— Да, товарищ Чума, нам об этом извэстно, — невозмутимо кивнул Иосиф Виссарионович. — Товарищ Шульц — был нэ единственным нашим агентом в Берлине.

— Но это ещё не всё, — продолжил я, обращаясь уже непосредственно к Сталину. — Когда мы вернулись на явочную квартиру Шульца, на нас… напали.

— Кто? — жестко уточнил Берия, и в его голосе послышались стальные нотки.

— Не люди. Похоже, что именно они разгромили лабораторию профессора Трефилова…

— Тожэ ангелы? — произнес Сталин.

— Да, — кивнул я. — Они сравняли с землей целый квартал, кроме нашего дома. Мы едва выстояли, а потом нам пришлось уйти через портал — к тому моменту квартал оказался в кольце оцепления…

Я умолк. В комнате повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием табака в трубке Сталина. Он задумчиво смотрел куда-то в пространство перед собой, а затем его взгляд устремился на меня.

— Про уничтоженный квартал, где находилась явочная квартира, нам тожэ извэстно. Значит, ангелы? Профессор Трефилов нэ зря предупрэждал, что они идут по вашему следу…

Сталин молча раскурил в очередной раз потухшую трубку, его лицо было непроницаемо. Дым заклубился медленными, тягучими кольцами. Наконец он поднял на меня свой тяжелый взгляд.

— Потянем ли мы войну на два фронта, товарищ Чума? Против немецких орд и их оккультистов и против посланников самих Небес?

Вопрос повис в воздухе, острый и неизбежный, как лезвие гильотины. Я посмотрел на испуганное лицо фрау Шмидт, на усталую решимость Вани, на напряженную спину Шульца. Потом перевел взгляд на Берию и, наконец — на Сталина, который ждал моего ответа.

— У нас нет выбора, товарищ Сталин, — тихо, но четко сказал я. — Но у нас внезапно появились могучие союзники. Только скажите мне сначала, Иосиф Виссарионович, как отреагировала Церковь на такое поведение ангелов?

— Там всё сложно… — пыхнув трубкой, произнёс вождь.

Дым из трубки Сталина медленно поднялся к потолку, закручиваясь в причудливые спирали. Тяжёлая тишина в комнате стала ещё плотнее, почти осязаемой. Церковь… Мне показалось, что этот вопрос застал его врасплох, но я ошибся.

— Мы всесторонне обсудили этот вопрос с Патриархом Сергием, — наконец произнёс Иосиф Виссарионович. — Синод затрудняется дать однозначную оценку этому явлению, чтобы не расколоть православное церковное единство. Часть иерархов видит в этих событиях Знамение и Гнев Божий. Другая… — Он сделал очередную затяжку. — Другая считает, что мы имеем дело с Падшими, принявшими личину ангелов Света. Как это было в случае с демоном Хаоса — Раавом. Но все они едины в одном: то, что происходит на наших глазах, не имеет прецедентов в священных писаниях.

Я медленно кивнул. Это было даже больше, чем я надеялся услышать. Необходимо было срочно ликвидировать назревающий раскол в церковной среде. Без доверия и всесторонней помощи священников нам было не победить в грядущем сражении.

— Тогда всё становится на свои места, товарищ Сталин. Эти «ангелы» — совсем не посланники истинного Бога-Творца. Они не торопятся никого спасать, хотя и пытаются стереть с лица земли всё, что, по их мнению, является скверной… Но я могу рассказать, как всё происходило на самом деле…

Берия, до этого момента сохранявший каменное спокойствие, слегка подался вперёд.

— Информация от наших неведомых союзников, Товарищ Чума? Кто они?

— Те, кто когда-то тоже правили в нашем мире, — ответил я. — Те, кого Церковь по указанию Небес веками клеймила как демонов и исчадий ада, но на самом деле они такие же дети Создателя, как и мы с вами, не сделавшие ничего плохого. Это — языческие боги. И они готовы присоединиться к нашей битве, чтобы спасти мир, летящий в пропасть Апокалипсиса.

— Языческие боги? — Сталин снова уставился в пространство перед собой, его пальцы постукивали по чубуку трубки. — Час от часу не легче… Я даже не представляю, как на это всё отреагируют священники.

Он помолчал, обдумывая услышанное, а затем перевел свой взгляд на задумчивого наркома.

— Что скажэшь, Лаврентий?

