— Но наша пещера воинов — не единственное убежище в моих владениях, — голос Маб смягчился, утратив воинственные нотки. — Сила — это не только меч и молот. Пойдем дальше, товарищ Чума. Есть те, чьи сердца устали от битв, но чья мудрость и память не менее ценны для нашего дела.

Мы покинули грот, оставив троицу богов у чёрного источника, и свернули в другую галерею. Воздух здесь был иным: тёплым, влажным и пряным, наполненным ароматом цветущих растений и свежевскопанной земли. Своды галереи быстро сменились ажурной аркой, ведущей в огромный сад под открытым небом. Над головой сияло «собственное» ласковое солнце Волшебной страны.

Среди грядок с невиданными плодами и цветами, источающими фосфоресцирующий свет, возилась фигура. Это была женщина зрелых лет, полная жизненной силы, с добрым, но усталым лицом и руками, испещренными землей. Её простые одежды казались сотканы из самой зелени.

Рядом с ней, в тени дерева с серебряными плодами, сидело еще одно антропоморфное божество с зооморфными чертами — худощавый, с головой ибиса. Он склонился над свитком, в котором что-то чертил заостренным тростниковым пером.

— Встречайте, — произнесла Маб, и в её голосе впервые прозвучала настоящая нежность. — Деметра, дарительница жизни и хлеба, и Тот, хранитель знаний и слов.Они предпочли гостеприимность моих садов, лесов и полей мертвой тишине забытых людьми алтарей.

Деметра поднялась, вытирая руки о передник, и её взгляд, полный материнской заботы, встретился с моим.

— Новый гость, Маб? — Её голос звучал как шелест созревших колосьев. — Добро пожаловать! Здесь тебе не навредят, и всегда будут рады.

Тот отложил перо и кивнул с невозмутимой учтивостью древнего писца.

— Его разум полон вопросов, — произнес ибисоголовый бог. — Это хорошо.

— Как же так вышло? — не удержался я, оглядывая это странное собрание забытых божеств. — Вы — силы природы, духи стихий и защитники своих народов. Как мир смог отказаться от вас?

Один, вышедший из грота вслед за нами, опёрся на копьё. Его единственный глаз затуманился.

— Сила бога жива, пока жива вера в него. Пока у него есть паства. А потом… потом он становится мифом. Сказкой. А затем и вовсе забытым именем в пыльной древней книге.

— Мир от нас не отказался, — произнесла Деметра. — У него отняли выбор. Всё началось с идеи Единства. Единый Бог. Единая Истина. Единый Порядок. И никакой свободы…

— Но ведь Создатель всегда ратовал за свободу выбора… Или не так? — спросил я.

— Создатель — да, — жестко ответил Один. — Но его давно никто не видел… Очень давно. Возможно, он ушёл творить новые реальности, совершенно не похожие на нашу, а возможно, просто решил отдохнуть от суетности этого мира.

— Тогда кто же это всё сделал?

— «На хозяйстве» остались верные слуги, — мягко произнесла Деметра. — Они говорили о любви и смирении, но в итоге приходили с мечом и огнём. Наши храмы рушились, наши жрецы замолкали, наши мифы объявлялись сказками для непослушных детей.

— Это был соблазн. — Качнул птичьей головой Тот. — Один закон, один заступник на Небесах, один набор правил. Мы же требовали от них большего: чувствовать природу, понимать циклы, видеть божественное в каждом ручье, в каждом дереве, в каждом камне.

— Мы требовали, — прогудел Один, — чтобы человек постоянно превозмогал самого себя, старался прыгнуть выше головы, чтобы он сумел, в конце концов, встать на одну ступень с нами — с «природными» богами. А в идеале — стать настоящим Творцом. Ведь Создатель сотворил людей по своему образу и подобию. Но это сложно. Людям было проще повесить всю ответственность за собственное малодушие на кого-то другого и просто следовать правилам, которые за них придумали. А вот после смерти им обязательно воздастся… Сложнее быть свободным и нести за эту свободу ответственность прямо здесь и сейчас!

