Мира только пожала плечами и ушла, бросив на нас напоследок оценивающий взгляд. Кажется, она до сих пор не определилась, что о нас думать, но по крайней мере активной враждебности не проявляла, и на том спасибо.

Комната, которую мне выделили, оказалась небольшой, но уютной. Деревянная кровать с набитым соломой матрасом, небольшой столик у окна, пара крючков на стене для одежды. Ничего лишнего, но всё необходимое присутствовало. Уснул почти мгновенно, стоило только голове коснуться подушки, что неудивительно после такого насыщенного дня.

Утром проснулся довольно рано, но городок уже давно не спал. Здесь люди привыкли вставать с первыми лучами солнца и сразу браться за работу. Не знаю, правда, почему так, потому что обычно подобный уклад характерен для деревень и связан с необходимостью использовать световой день по максимуму.

В темноте много не наделаешь, а света от свечей или лучин недостаточно для серьёзной работы. Но здесь хватало магических светильников, я видел их ночью, когда проснулся по естественным надобностям. Мягкий голубоватый свет освещал коридоры и улицы, так что проблем с освещением у местных явно не было. Видимо, просто привычка, передающаяся из поколения в поколение.

Феофан уже ждал нас внизу и сразу пригласил позавтракать. На столе дымилась каша с какими-то ягодами, стояли кувшины с молоком и тем самым квасом, который я уже успел распробовать вчера. Простая еда, но сытная и вкусная, без всяких изысков, зато от души.

— Ну что, отдохнули? — поинтересовался старик, когда мы расселись вокруг стола. — Вижу по лицам, что да. Вот и славно. Сегодня покажу вам наше хозяйство, чтобы вы понимали, как мы тут живём. А то разговоры разговорами, но лучше один раз увидеть.

После завтрака началась экскурсия. Феофан оказался на удивление бодрым для своего возраста и шагал по улочкам поселения довольно резво, так что нам приходилось иногда прибавлять шагу, чтобы не отстать. Первым делом он повёл нас к мастерским, которые в основном расположились в отдельном квартале на краю поселения.

Кузница встретила нас жаром и мерным звоном металла. Здоровенный мужик с руками толщиной с моё бедро вовсю орудовал молотом, но при этом его ладони светились мягким оранжевым светом. Я присмотрелся внимательнее и понял, что он использует магию напрямую, примерно как я, но совсем в другой плоскости. Той же магией он плавил металл в тигле, не используя мехов и почти не подкладывая угля, закалял готовые изделия и наделял их какими-то дополнительными свойствами, природу которых я пока не мог определить.

— Мастер Горан, — представил его Феофан. — Лучший кузнец в Убежище, да и за его пределами, думаю, немногие могут с ним сравниться.

Горан оторвался от работы и кивнул нам, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Взгляд у него был оценивающий, но не враждебный.

— Системщики, значит, — констатировал он, и это прозвучало скорее как наблюдение, чем как обвинение. — Давно таких не видел. Ну, добро пожаловать, коли пришли с миром.

Подмастерье, сидевший в углу кузницы за отдельным столом, старательно выводил руны на почти готовом клинке. Работа была кропотливая, требующая полной концентрации, и парень даже не поднял головы, когда мы вошли. Только когда он закончил очередной символ и отложил инструмент, мастер подошёл проверить результат. Придирчиво осмотрел каждую линию, удовлетворённо кивнул и забрал клинок, чтобы напитать руны энергией. Его руки снова засветились, на этот раз более ярким, почти белым светом, и руны на металле отозвались, вспыхнув на мгновение и тут же погаснув.

— Всё это без системных навыков, — негромко пояснил Феофан, наблюдая за моим лицом. — Чистая магия, которой можно научиться, если приложить достаточно усилий. Система предлагает лёгкий путь, готовые решения, но при этом забирает часть твоей силы и делает тебя зависимым. Мы выбрали сложный путь, но зато всё, что имеем, принадлежит только нам. — впрочем, мог бы этого и не говорить, все-таки о подобном догадался уже давно.

