Ну так что, Володя? Создашь артефакт?

— Создам, — ответил я, и в тот же момент почувствовал, как через руки потекла энергия, формируя в ладонях небольшой предмет. Процесс был странным, не похожим ни на создание обычных артефактов, ни на работу изолятора. Скорее это напоминало то, как Тёмная однажды сформировала для меня артефактное кресло, только масштабнее и серьёзнее.

Через минуту в руках лежал фиолетовый кристалл, пульсирующий глубоким фиолетовым светом. Что-ж, теперь есть страховка от будущего, которое может оказаться совсем не таким светлым, как хотелось бы.

Утро наступило неожиданно быстро, как это всегда бывает, когда полночи не спишь, а бродишь по городу, переваривая информацию, способную перевернуть мировоззрение. Я стоял на балконе комнаты, которую мне выделили, и смотрел на просыпающийся город. Первые лучи солнца скользили по крышам, где-то внизу загрохотал грузовичок, чей-то голос выкрикнул что-то про свежую рыбу, и столица начала свой обычный утренний ритуал, не подозревая о том, что один бывший врач из другого мира держит в кармане халата возможность изменить судьбу миллионов.

Два артефакта. Изолятор и разрыватель. В одном кармане инструмент освобождения, в другом страховой полис на случай, если освободители окажутся не лучше угнетателей. Полный комплект, чтобы не зависеть ни от кого.

Забавно получается. Пришёл в этот мир умирающим, выброшенным, никому не нужным. Третьесортный безымянный целитель с характеристиками лягушки, которого даже система умудрилась оскорбить при первой же встрече. А теперь вот стою на балконе, сто двенадцатый уровень, два с лишним миллиона людей подключены к системе, оператором которой я являюсь, и в кармане пара кристаллов, каждый из которых стоит больше, чем весь этот город со всеми его жителями.

Светлая хотела контролировать. Контролировала двести лет и чуть не уничтожила всё живое своей жадностью. Тёмная хочет… Чего? Выжить? Отомстить? Искупить вину? Подгадить, как она сама выразилась? Наверное, всё вместе, и по-своему я даже могу её понять. Осколок, отрезанный от основного тела, брошенный в чужом мире, без надежды на воссоединение. Не самая завидная участь, если подумать.

А я? Чего хочу я?

Наверное, того же, чего хотел всегда. Того же, чего хотел, когда шёл учиться в медицинский, когда пахал на две ставки в районной больнице, когда делал последний надрез перед инфарктом, и того же, чего хотел, когда лечил первых пациентов в этом мире. Чтобы люди не страдали без причины. Чтобы у каждого был выбор. Чтобы никто не забирал у тебя жизнь просто потому, что может себе это позволить.

Светлая этого не даст никогда. Тёмная… может быть. Посмотрим.

Убрал оба артефакта в карман халата, глубже, чтобы не вывалились, и пошёл вниз. День предстоял длинный, и у целителя всегда найдётся работа.

*Три месяца спустя*

Сумерки опускались на дикие земли, окрашивая небо в оттенки меди и ржавчины. Костёр потрескивал, выбрасывая в воздух мелкие искры, и я сидел рядом на своём артефактном кресле, наслаждаясь теплом и тишиной. Рядом, свернувшись клубком у моих ног, сопел енот, который так и не отстал за все эти месяцы.

Наглое, вороватое и совершенно бессовестное животное, которое обожало красть блестящие вещи, гадить в чужую обувь и издавать торжествующее «кекекек» в самые неподходящие моменты. И при этом умудрялось оставаться единственным существом, которое ни разу не попросило меня стать президентом, министром или хотя бы заведующим отделением.

Скучно тебе не будет? — лениво поинтересовалась Тёмная.

— С тобой в голове? Вряд ли. — усмехнулся я.

Я серьёзно. Ты мог бы стать кем угодно. Императором, главой Совета, командующим армией. А ты выбрал… это.

