Я невольно выпрямился в кресле. Аристократия уже заинтересовалась? Это неожиданно, хотя и вполне логично. Если новые правила коллегии затрагивают всех пациентов, то аристократы страдают от них ничуть не меньше простолюдинов. А может и больше, учитывая их самомнение и нежелание терпеть неудобства.

— Слушаю вас, — спокойно проговорил я.

— Эти содомиты из коллегии, — барон произнёс слово с такой брезгливостью, что я почти физически ощутил его гримасу, — окончательно свихнулись. Я обратился к целителю с порезом на руке, с обычным порезом! А он начал стягивать с меня штаны и лезть ко мне с каким-то градусником! Я чуть не убил его на месте!

— Понимаю ваше возмущение, — начал я, но барон меня перебил.

— Возмущение? Да какое там возмущение! Я в ярости! Они мне что-то про мочу и вкусовой анализ рассказывают, а рука до сих пор болит, между прочим!

Я откинулся на спинку стула, обдумывая ситуацию. С одной стороны, визит к аристократу это риск засветиться. С другой стороны, я и так со всех сторон засвечен, а расположение барона могло открыть двери к той части общества, куда профсоюз пока не добрался. Аристократы имеют влияние, связи, деньги, и если они начнут поддерживать альтернативу коллегии, это может изменить расстановку сил в городе.

— Ну так и чем могу помочь?

— Как чем? — рявкнул барон. — Вы же нормальные целители, без всех этих извращений? Так приезжайте и вылечите меня нормально! И целителя моего заодно посмотрите, может ещё можно ему мозги на место вправить!

Решение пришло почти мгновенно. В конце концов, я и так уже по уши увяз в этой истории с профсоюзом, так что один визит к барону погоды не сделает. Зато может принести пользу в долгосрочной перспективе.

— Диктуйте адрес, — произнёс я, доставая чистый лист бумаги. — Буду в течение часа.

Имение барона Твердлова располагалось на окраине города и с первого взгляда напоминало скорее военную базу, чем аристократическую усадьбу. Я вылез из такси, расплатился с водителем и несколько секунд просто стоял у ворот, разглядывая открывшуюся передо мной картину и пытаясь понять, не ошибся ли адресом.

По территории усадьбы сновали люди в военной форме, причём не в той парадной, которую обычно носят охранники богатых домов для солидности, а в настоящей полевой, потёртой и явно побывавшей не в одном бою. На утоптанной площадке справа от главного здания группа бойцов отрабатывала какие-то приёмы рукопашного боя под руководством седого инструктора с такой суровой рожей, что мне захотелось встать по стойке смирно просто от одного взгляда на него. Чуть дальше виднелся полигон с мишенями, откуда доносились редкие хлопки выстрелов и команды на чистом мате без лишних примесей ненужных цензурных слов.

Техники здесь тоже хватало с избытком. Несколько бронированных внедорожников стояли в ряд у длинного ангара, из которого доносилось характерное жужжание сварочного аппарата и грохот металла о металл. Кто-то там явно собирал что-то серьёзное, и судя по размерам видневшегося через открытые ворота каркаса, речь шла о чём-то вроде бронированного вездехода, способного пережить прямое попадание из гранатомёта.

Да уж, интересное местечко… И этот барон явно не полагается на наемников, вся военная мощь у него своя. Удобно, ведь ему даже для зачистки сложных высокоранговых прорывов не требуется помощь извне.

После всех этих напыщенных аристократов с их золочёными каретами и слугами в ливреях было приятно увидеть кого-то, кто относится к безопасности серьёзно и явно понимает, что в этом мире выживает только тот, кто готов за себя постоять.

Не успел я сделать и шага к воротам, как передо мной словно из-под земли вырос здоровенный детина в камуфляже и с автоматом на плече. Никаких тебе церемонных поклонов, только короткий оценивающий взгляд и лаконичный вопрос:

— К барону?

— К нему, — кивнул я. — Меня ожидают.

