— Я помню, — произнес Гиммлер, — как от его колдовства Рудольф лишился глаза…

— Но и это не самое главное, Генрих! — непочтительно перебил рейхсфюрера старик. — Главное то, что русские ждали этого нападения. Они укрылись в доме, который превратили в неприступную крепость с помощью древнейших, забытых даже моими предками знаний о защите от Небесных сил. И самое страшное знаешь что?

— Что?

— Они выстояли. Ангелы не смогли достать этих русских! Да они даже умудрились изгнать этих пернатых из нашей реальности на Небеса! После чего русские маги открыли пространственный портал, секрет которого тоже мне неизвестен, и спокойно ушли!

Гиммлер молчал несколько секунд, а затем встал и подошел к окну, скрестив руки за спиной.

— Ангелы… Как думаешь, что они хотят? Они преследуют конкретных людей? И почему именно русских? — спросил он, не поворачивая головы.

— По всем признакам, их целью был один человек. Да-да, именно тот самый русский ведьмак, который, судя по всему, обладает некоей могучей силой, крайне враждебной для них. Они охотились именно на него.

Гиммлер обернулся. Его глаза сузились, в них зажегся странный, почти фанатичный огонек.

— Если Небеса проявили себя и вступили в войну… Не означает ли это, что они выбрали сторону? Ведь это может поменять абсолютно все расклады. Твоя задача, Карл — понять, как это можно использовать. Если ангелы — враги наших врагов, то они…

— Даже не думайте об этом, мой рейхсфюрер! — Взмахнул руками старик. — Наши сила противна Свету. Она от Тьмы. Так же, как и сила русского ведьмака. В этом мы с ним похожи.

— Тогда почему…

— Просто он представляет для них большую опасность, — старик с полуслова понял, что хотел сказать Гиммлер. — И судя по тому, что я сегодня видел — это действительно так.

— Мы должны завладеть этими знаниями, Карл! — голос рейхсфюрера СС стал тише, но приобрел металлическую твердость. — Русские имеют то, о чем мы лишь можем мечтать — защиту от самих Небес!

— Уже делается, Генрих! — с довольной улыбкой сообщил старик. — Они не додумались уничтожить тот дом, в котором держали оборону. Часть конструктов разрушена — не выдержали такого буйства энергий, но основная масса — уцелела! Я уже отдал приказ своим сотрудникам, они снимают на пленку каждый сантиметр стен того дома. Копируют каждую руну. Мы изучим это. И если мы сумеем воспроизвести эти формулы… Мы станем почти неуязвимы для Небес! А для производства магической энергии у нас имеются миллионы унтерменшей!

— Прекрасно! — Гиммлер ударил ладонью по столу, и его глаза засверкали. — Это меняет всё! С такой защитой… Представь, Карл, наши ударные батальоны из воскрешенных воинов, неуязвимые даже Небесного вмешательства! Подожди-ка… — Он заметался по кабинету как умалишённый. — А не поможет ли эта защита против русских священников и их сил, которые приносят нам столько проблем?

— Да, Генрих, и против них тоже! — воскликнул Вилигут, чьи глаза загорелись тем же фанатичным огнем. — Я всегда говорил, что ты гений! Эти формулы созданы для защиты от чистой божественной силы, но принцип их работы фундаментален! Они создают барьер, отторгающий чистую энергию Света Небес! Церковная благодать славян, их иконы и молитвы — всё это вариации той же силы Света, просто более грубые, примитивные. С помощью этих знаний мы сможем создать щит, который сделает наши войска невосприимчивыми к их проклятым благословениям!

Гиммлер замер на середине кабинета.

— Невосприимчивые к Свету некросолдаты… Армия, которую не остановят ни люди, ни ангелы… — Он резко повернулся к Вилигуту. — Брось все силы на эту работу! Все ресурсы «Аненербе» к твоим услугам! Людей, материалы, энергию — всё, что потребуется! Пусть сдохнут сотни и миллионы недочеловеков, но выдай мне результат!

Старый колдун согласно кивнул:

— Это будет сделано, рейхсфюрер. Но есть одна сложность… — Он помедлил, пытаясь поточнее сформулировать свою мысль. — Не всё так просто… Всё дело в энергии… В её непрерывном поступлении для поддержания формул. Та защита, что мы нашли, требует для своей работы колоссальных затрат. Те русские черпали силу из какого-то невероятного источника. Нам нужен поистине гигантский накопитель. Я сомневаюсь, что резерв одарённого может быть подобных размеров.

