Самое интересное их ждёт впереди, когда придётся применять теорию на практике, но пока пусть хотя бы разберутся, где у человека находится печень и почему нельзя лечить почечную колику усиленной регенерацией мочевого пузыря. И ведь они еще не знают, что практика включает в себя не только лечение пациентов… Повышать уровни тоже придется, без этого никак.

Приём пациентов шёл параллельно с набором персонала. Периодически из кузова доносились крики вроде: «Светлая Система мразь!», после чего следовала вспышка Изолятора, и можно было заводить следующего кандидата на отключение. Конвейер работал исправно, и день шёл как обычно, без особых происшествий и неожиданностей.

Всё изменилось около полудня, когда к грузовику подъехала неприметная белая машина.

Вернее, она казалась неприметной только на первый взгляд, потому что при более внимательном рассмотрении становилось очевидно, что это очень дорогой автомобиль, просто без лишних украшений и золотых завитушек. Седан с тонированными стёклами, явно бронированный, явно с усиленным двигателем. Такие машины обычно возят очень важных и очень неприятных людей.

Передняя дверь открылась, и оттуда вышел мужчина в белоснежных сверкающих одеяниях, расшитых золотом. Длинный халат или мантия, точнее не разберёшь, с какими-то символами и вензелями, с высоким воротником и широкими рукавами. На груди болтался массивный медальон, тоже золотой, тоже сверкающий. Над головой горела иконка первого сорта, яркая и переливающаяся всеми цветами радуги.

Он вышел, огляделся по сторонам и тут же скривился, словно ему почему-то резко стало противно здесь находиться. Потом посмотрел на очередь из страждущих пациентов и желающих устроиться на работу, и на его лице отразилось нескрываемое отвращение, будто перед ним стояли не люди, а какие-то мерзкие насекомые.

— Разойтись! — рявкнул он, и голос его прозвучал так, будто он привык отдавать приказы и еще больше привык, что их немедленно выполняют. — Все вон отсюда! Живо!

И люди действительно начали расходиться. Кто-то попятился назад, кто-то развернулся и пошёл прочь, кто-то просто исчез, словно растворился в воздухе. Очередь, которая ещё минуту назад тянулась до самого угла, начала таять на глазах, и через полминуты у грузовика не осталось практически никого.

— Что уставились? — мужик в белоснежных одеяниях повернулся к тем немногим, кто ещё не успел убежать. — Я сказал: вон! Не заставляйте повторять дважды!

Последние смельчаки поспешили ретироваться, и теперь между грузовиком и дорогой осталось только пустое пространство с примятой травой, да мужик в золоте, который величественно направился к кузову.

Даже желающие устроиться на работу разбежались кто куда, хотя их вроде бы это не касалось напрямую. Разве что не убежали те, кто уже принял Тёмную и сидел в соседнем автобусе, но и они притихли, попрятались за сиденьями и даже от книжек отвлеклись, явно не желая привлекать к себе внимание этого неприятного типа.

Мужик остановился у входа в кузов, поморщился от запаха антисептика и лекарств, который неизбежно сопровождает любое медицинское учреждение, и постучал кулаком по металлической стенке.

— Эй, там! Кто тут главный? Немедленно выйти!

Я неторопливо отложил в сторону бинты, которые как раз сворачивал для удобства хранения, встал со складного кресла и подошёл к открытому проёму кузова, откуда был виден весь этот напыщенный индюк в золоте. Выходить наружу и вставать перед ним навытяжку явно не собирался, так что просто облокотился о край кузова и посмотрел на визитёра сверху вниз.

— Да-да? Чем могу помочь?

— Ты здесь главный? — мужик окинул меня оценивающим взглядом, явно не впечатлился увиденным и скривился ещё сильнее. — Ты тот самый целитель, который устроил здесь этот балаган?

— Балаган — это сильно сказано, — пожал я плечами. — Скорее мобильный медицинский пункт для оказания помощи нуждающимся. А вы кто такой, если не секрет?

Мужик аж задохнулся от возмущения, будто я сказал что-то немыслимое.

— Ты не знаешь, кто я? — переспросил он таким тоном, словно незнание его персоны было смертельным грехом. — Да как ты смеешь⁈

— Смею, смею, — кивнул я. — Так всё-таки, кто вы и что вам нужно? У меня пациенты были, пока вы их всех не разогнали.