— Что «это»? — я усмехнулся, глядя на звёзды, которые начинали проступать на темнеющем небе. — Сидеть у костра, сражаться с монстрами и лечить? По-моему, отличный план. Остальное не так важно.

Люди могут решить, что ты бросил их.

— Люди прекрасно справляются сами. А если понадоблюсь, они знают, где меня искать. И знают, что у них есть выбор, а это главное.

Енот пошевелился во сне, перевернулся на спину и выставил лапы в воздух, демонстрируя такую степень блаженства, которая недоступна ни целителям, ни системам, ни даже бывшим императорам. Подбросил веток в костёр и откинулся в кресле, позволяя усталости наконец взять своё.

Мир изменился. Не стал идеальным, нет, до идеала ему так же далеко, как мне до выходного дня в районной больнице, то есть бесконечно далеко в теории и примерно никогда на практике. Тёмная по-прежнему забирала свои двенадцать процентов, и по-прежнему оставалось неизвестным, не начнёт ли она со временем повышать эту цифру. Прорывы по-прежнему возникали, монстры по-прежнему убивали людей, а болезни и травмы никуда не девались, потому что даже самая продвинутая магия не отменяет законы биологии.

Но теперь у людей есть выбор. Подключаться или нет, к кому подключаться, и что делать, если выбранная сторона окажется не тем, за что себя выдаёт.

А один бывший врач из другого мира получил то, чего ему так не хватало в прошлой жизни. Не власть, не уровни и не системные навыки, а возможность действительно помогать людям. Не латать дыры в бесконечном потоке пациентов, зная, что на каждого вылеченного приходится десяток тех, до кого руки так и не дошли, а помогать по-настоящему, с полной отдачей, используя все свои знания и способности.

Это не идеальный финал. Но идеальных финалов не бывает, это я как врач могу сказать с полной уверенностью. Бывает только жизнь, со всеми её несовершенствами, компромиссами и неразрешимыми противоречиями. И если ты можешь сделать эту жизнь хоть немного лучше для тех, кто рядом, значит, ты прожил её не зря.

Енот открыл один глаз, посмотрел на меня, оценил обстановку и снова закрыл, признав её удовлетворительной. Костёр догорал, звёзды медленно кружились над головой, и где-то далеко за горизонтом новый день уже готовился сменить уходящую ночь.

А целитель сидел у костра и улыбался, потому что впервые за очень долгое время ему было по-настоящему хорошо.

Сегодня день был хороший,

И вчера был такой же.

А, видимо, дальше — больше.

Дело ближе к ночи,

Но лягу немного попозже.

Так-то. Бывали дни и пожёстче.

Так-то. Раньше было сложно.

Так-то. Стало попроще.

Брызжет дождик осторожно[1].

Вот с хрена ли ко мне с утра привязался этот долбаный трек? Два дня он у меня в мозгах наяривал, словно бесконечная заезженная пластинка! И где я его только зацепить умудрился? Наверное, перед самым выходом в рейд Генка в блиндаже эту лабуду, как обычно, себе под нос бормотал. Это у него типа ритуала перед боевым заданием. Кто-то Богу молится, а кто-то вот так — рэпчину втихаря толкает.

Так-то Генка у нас завзятый рэпер — до начала войны даже в какой-то хип-хоп группе тексты зачитывал. Или, как оно у них там правильно называется? Такое у него хобби на гражданке было, хоть он и пацан возрастной — две чеченских за плечами. Кому-то рыбалка с охотой в тему, а кому-то — рэп. Вот и пристал ко мне этот навязчивый мотивчик, словно банный лист к жопе.

Но, поначалу-то все, как по нотам шло — один в один, как в той песне: сегодня день был хороший, и вчера был такой же. Да и рейд, в общем-то, не особо трудным считался — серьезных формирований врага в районе Тарасовки, куда выдвинулась вчерашним ранним утром наша разведгруппа, быть не должно. Вот за этим-то и пошли, чтобы их дислокацию и численность уточнить. Руководство готовило прорыв обороны противника именно в этом направлении.