Берия снял пенсне и медленно, с педантичной аккуратностью начал протирать стекла платком.

— Если отбросить мистическую шелуху, товарищ Сталин, мы имеем факт: появилась новая сила, враждебная к нашим врагам. В условиях войны это можно и нужно использовать. Вопрос в цене и в контроле. — Он вновь водрузил пенсне на переносицу, и его глаза превратились в две блестящие точки. — Они что требуют взамен? Возрождения своих древних культов? Кровавых жертвоприношений? Или еще какого непотребства?

— Нет, — твердо ответил я. — Они хотят лишь одного — шанса на выживание. Они понимают, если мир будет уничтожен — они погибнут вместе с ним. Их мотив — самосохранение. А наш мотив — получить в союзники сущностей, которые знают врага и могут с ним сражаться на равных.

Сталин сделал несколько глубоких затяжек.

— Хорошо, — отрывисто бросил он. — Давайте попробуем использовать и этот ресурс. Но для начала нужно поставить в известность хотя бы Патриарха… Но его реакцию я дажэ нэ могу сэбэ представить… Вот что, товарищ Чума, составьте для начала подробный доклад вместе с Лаврентием Павловичем о наших… потенциальных союзниках. Нам нужно понять, как мы можем с ними… взаимодействовать. — Вождь медленно поднялся из-за стола, прошелся по комнате. — Прежде чем озадачивать церковников, мы его всэсторонне изучим. Товарищ Берия, прошу заняться этим в первую очередь!

— Так точно, товарищ Сталин! — Кивнул нарком, тоже поднимаясь со своего места.

— И обеспечьте нашим гостям отдых. Хороший отдых. Они это заслужили. — Взгляд Вождя скользнул по Шульцу и его жене. — Ваша служба Родине нэ останется без внимания, товарищи. А с вами, товарищ Чума, ми продолжим после вашего отчёта. А теперь отдыхайте…

— Карпов! — крикнул Берия.

Дверь мгновенно отворилась, и в проеме возник все тот же полковник, будто он специально ждал этого сигнала. Берия жестом указал на Шульца и его жену.

— Полковник, разместите этих товарищей с комфортом. Выделите лучший номер, из имеющегося фонда. Отдохните, товарищи, — сказал он, обращаясь уже к супругам. — А вскоре мы решим, какую очередную задачу вам поставить.

Фрау Шмидт впервые за вечер разжала пальцы и неуверенно улыбнулась, ее смятый букет наконец-то опустился на стол.

— Спасибо, товарищи! — Шульц скупо кивнул и, взяв жену под руку, вышел вслед за полковником.

Дверь закрылась, оставив в комнате меня, Ваню и товарищей Берию и Сталина. Вождь затянулся и посмотрел на меня, прищурив глаза.

— А теперь, товарищ Чума, рассказывай всё начистоту! Насколько скверно сейчас обстоят наши дела?

Декабрь 1942 г.

Третий рейх.

Берлин.

В район квартала, разрушенного неведомыми силами, Вилигут приехал лично. И это невзирая на недавнее нападение русских колдунов. Старый генерал постарался защититься, как мог — он обвешался с головы до ног древними родовыми амулетами, в которые напихал столько маны, что окружающий эфир временами трещал и искрил.

Сведения о том, что некие диверсанты, вырвались из кольца окружения при помощи некоего яркого света, растворившись в нём, Карл принял совершенно без какого-либо скепсиса. Ему было известно о существовании довольно сложного древнего конструкта — пространственного портала.

И если русские колдуны-диверсанты им в совершенстве овладели, это означало, что война могла перейти совершенно в другую стадию. Что стоило, например, им открыть портал в личных апартаментах фюрера? Или Генриха Гиммлера? Да и вообще у любого другого высокопоставленного руководителя Третьего рейха, а потом его устранить?

Вот именно — раз и в дамки! Эта мысль была настолько чудовищной и очевидной, что он даже на мгновение ощутил ледяную дрожь в теле, несмотря на мощные амулеты, буквально пышущие жаром от переизбытка энергии.

Он вышел из личного «мерседеса», и его кожаные сапоги утонули в мелкой пыли, пахнущей гарью, разложением и… святостью? Окружающий эфир вибрировал не только от его защитных чар, он нес в себе остаточные эманации Светлых сил, от которых болезненно покалывало кожу.