— Я… — мужчина сжал кулаки и побагровел от злобы, — Я…

— Головка от… гвоздя. — вырвалось, ничего не смог с собой поделать. Но рифма пришла самостоятельно и совершенно неожиданно. Наверное, система подбросила, не иначе. — Ну да ладно, — махнул я рукой, а то бедолага вот-вот лопнет от возмущения. Все-таки есть у меня догадки, кто на самом деле стоит передо мной, и потому лучше разрешить этот вопрос поскорее. — Наверное, вы пришли за медицинской помощью. Давайте не будем откладывать дело в долгий ящик… — поводил ладонью у его лица, что-то поколдовал ради приличия и для создания видимости.

— Что ты делаешь? — процедил он сквозь зубы.

— М-м-м… Вижу, понял, с чем вы пришли, — я сделал задумчивое лицо и покивал головой, изображая глубокомысленный анализ. — Геморрой, да?

— Что⁈

— Геморрой, — повторил я невозмутимо. — Судя по вашей походке, осанке и манере держаться, у вас выраженный геморрой, скорее всего третьей или четвёртой степени. Наружные узлы, возможно с тромбозом. Отсюда и раздражительность, и желание на всех орать. Понимаю, неприятная болячка, особенно когда приходится целый день сидеть в мягком кресле и подписывать бумажки.

Лицо инспектора пошло пятнами. Сначала побледнело, потом покраснело, потом приобрело какой-то багровый оттенок, который я обычно наблюдал у пациентов с острым гипертоническим кризом.

— Ты… Ты!.. — он задыхался от ярости, не в силах подобрать слова. — Да как ты смеешь!..

— Могу подлечить, если хотите, — предложил я с самым невинным видом. — У меня большой опыт в проктологии. Малоинвазивные методы, минимальный период восстановления, никаких шрамов и рубцов. Через пару дней будете как новенький, сможете сидеть на своих заседаниях сколько угодно без малейшего дискомфорта.

— Я тебя уничтожу! — прошипел он. — Ты даже не представляешь, что тебя ждёт!

Не стал его слушать и закрыл у него перед носом дверь. Что-ж, проорется и уйдет, полагаю. Насколько я понял, это какой-то инспектор от коллегии, все-таки вряд ли они забыли про меня так быстро. А с такими у нас разговор короткий.

Вова, ты прекрасен, — прокомментировала Тёмная в моей голове. — Я записала этот разговор, буду пересматривать в минуты тоски и печали… Никогда еще этот мир не видел, чтобы кто-то вот так разговаривал с Инквизитором Светлой системы!

— Погоди-ка, — я машинально поднял руки и замер, — В смысле? Каким еще инквизитором?

Утро для герцога Аксакова выдалось на редкость приятным. Проснулся он с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь плотную ткань походного шатра, и некоторое время просто лежал, наслаждаясь непривычным ощущением абсолютного покоя. Никаких системных уведомлений, никаких срочных заданий, никакого давящего присутствия Светлой в голове. Только тишина, пение птиц снаружи и блаженное осознание того, что впервые за несколько десятилетий он по-настоящему свободен.

Бессистемность оказалась совсем не такой страшной, как её описывали в официальных брошюрах и предупреждениях высших блюстителей системы. Наоборот, без постоянного надзора Светлой думалось легче, дышалось свободнее, и даже старые раны, которые целители так и не смогли залечить до конца, перестали ныть по утрам.

Может быть, это был эффект плацебо, а может быть, паразитическая система действительно высасывала из него жизненные силы все эти годы, и теперь организм наконец-то начал восстанавливаться без её вмешательства.

Впрочем, Максим не питал иллюзий насчёт полной независимости. Большинство его людей были подключены к Тёмной Системе, и герцог относился к этому с философским спокойствием. Если уж выбирать между двумя системами, то Тёмная определённо казалась меньшим злом. Она не воровала энергию у третьесортных, не раздавала задания на убийство невинных людей, не держала первосортных на коротком поводке с угрозой мгновенной смерти за неповиновение. А главное, от неё можно было отключиться в любой момент, и это меняло всё.