Гвардеец молча развернулся и зашагал к главному зданию, даже не потрудившись проверить моё утверждение или уточнить имя. То ли барон предупредил охрану о визите целителя, то ли здесь вообще не принято задавать лишних вопросов. В любом случае меня это устраивало, потому что объяснять каждому встречному, кто я такой и зачем пришёл, порядком надоело ещё в городе.

Главное здание усадьбы тоже не отличалось показной роскошью, к которой я успел привыкнуть в домах местной аристократии. Крепкие каменные стены, узкие окна, больше похожие на бойницы, массивная дверь, которая явно выдержала бы таранный удар. Внутри было прохладно и пахло оружейной смазкой, а на стенах вместо картин и гобеленов висели карты местности с нанесёнными на них пометками и какие-то тактические схемы.

Меня провели не в гостиную и не в кабинет, как я ожидал, а в просторное помещение, которое явно служило чем-то вроде комнаты для планирования операций. Большой стол в центре был завален картами, документами и какими-то чертежами, вокруг него стояли несколько человек в военной форме, а во главе всего этого восседал сам барон Твердлов.

Выглядел он именно так, как я себе и представлял по голосу из телефонной трубки. Массивный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором каждая морщина рассказывала отдельную историю о боях, походах и решениях, которые не всегда были простыми. Глаза у него были цепкими и внимательными, из тех, что сразу примечают каждую деталь и никогда ничего не забывают.

— О, прибыл! — барон поднял на меня взгляд и кивнул в знак приветствия, даже не подумав встать из-за стола. — Ну давай, подлечи по-быстрому, а то рука отвалится ещё.

Он поднял забинтованную конечность, и я сразу обратил внимание на состояние повязки. Бинты были наложены кое-как, явно в полевых условиях, и успели пропитаться кровью до такой степени, что местами приобрели бурый оттенок. Запах, который я уловил даже с расстояния нескольких метров, тоже не предвещал ничего хорошего.

— Не знаю, что там у неё за дела, — продолжал барон, небрежно махнув раненой рукой, — но почему-то не срастается и болит всё сильнее. Думал, само пройдёт, но видно не судьба.

— Давно получили? — поинтересовался я, подходя ближе.

— Два дня назад. Какая-то тварь из прорыва куснула, ерунда вроде, но вот теперь что-то не то.

Два дня с таким ранением это довольно много, особенно если учесть, что местная фауна редко отличается стерильностью когтей и зубов. Хотя уровень у него явно не десятый и характеристика стойкость вряд ли составляет единичку… Но все равно, не всегда характеристики справляются со своей работой, особенно если в дело вступает какая-нибудь особо заразная бацилла.

— Нужно осмотреть, — пожал я плечами, присаживаясь рядом с бароном. — Придётся размотать бинты, будет неприятно. Могу предложить обезболивание перед процедурой.

Твердлов фыркнул так, словно я предложил ему надеть розовое платье и станцевать на столе.

— Некогда мне с обезболиванием возиться, дел по горло. Разматывай так, я потерплю.

Он даже не отвернулся от карты, на которой один из командиров как раз показывал какие-то точки и объяснял план предстоящей зачистки. Просто положил руку на край стола и продолжил совещание, как будто осмотр гноящейся раны был чем-то вроде почёсывания за ухом.

Ну что ж, как скажете, господин барон. Я аккуратно взялся за край повязки и начал разматывать, стараясь не дёргать присохшую к ране ткань слишком резко. Бинты отходили неохотно, местами пришлось размачивать их антисептиком, и каждый раз, когда очередной слой отлеплялся от кожи, я всё отчётливее понимал, что дело дрянь.

Когда последний бинт наконец был снят, моим глазам открылась картина, которая вызвала бы приступ паники у любого нормального человека. Рана шла от запястья почти до локтя, глубокая и рваная, с неровными краями, которые за два дня успели воспалиться до такой степени, что выглядели почти чёрными. Кожа вокруг опухла и приобрела нездоровый багровый оттенок, при пальпации ощущалась флюктуация, а температура тканей была повышена минимум на два-три градуса относительно нормы. Запах, который я уловил ещё издалека, теперь стал совершенно ясным, с характерными сладковатыми нотками разложения.