Из кузницы мы направились к артефактору. Его мастерская располагалась в отдельном здании, и я сразу понял почему. Внутри царил такой творческий беспорядок, что непосвящённому человеку показалось бы, будто здесь недавно произошёл взрыв. Повсюду валялись какие-то детали, кристаллы, схемы, записи на пожелтевших листах бумаги. На столах громоздились незаконченные проекты в разной степени готовности.

— Не обращайте внимания на бардак, — артефактор, худощавый мужчина лет пятидесяти с взъерошенными седыми волосами, даже не повернулся к нам, продолжая возиться с каким-то сложным механизмом. — Я знаю, где что лежит, и этого достаточно.

Он наконец оторвался от своего занятия и посмотрел на нас, близоруко щурясь.

— А, гости! Феофан, ты бы предупредил заранее, я бы хоть пыль смахнул. Хотя кого я обманываю, ничего бы я не смахнул.

Артефактора звали Велимир, и он оказался на удивление разговорчивым для человека, занятого столь сложным ремеслом. Охотно показал нам несколько своих работ, объяснил принципы действия, даже продемонстрировал пару артефактов в действии. Особенно меня заинтересовал небольшой кристалл, который при активации создавал вокруг носителя защитный барьер, способный выдержать несколько сильных ударов.

— Аналог системного щита, но куда более выборочный, — пояснил Велимир. — Вливаешь энергию и пользуешься, а щит уже сам будет разбираться, какие удары для тебя опасны, а какие — нет. И поймет это уже на основании твоего энергетического фона…

— И сколько времени ушло на его создание? — поинтересовался Архип, с профессиональным интересом разглядывая кристалл.

— Этот конкретный экземпляр делал около месяца, — артефактор пожал плечами. — Но это потому что новая технология, а теперь могу штамповать их десятками, была бы нужда.

Следующей остановкой стала алхимическая лаборатория. Здесь, в отличие от артефакторской мастерской, царил идеальный порядок. Каждая склянка стояла на своём месте, каждый ингредиент был подписан аккуратным почерком, реторты и перегонные аппараты сверкали чистотой. Алхимик, сухонькая женщина неопределённого возраста с цепким взглядом, встретила нас у входа.

— Ничего не трогать, ни к чему не прикасаться! — сразу предупредила она. — Некоторые составы реагируют на чужую магию, а у вас системная энергетика фонит за версту.

— Приятно познакомиться, — пробормотал я, невольно отступив на шаг от стеллажа с подозрительно булькающими склянками.

Алхимика звали Агата, и она действительно производила впечатление человека, который не потерпит беспорядка ни в своей лаборатории, ни в своей жизни. Несмотря на первоначальную строгость, она охотно рассказала о своей работе, показала несколько готовых зелий и даже позволила понюхать одно из них, предварительно убедившись, что оно безопасно.

Зелье исцеления местного производства пахло травами и чем-то цитрусовым, и я, как целитель не мог не заинтересоваться составом. Агата, заметив мой профессиональный интерес, немного смягчилась.

— Основа на вытяжке из корня живицы, — пояснила она. — Плюс несколько стабилизаторов и катализатор на основе кристаллической пыли. Стандартный рецепт, но у каждого алхимика есть свои секреты, делающие его зелья уникальными.

Экскурсия продолжалась до самого обеда. Мы заглянули к ткачам, где магия использовалась для создания особо прочных нитей, к плотникам, чьи изделия благодаря рунной обработке служили десятилетиями, к стеклодувам, производящим те самые магические светильники, которые освещали улицы поселения. Везде одна и та же картина: мастера работали с магией, и результаты их труда говорили сами за себя.

Люди по-прежнему смотрели на нашу группу с недоверием, но без агрессии или какой-то явной злобы. Скорее с осторожным любопытством, как смотрят на экзотических животных в зверинце или на негров посреди небольшого городка. Некоторые даже здоровались, правда коротко и сдержанно, но всё же это было лучше, чем откровенная враждебность.

— Привыкнут, — заметил Феофан, перехватив мой взгляд. — Дайте им время. Двести лет изоляции, это знаете ли накладывает отпечаток. Для них системщики это что-то вроде страшной сказки, которую рассказывают детям на ночь. И вдруг эта сказка заявляется к ним в гости собственной персоной.