— Любопытство, — честно признался я. — На карте диких земель это место обозначено как серая зона, неисследованная территория, куда никто не суётся. Естественно, захотелось узнать, что там скрывается.

Феофан хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Любопытство, значит. Хорошая причина, лучше многих других. А что там у вас творится во внешнем мире? Какие новости?

И мы начали рассказывать. О поселении Аксаковых, о бегстве от инквизиции, о Тёмной системе и её противостоянии со Светлой. О том, как многие аристократические рода приняли все условия Светлой и продолжают служить паразиту, который два века сосёт из людей жизненные силы под видом защиты и помощи. Много чего рассказали, в общем.

Феофан слушал внимательно, иногда кивал, иногда качал головой, а один раз даже тихо выругался себе под нос, когда речь зашла о методах работы инквизиции. Было видно, что многое из услышанного его не удивляет, но кое-что всё же оказалось новостью.

— Значит, Светлая до сих пор доминирует, — подытожил он, когда мы закончили. — Живучая тварь. Думал, она давно сдохла от собственной жадности или её кто-нибудь прикончит. Но нет, всё так же сидит на шее у человечества и тянет соки.

— Вы помните мир до систем? — не удержался я от вопроса.

Старик усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то такое, от чего по спине пробежали мурашки. Не страх, скорее благоговение перед человеком, который видел то, о чём остальные могут только догадываться.

— Помню, — кивнул он. — Мне двести двенадцать лет, молодой человек. Когда открылся первый прорыв, мне было девять, и я своими глазами видел, как пространство разорвалось рядом с нашим городом и оттуда полезли твари, каких никто раньше не видел. А потом появилась она… Светлая. Предложила защиту, силу, возможность выжить в новом мире. И люди хватались за эту соломинку, не понимая, что подписывают контракт с дьяволом.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь стену, словно видел там картины двухсотлетней давности.

— А другие системы? — осторожно спросил я. — Тёмная, например?

— Были и другие, — подтвердил Феофан. — Несколько разных систем, каждая со своими особенностями и условиями. Некоторые были честнее Светлой, предлагали более выгодный обмен. Но Светлая оказалась хитрее и безжалостнее всех остальных. Она не просто вербовала себе сторонников, она уничтожала конкурентов. Методично, беспощадно, не оставляя никого в живых.

— И Тёмную тоже? — уточнил я.

— И её тоже. Хотя Тёмная продержалась дольше других, у неё были свои хитрости. Но в итоге и она пала, как и все остальные. По крайней мере, так мы думали до недавнего времени.

Он посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, и я понял, что этот старик знает гораздо больше, чем рассказывает.

— Твоя система тоже молчит здесь, верно? — это был не вопрос, скорее констатация факта.

— Да, — не стал отрицать я. — Связь пропала сразу, как мы вошли в серую зону.

— Защитный барьер, — пояснил Феофан. — Наши предки создали его специально, чтобы системы не могли дотянуться до Убежища. Любая система, не только Светлая. Мы не делаем различий между паразитами.

Последняя фраза прозвучала с лёгким намёком, но я решил не обижаться. В конце концов, с их точки зрения любая система это зло, и я не в том положении, чтобы спорить с хозяевами дома, которые приютили нас и накормили.

— Расскажите про войну, — попросил вдруг Архип, который всё это время молча слушал разговор. — Про ту самую, когда уничтожали системы. Что тогда происходило?

Феофан вздохнул и налил себе ещё кваса из кувшина.

— Долгая история, старик. Но если коротко, то это была бойня. Светлая натравливала своих последователей на носителей других систем, обещая им награды и повышение статуса за каждую убитую «еретическую» голову. Людей убивали прямо на улицах, в их собственных домах, на рабочих местах. Достаточно было просто заподозрить кого-то в связи с чужой системой, и толпа фанатиков уже неслась вершить правосудие.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мы бежали сюда, в дикие земли, потому что это было единственное место, куда Светлая не могла дотянуться. Здесь слишком много прорывов, слишком много опасностей, и её драгоценные системщики не желали рисковать своими жизнями ради горстки беглецов. А мы… мы научились выживать без системной помощи. Научились использовать магию напрямую, без посредников. И построили это место.

Он обвёл рукой комнату, и этот жест каким-то образом включал в себя всё поселение, все двести лет его существования, все поколения людей, которые здесь родились, жили и умирали.

— Убежище существует уже почти два века, — продолжил он. — Мы принимаем всех, кто готов отказаться от системы и жить свободно. Не так много желающих, как вы понимаете, большинство людей слишком привыкли к своим цепям.

— Ага, — усмехнулся я, — А может просто это серые земли и о них никто не знает. Не думаю, что вы вкладываетесь в рекламу, чтобы другие о вас узнали.

— Ну да, это тоже проблема, — развел руками старик, — Но желающих все равно принимаем, если что…

Ужин затянулся далеко за полночь. Феофан оказался прекрасным рассказчиком и собеседником, несмотря на свой возраст, а может быть именно благодаря ему. За двести лет жизни он накопил столько историй и знаний, что хватило бы на целую библиотеку. Рассказывал о первых годах существования Убежища, когда каждый день был борьбой за выживание. О том, как они учились закрывать прорывы своими силами, о магах, которые достигли такого уровня мастерства, что могли бы посоперничать с любым системщиком высокого ранга.

Я слушал и мотал на ус, понимая, что эта информация бесценна. Если люди смогли двести лет жить и развиваться без системы, значит это возможно, значит мои предположения действительно верны.

И ещё одна мысль не давала покоя: если Тёмная была уничтожена вместе с другими системами, то как она вернулась? Нашла лазейку в защитных барьерах? Или просто затаилась где-то на краю реальности, выжидая подходящий момент? И главное, чего она хочет на самом деле?

Вопросов было больше, чем ответов. Но по крайней мере теперь я знал, где их искать.

Разговор за ужином прошёл на удивление мягко и тепло, хотя я подозревал, что старик рассказал нам далеко не всё. Феофан постоянно ссылался на то, что мы только с дороги, что устали, да и сам он уже не молод, а время клонится к ночи.

В итоге мы в основном делились новостями о том, как нынче устроен внешний мир, потому что старик не был в обжитых землях уже несколько десятков лет и всю информацию получал исключительно от своих разведчиков. А те тоже в города не заходили, наблюдали издалека и то скорее ради собственного любопытства, чем по какой-то необходимости.

Раньше, как выяснилось, им ещё удавалось как-то торговать с внешним миром. Один из жителей поселения регулярно контактировал с какими-то контрабандистами, сбывал им трофеи из прорывов, которых тут в достатке, а взамен выкупал по совершенно конским ценам всё необходимое. Одежду, например, материалы, которые здесь добыть довольно сложно, различные продукты, инструменты. В целом можно было обойтись и без этого, но просто хотелось чего-то новенького, какого-то разнообразия в быту.

— А что случилось с этим торговцем? — поинтересовался я, заметив, что Феофан говорит о нём в прошедшем времени.

— Умер лет двадцать назад, — старик покачал головой. — Возраст взял своё, да и тренировался мало, а замены так и не нашлось. Молодёжь не горит желанием рисковать, выбираясь наружу, да и контакты его остались при нём. Так что живём теперь тем, что есть.

Когда пришло время укладываться, Феофан разместил всю группу по комнатам в своём же доме и даже отказался от охраны, когда Мира предложила выставить караул.

— Девочка, ты серьёзно думаешь, что я настолько стар и немощен? — фыркнул он, и в его глазах мелькнули озорные искорки. — Да и ребята нормальные, сразу видно. А что система у них, так это не беда, не о чем переживать.