— Что ты имеешь ввиду? — переспросил Гиммлер, а его энтузиазм слегка поутих.

— Нам нужен материал для изготовления магических накопителей. А самый подходящий — алмазы. И чем крупнее — тем больше энергии в него поместится.

— А вот ты о чем… — облегчённо выдохнул Гиммлер и снова подошел к окну.

Он уставился на улицы Берлина невидящим взглядом, обращенным «в будущее», уже мерещащееся в мечтах.

— Да, Генрих, нужны алмазы…

— Хорошо. У тебя они будут. Я отдам приказ о конфискации всех бриллиантовых активов в Европе. Мы опустошим музейные и банковские хранилища. Мы снимем все короны и перстни с герцогинь и принцесс! — Его глаза безумно блестели. — Но я хочу увидеть результат не через год, и не через месяц. Я хочу первый работающий прототип щита через неделю. Понял меня, Карл? Неделя!

Вилигут побледнел. Его первоначальная уверенность сменилась леденящим душу осознанием масштаба задачи и безумием требований рейхсфюрера.

— Но, Генрих… Рейхсфюрер… такие сроки… это невозможно! Даже с алмазами… Нужно время, чтобы расшифровать логику конструктов, понять принцип их взаимодействия… Одно неверное движение, одна неправильно начертанная руна — и вместо защиты мы получим взрыв, который сравняет с землей пол-Берлина!

— Риск — это цена величия! — отрезал Гиммлер. — Значит, будешь работать в бункере под Вевельсбургом. Туда же доставят все алмазы. И «сырьё» для генерации энергии. Сделай это, Карл! Тебе ясно?

Старый колдун сглотнул, чувствуя, как по его спине бегут ледяные мурашки. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Магическая война только что перешла на новый, ещё более опасный уровень. И теперь ставкой в ней стала его собственная жизнь, если он ненароком ошибётся в своих расчетах.

Трон, высеченный из цельного куска темного янтаря, сегодня вел себя на удивление странно. Древний артефакт, обычно излучавший могущественное тепло, согревающее Владыку Ада в его ледяных чертогах, сегодня был холоден и тверд, будто глыба вечного льда.

Внутри трона лениво пульсировали огненные жилы, сходившиеся в центре и образуя трепещущий Сигил. Магический символ мерно сжимался и расширялся, пульсируя, словно сердце спящего исполина, но его ритм сегодня раздражал Люцифера, а каждый «удар» отзывался тупой болью в висках.

Падший откинулся на спинку трона, чувствуя, как холод камня проникает всё глубже и глубже, прямо в кости. Его золотисто-янтарные глаза с вертикальными звериными зрачками скользили по знакомым очертаниям его владений, но сегодня они не находили утешения в привычном «домашнем» окружении.

Зеркальный оникс пола отражал «неверные» тени, которые извивались, словно черви под стеклом, и в их мельтешении иногда проступали лица — те, что пали вместе с ним когда-то, но не пожелали подчиниться, либо предали уже и его самого.

Колонны из черного обсидиана уходили ввысь, теряясь в клубящемся тумане под сводами. Их поверхность, испещренная рунами, что были древнее самого Ада, мерцала тусклым багровым светом, словно в глубине камня тлели раскаленные угли — символ его вотчины, его проклятия, его кары. Вот почему он выбрал девятый круг для своего дворца — самый холодный и ледяной из всех.

По стенам тянулись «фрески Падения» — застывшие моменты низвержения ангелов в Бездну, их сияющие доспехи плавились, а лица запечатлелись в беззвучном крике. От этих болезненных воспоминаний, не стершихся из его памяти за пробежавшие тысячелетия, за спиной Люцифера шевельнулись, словно дым, огромные тени былых крыльев — обугленные, бесформенные, вечно напоминающие о падении и потере.

А за спинкой трона, стекая со стен и потолка, клубилась и шевелилась настоящая Тьма. Не простое и жалкое отсутствие света, а осязаемая, живая субстанция, подобная вязкой смоле. Тени его крыльев, сотканных из самой этой тьмы, колыхались, как дым, то распадаясь, то восстанавливая очертания былого величия. Иногда в них проступали даже контуры перьев — не белоснежных, а обугленных адским пламенем.