Шульц кивнул:

— Именно. Я уже передал эту информацию в «Центр», даже не знаю, почему она до вас не дошла?

— Похоже, — пожал я плечами, — везде есть накладки.

— Как прошёл разговор с генералом Беком?

— Контакт состоялся, — начал я, разминая затекшие пальцы. — Бек оказался именно таким, какой нам и надобен — старый прусский аристократ, уставший от истеричных выскочек с партийными значками.

Ваня кивнул, подхватывая нить повествования:

— Нам удалось его убедить. Он согласен с тем, что Вилигут и Левин ведут рейх к магической катастрофе.

— Старик Бек прав, — согласился резидент, — магия слишком опасна, чтобы оставлять её на откуп подобным фанатикам. Их следует закопать, и как можно глубже…

Его монолог был прерван скрипом открывающейся двери на кухню. В комнату вошла фрау Шмидт, неся в руках большую фарфоровую кастрюлю, от которой валил густой и невероятно аппетитный пар.

— Господа, — сказала она, ставя тяжелую посудину на стол. — Извините, что заставила вас столько ждать. Но Weißkrauttopf должен настояться, иначе он не раскроет весь свой непередаваемый букет. А теперь — прошу к столу!

Пряный, насыщенный аромат тушеной капусты с копченостями и пряностями мгновенно наполнил комнату. После ночных тревог и холодных улиц он действовал гипнотически. Даже мрачные мысли об усилившемся противнике ненадолго отступили.

— Боже мой, Марта, это пахнет просто божественно! — искренне произнес Шульц, и его лицо впервые за вечер осветила теплая улыбка.

Мы молча подвинули стулья к столу. Фрау Шмидт, смущенно кивнув, принялась расставлять тарелки. В этот момент мы ненадолго забыли, что мы находимся в логове врага. Мы были просто очень уставшими людьми, которые наконец-то могут поесть горячей пищи.

— Бек пообещал поддержку своей сети, — продолжил я, пока фрау Шмидт наливала густой ароматный суп в тарелки. — У него есть люди в охране Вилигута и среди технического персонала лаборатории Левина. Он предоставит схемы помещений и графики дежурств.

Ваня взял ложку, но не сразу приступил к еде.

— Но даже с поддержкой Бека операция будет напоминать настоящее самоубийство.

Я попробовал немецкую солянку. Она была идеальной — копченая грудинка, тушеная капуста, немного тмина.

— Тогда нам нужно действовать быстро. Нужно поторопить Бека…

В этот момент в доме внезапно погас свет. В течение нескольких секунд мы сидели в гробовой тишине, а затем Шульц спокойно произнес:

— Не волнуйтесь, это обычное явление — уже несколько недель подряд свет отключают постоянно.

Фрау Шмидт вздохнула и, извинившись, принесла к столу керосиновую лампу.

— Простите, господа. Опять эти работы на подстанции. Уже третья неделя пошла. В прошлый раз свет появился только под утро.

Наши тени затанцевали на стенах гостиной, подчиняясь дрожащему пламени лампы, которое фрау Марта зажгла и поставила на стол. Комната погрузилась в уютный домашний полумрак.

— Ничего страшного, фрау Шмидт, — сказал я. — Это даже создает своеобразную атмосферу.

Аромат тушеной капусты в новой обстановке казался еще гуще, почти осязаемым. Мы инстинктивно придвинулись ближе к свету и теплу лампы, наш круг сузился, голоса стали тише, доверительнее.

— Что касаемо лаборатории Левина, — произнёс Шульц, отламывая кусок хлеба. — У него там не просто охрана. По словам моего агента, с прошлого месяца повсеместно внедрены магические амулеты обнаружения «чужеродной магии». Не знаю, насколько они хороши, но агент утверждал, что на короткой дистанции они засекут любое несанкционированное колдовство.

Ваня мрачно хмыкнул:

— Похоже, придётся работать по-старинке — без всяких заклинаний…

— Всё может статься. — Я кивнул, чувствуя, как тяжесть предстоящего ложится на плечи с новой силой. Магия упрощала многое. Но сможем ли мы без неё? Думается, что нет. — Но боюсь, что это невозможно, мой друг.

Мы снова погрузились в обсуждение будущей миссии, а хозяйка, скромно отойдя к плите, готовила для нас кофе. Аромат этого чудесного напитка бередил моё обоняние, вызывая желание поскорее его вкусить

— Ну, да… — задумчиво протянул Ваня. — Без магии… Это как нападать на льва с голыми руками.

