было делом нескольких секунд. Но к моему величайшему изумлению, магический конструкт на этих простаков совершенно не подействовал. Я пригляделся повнимательнее, и с еще большим изумлением заметил наличие у фрицев оберегов от морока, да и не только от него.

— Ausweis, bitte! [Удостоверение, пожалуйста!] – произнёс офицер, впиваясь в нас подозрительным взглядом.

Мое сердце ёкнуло, застучав с бешеной скоростью. Глаза автоматически оценили ситуацию: трое вооруженных людей, и они держат нас с Ваней на мушке. Так просто нас не взять, но потом придётся залечивать полученные раны. А это — потеря драгоценного времени.

И тут же в моей голове появилось куда более страшное подозрение. А не генерал ли Бек этому поспособствовал? Только что мы расстались, и вот уже патруль. Слишком уж вовремя. Что, если этот порыв к Свету был лишь кратковременной слабостью, а теперь, выйдя на улицу, он опомнился и подал сигнал своим?

Я бросил взгляд на Ваню, ища в его глазах хоть какое-то подтверждение своим домыслам. Но его лицо было абсолютно спокойно, словно мы были не в Берлине 1942-го года, а на безмятежной прогулке в каком-нибудь мирном санатории. Ни один мускул не дрогнул. Нет, это не Бек. Не мог он. Это просто совпадение. Но наличие магических оберегов у обычного патруля меня несколько напрягало.

— Ihre Papiere, sofort! [Ваши документы, немедленно!] — повторил офицер, и его рука легла на кобуру пистолета.

— Natürlich, Herr Оffizier! [Конечно, господин офицер!] — плавно, без тени паники или вызова, ответил я на безупречном немецком, доставая наши «зольдбухи».

Немец взял документы, сухо щелкнул фонариком и начал внимательно их изучать, водя лучом света то на фотографии, то на наши лица. Его опасно сузившиеся глаза подозрительно сканировали нас, выискивая малейшую неуверенность, дрожь в руках или бегающий взгляд.

Секунды растягивались в часы. Я чувствовал, как капли пота стекают по спине под одеждой, но моё лицо оставалось учтивым и немного скучающим, как у военного человека, вернувшегося с фронта и которому надоели все эти тыловые формальности. Ваня и вовсе смотрел куда-то в сторону, словно его это абсолютно не касалось.

Наконец офицер с недовольной харей вернул документы мне в руки.

Alles ist in Ordnung. Sie können fortfahren, meine Herren [Всё в порядке… Можете следовать дальше, господа], — буркнул он, уже поворачиваясь к своим солдатам, явно раздраженный тем, что потратил время зря.

Мы молча кивнули и не спеша тронулись с места, даже не подумав ускориться. Шли, не оборачиваясь. Только отойдя за поворот и скрывшись из виду патруля, мы оба почти синхронно облегченно выдохнули. Конечно, мы с Ваней могли бы порвать этот грёбаный патруль за секунды, но тем самым выдали бы себя с головой. Старый колдун мог затаиться, как и Левин, и тогда наша миссия стала бы в разы сложнее.

Мы с Ваней молча шли по темным улицам Берлина, каждый погруженный в свои мысли. Этот случай с патрулем не давал мне покоя. Обычные полевые жандармы с защитой от магии? Это было тревожным звонком — с моими нынешними способностями сотворить морок для отвода глаз было плёвым делом. Но наличие у фрицев оберегов от морока, усложняло нашу задачу.

Добравшись до дома Шульца, мы быстро огляделись и зашли внутрь — дверь оказалась не заперта. Оказавшись в прихожей, мы заперли её за собой. В доме приятно пахло солянкой и стойким запахом крепкого табака.

— Это вы, герр Вебер? — раздался встревоженный голос хозяина из гостиной.

— Да, герр Шульц! — крикнул я в ответ. — Мы вернулись!

— Хорошо! — откликнулся хозяин дома. — А то я уже начал волноваться. Раздевайтесь и проходите в гостиную! Фрау Шмидт приготовила отличный Weißkrauttopf[1].

Повесив шинели на вешалку, мы прошли в гостиную. За столом, куря трубку, сидел Шульц.

— Я забеспокоился, когда вы задержались, — произнёс он, пожимая руки крепкими сухими ладонями.

— Мы попали под проверку патруля фельджандармерии, — сообщил Ваня, присаживаясь к столу.

— Но это был не простой патруль, — мрачно произнёс я, падая на свободный стул. — Они отразили морок. Мой магический конструкт на них не подействовал. Они оказались защищены, — изложил я суть происшествия.

Когда я закончил, резидент тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, выпуская струйку дыма.

— К несчастью, это не случайность и не локальная инициатива… — Он посмотрел на нас по очереди. — С недавних пор, по личной инициативе рейхсфюрера СС Гиммлера, ведется снабжение подразделений полевой жандармерии новыми специальными горжетами[2]. Они не просто знак принадлежности к военной полиции. Они… модифицированы.

— Модифицированы? Как? — не понял Ваня.

— Физически это все те же металлические пластины на цепях. Но на обратную сторону каждого горжета нанесены магические руны и вкраплены крошечные осколки обсидиана, добытого, если верить слухам, с особого месторождения в Тюрингии. Этот минерал обладает свойством поглощать и рассеивать направленные эфирные потоки, то есть магию. Горжет становится мощным персональным оберегом. Он создает вокруг носителя небольшое, но очень устойчивое поле, которое делает его невосприимчивым к мороку, иллюзиям, попыткам внушения и прочим ментальным воздействиям. Проще говоря, заколдовать такого жандарма незаметно стало практически невозможно. Так же, при использовании подобной горжеты на жандармов не реагируют некроты. Подменить их нельзя, так же, как и использовать — настройка индивидуальна.

В комнате повисло тяжелое молчание. Стало ясно, что враг учится, адаптируется и начинает применять магию очень изощрённо.

— Погано… — произнёс Ваня. — Боюсь представить, что будет, если такие амулеты начнут поступать в войска…

— Согласен, — Шульц кивнул. — Пока это только жандармы.

— Наша задача только что усложнилась стократ, — произнёс я. — Придется быть куда осторожнее — магия теперь не только в наших руках. Каждая встреча с патрулем — это теперь лотерея. Хорошо, что документы, которым снабдил нас «Центр» выдержали сегодняшнюю проверку. Взять нас, конечно, не по плечу каким-то жандармам, но эффект внезапности мы бы потеряли.