Тот поднял своё тростниковое перо, и его безмятежный голос прозвучал, как сухой шелест страниц:

— Процесс был системным и поступательным. Сначала наша магия, магия природы и её циклов, была объявлена «низшей», затем — «нечистой», а потом и вовсе «дьявольской». Наши имена стали именами врагов в их новой, упрощённой картине мира: либо ты с нами, либо ты демон. Третьего не дано.

Я смотрел на них — на богиню, чьи руки пахли землёй, на бога-писца, на воина с молотом и одноглазого провидца. Они не были демонами. Они были… альтернативой. Другим путём, который человечество когда-то отвергло, соблазнившись простыми ответами.

— Но почему они сделали всё это? — спросил я. — Ведь они тоже дети Создателя. Разве они не должны были защищать свободу и волю?

Маб усмехнулась, и в её смехе звенели колокольчики тысячелетней обиды.

— О, мой дорогой мальчик! Ангелы — существа иерархии и порядка. Для них появление единой догмы, единого правила было величайшим благом. Хаос тысячи богов, духов и культов они считали ошибкой, которую нужно было исправить. Они увидели в этом шанс навести, наконец, идеальный порядок в несовершенном, с их точки зрения, творении Создателя. И они выковали новый мир — мир без нас. А их собственная гордыня и высокомерие по отношению к людям, так ярко проявившиеся в бунте Люцифера, нимало им в этом помогли.

Один мрачно подтвердил:

— Те же из ангелов, кто был не согласен с таким подходом, тоже были объявлены мятежниками и низвергнуты с Небес. Но они не пожелали присоединиться к Люциферу и в итоге тоже сгинули, лишенные притока сил. А вот остальные с энтузиазмом принялись за работу. Так что теперь у людей на сегодняшний момент есть лишь два выбора: слепое служение небесной канцелярии или продажа души адской бюрократии. А мы… мы стали нежелательными призраками, лишними в этом новом «упорядоченном» мироздании.

— А преисподняя стала свалкой для всего, что они не могли или не хотели понять, — добавил одноглазый бог.

— Но Ад — не единственное место силы вне их рая, — произнесла Маб. — Мой мир снов и грёз, моя Волшебная Страна, существовала всегда на грани реальностей. И пока люди спят и мечтают, я буду предлагать им альтернативу. А они, — она кивнула на богов, — нашли здесь убежище, потому что я не требую от них слепого поклонения. Я лишь даю приют. И мы ждём своего часа.

Воцарилось тяжёлое молчание, нарушаемое лишь журчанием воды в саду Деметры. Картина была чудовищной и, что пугало больше всего — абсолютно логичной. Это была не громкая битва, а тихая, холодная война на уничтожение, растянувшаяся на столетия и тысячи лет. Война, которую старые боги проиграли, потому что сначала даже не поняли сразу, что она идёт.

— И что теперь? — наконец выдавил я.

— Теперь? — Переспросила Маб, и её глаза сверкнули ледяным огнём. — Теперь мы выходим из тени. Пока ангелы и демоны заняты своей вечной вознёй друг с другом, они почти забыли о нас. Почти. Они думают, что мы — всего лишь жалкие пережитки былой эпохи. И пока они играют в свои игры, не замечая ничего — мир оказался на краю уничтожения. И спасти его на этот раз будет сложно, если вообще возможно…

— Но час, который мы все ждали, уже настал с твоим приходом, — уставился на меня своим пронзительным глазом Один. — Ибо, если сам Закон Мироздания решил стереть этот мир, значит, у нас больше не будет шансов напомнить о себе.

— Да, конец света близок… — пробормотал я, чувствуя ком в горле.

Одноглазый бог печально улыбнулся, будто вспоминая давно ушедшие времена.

— Именно так. Даже Великие Законы Мироздания трещат по швам. Древние пророчества сбываются одно за другим. Все нити судьбы ведут к одной точке, и эта точка находится именно здесь и сейчас. Возможно, именно твоя встреча с нами и является последней попыткой вернуть баланс миру перед концом времен.

Я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Казалось, само пространство вокруг стало плотнее, словно сжимаясь вокруг нашей группы. Королева Маб коснулась моего плеча. Её пальцы были холодны, как лунный свет.

— Пойдём, — сказала она тихо, и в её голосе не было места возражениям. — Есть нечто, что ты должен увидеть.