Шульц, обычно такой сдержанный, неожиданно усмехнулся — коротко и сухо.

— Руки никогда не бывают голыми, герр Рихтер. Существуют старые, проверенные методы: диверсия, подкуп, человеческая слабость. Левин тоже человек. Он спит, ест, совершает ошибки. Его люди — тем более.

В этот момент фрау Шмидт подошла к столу с дымящимся кофейником.

— Кофе готов, господа. — Она разлила густой черный напиток по фарфоровым чашкам. — Извините, что не смогла предложить к кофе ничего особенного. С сахаром у нас тоже проблемы.

— Спасибо, Марта, — поблагодарил женщину Шульц, и в его голосе снова появилась теплая нота. — После вашего Weißkrauttopf и кофе будет вкусным даже без сахара.

Мы пили кофе молча, каждый погруженный в свои мысли.

— Хорошо, — тихо сказал я, ставя пустую чашку на блюдце. — Мы достанем этих тварей любыми методами. С магией или без.

— Они верят, что эти амулеты делают их неуязвимыми, — задумчиво произнес Шульц, вращая в пальцах пустую чашку. — Но любая защита имеет свои слабые стороны. Нужно только найти их.

Ваня мрачно усмехнулся:

— Проще сказать, чем сделать. Мы даже не знаем принципа их работы.

— А что, если… — я отодвинул от себя чашку и обвел взглядом своих товарищей, — что, если мы не станем их обходить? Что, если мы обратим их силу против них же самих?

В комнате повисла пауза, нарушаемая лишь потрескиванием керосиновой лампы.

— Интересно, — коротко бросил Шульц, и в его глазах загорелся острый, заинтересованный огонёк.

— Эти амулеты реагируют на чужеродную магию, верно? –начал я развивать свою мысль. — Значит, они должны быть весьма гиперчувствительны к магии. А что, если мы создадим мощный, но очень короткий магический всплеск где-нибудь на периферии их охранного периметра? Заставив сработать все амулеты разом? Подобное мне под силу…

— Да и мне тоже, — подключился Ваня к мозговому штурму. — Ведь вся магия нацистов замешана на Тьме. Тут к бабке ходить не надо. А мой поток Света, заставит сработать эти амулеты со стопроцентной вероятностью. Если вообще их не сожжет.

— Возможно так и будет, — согласился я. — Всё это вызовет панику и суматоху, а мы в этот момент попытаемся проникнуть внутрь и разобраться с Левиным.

Шульц присвистнул:

— Рискованно. Слишком рискованно. Это как поджечь фитиль бочки с порохом, сидя прямо на ней.

— Это крайний вариант, — согласился я. — Когда не останется ничего другого.

Шульц медленно кивнул, его лицо в дрожащем свете лампы казалось вырезанным из старого дерева.

— Да, будем держать этот вариант «в уме» — как запасной. На самый крайний случай.

Фрау Шмидт тихо собрала со стола пустые тарелки. Ее движения были беззвучными, почти призрачными.

— Господа, — тихо сказала она, — уже поздно. Вам нужно отдохнуть. Комната наверху готова.

Мы переглянулись. Она была права. Портальное перемещение, адреналин, сытная пища и крепкий кофе — все это смешалось в усталую, тягучую смесь.

— Спасибо, Марта, — поднялся я из-за стола. — Вы правы. Обсудим детали утром на свежую голову.

Один за другим мы с Ваней поднялись по скрипучей лестнице наверх, в низкую комнату под самой крышей, где нас ждали две узкие кровати. Сквозь маленькое окно был виден черный силуэт чужого города, в котором мы были нежеланными гостями, врагами, призраками. Город, который спал, не подозревая о наших планах.

Я погасил лампу. Комната погрузилась в темноту, и только тихий голос Вани нарушил тишину:

— А ведь это может сработать…

— Спокойной ночи, Ваня, — сказал я. — Завтра будет новый день.

И мы замолчали, прислушиваясь к звукам спящего города и к собственным тревожным мыслям, пытаясь хоть на несколько часов забыть о том, что от нас зависит слишком многое. Где-то в доме пробили часы, возвещая глухую полночь. Ваня повернулся на скрипучей кровати, его силуэт едва угадывался в лунном свете, пробивавшемся сквозь заиндевевшее и запорошенное снегом стекло. Он никак не мог заснуть, и чувствовал, что я тоже о чём-то мучительно раздумываю.