Да уж, привыкай тут. На сотом уровне должен был открыться второй базовый навык, и это крайне важно, учитывая, что первый базовый в своё время перевернул моё представление о возможностях целительства.

Хотелось немедленно залезть в список доступных навыков и выбрать что-нибудь полезное, но я вовремя себя одёрнул. Голова пока не варит как следует, мысли путаются, а выбор второго базового навыка — это не пирожки на рынке покупать. Тут нужен холодный расчёт и ясное сознание, так что придётся повременить и дождаться момента, когда мозг начнёт работать на полную мощность.

А раз надо привести голову в порядок, решил немного прогуляться. Мышцы уже в порядке, самочувствие с каждой секундой все лучше, так что спокойно поднялся с койки и нацепил белый халат.

— Давай охрану с тобой отправлю, а? — окликнул Сергей Борисович, когда заметил, что отлеживаться дальше я не планирую. — Мало ли что, город хоть и наш теперь, но всякое бывает.

— А что, там опасно? — удивился я, натягивая штаны и попутно запуская ещё один цикл регенерации мышечных волокон нижних конечностей. Три недели без нагрузки это серьёзно, мышцы потеряли минимум пятнадцать-двадцать процентов объёма, и без целительской магии на восстановление ушли бы месяцы физиотерапии.

Хотя, если подумать, какая опасность может грозить целителю сто двенадцатого уровня? Интересно, а были ли вообще в истории этого мира целители с таким уровнем? Маловероятно, потому что обычно целители получают куда меньше опыта, чем боевые классы, и вообще редко суются в прорывы, предпочитая тихую и спокойную работу в больницах.

Что в общем-то логично, потому что когда ты умеешь лечить людей, тебе как-то не очень хочется рисковать собственной жизнью, если только ты не законченный идиот с молотом наперевес. Или бывший врач из районной больницы, что, впрочем, практически одно и то же.

— Да не то чтобы прям опасно, — замялся министр, — но порядок поддерживать надо. Мародёры кое-где пошаливают, горячие головы выясняют отношения с бывшими сторонниками Светлой, ну и вообще, переходный период, сам понимаешь.

— Обойдусь, — отмахнулся я, застёгивая рубашку. — Прогуляюсь, подышу свежим воздухом, ноги разомну. Три недели без движения это знаете ли не шутки, мне сейчас ходьба полезнее любой охраны.

Сергей Борисович хотел возразить, но посмотрел на моё лицо и, видимо, решил не спорить. Всё-таки за три недели он наверняка успел узнать обо мне достаточно, чтобы понять простую истину: если целитель что-то решил, переубеждать его бесполезно. Профессиональная черта, въевшаяся в характер за годы работы в медицине, когда каждое решение принимается быстро и обжалованию не подлежит, потому что пациент на столе ждать не будет, пока ты посоветуешься с коллегами.

Вечерняя столица встретила меня прохладным ветерком и непривычной тишиной. Нет, город не вымер, люди ходили по улицам, магазины работали, где-то даже играла музыка, но что-то неуловимо изменилось в самой атмосфере. И я не сразу понял, что именно.

Отсутствие золотого сияния. Вот что было не так. Раньше над каждым вторым зданием мерцали системные пирамидки Светлой, над головами людей ради показухи горели иконки сортов и уровней, а воздух буквально гудел от потоков системной энергии.

Сейчас ничего этого не было. Пирамидки пропали, иконки над головами у большинства прохожих были тёмно-фиолетовыми, знакомый цвет Тёмной системы, а гуляли вообще без каких-либо системных отметок. Ну и на бессистемных никто не обращал внимания, никто не тыкал пальцем и не шарахался в сторону.

Местами виднелись следы потасовок и даже серьёзных боёв. Выбитые витрины, следы огня на стенах, пара перевёрнутых автомобилей на обочине. Обители Света, где раньше сидели инквизиторы и рыцари Светлой, сейчас пустовали, глядя на улицы распахнутыми дверями и выбитыми окнами. Никто не спешил их занимать, словно от этих стен до сих пор веяло чем-то неприятным.

Зато улицы патрулировали бывшие ветераны в форме народной гвардии. Крепкие мужики с нашивками, вооружённые кто чем, но держащиеся уверенно и спокойно. Завидев меня, один из патрулей козырнул и почтительно кивнул, хотя я был уверен, что мы никогда раньше не встречались. Видимо, мою физиономию тут уже знали, что неудивительно, учитывая обстоятельства.

Люди ходили иначе, вот что ещё бросалось в глаза. Какая-то другая походка, другие взгляды, другая манера разговора. Громче, увереннее, свободнее. Исчезло то постоянное напряжение, которое раньше висело в воздухе и заставляло людей втягивать голову в плечи при виде белых одеяний инквизиции. Сейчас инквизиторов не было, и город дышал полной грудью, наслаждаясь непривычным ощущением свободы.

Но были и проблемы. Заколоченные двери нескольких магазинов говорили о мародёрстве, на стене одного из домов кто-то написал краской нецензурное пожелание в адрес Светлой системы и всех её приспешников, а на перекрёстке двое мужиков громко ругались из-за того, кому принадлежит брошенная лавка бывшего инквизитора. Обычный хаос переходного периода, знакомый по учебникам истории, когда старый порядок рухнул, а новый ещё не успел установиться.

Впрочем, народная гвардия справлялась неплохо. Патрули реагировали быстро, споры решались без кровопролития, а на особо проблемных участках дежурили усиленные группы с артефактным оружием. Порядок худо-бедно поддерживался, и город постепенно привыкал к новой реальности.

А ведь они не знают, что ничего толком не изменилось… Что это временное затишье и проблема систем никуда не делась. Мы просто создали новую проблему, которую придётся решать потом. Светлая отступила, но не исчезла, а Тёмная… Тёмная по-прежнему забирает свои пятнадцать процентов.

Побродив по улицам ещё минут двадцать и разработав мышцы достаточно, чтобы ноги перестали подкашиваться на каждом шагу, я нашёл свободную скамейку в небольшом скверике и решил заглянуть в интерфейс поглубже. Среди множества новых иконок и вкладок, появившихся за время моего отсутствия, нашлась нужная.

Активных пользователей Тёмной системы: 2 343 075.

Процентная ставка: 15%.

Два миллиона триста… Это действительно много, если подумать, и если вычислить, сколько доноров потеряла Светлая за последние три недели, на душе становится ощутимо теплее. Ведь каждый из этих двух с лишним миллионов это бывший кормилец паразитической системы, бывший раб, который даже не подозревал о том, что его используют. А теперь они свободны. Ну, относительно свободны, потому что…

— Тёмная? — мысленно обратился я к системе, чувствуя, как внутри поднимается знакомое неприятное чувство. — Помнится, ты обещала, что пятнадцать процентов это временная мера. Было ведь такое?

Да, обещала…

— Ну и? Прошло уже три недели. Когда вернёшь к одному проценту, как было раньше?

Тёмная молчала. Не пару секунд, как обычно, когда ей нужно подобрать подходящую колкость, а по-настоящему долго. Я даже успел пересчитать проходящих мимо людей и отметить, что у троих из них ненормально бледный цвет кожи, что может свидетельствовать о железодефицитной анемии или хроническом недосыпании, прежде чем она наконец ответила.

Володя, ситуация изменилась. Светлая ещё не побеждена, и ей по-прежнему служат миллионы, если не миллиарды людей из нашей и других стран. Если я сейчас ослаблю себя, она обязательно нанесёт ответный удар.

— Это не ответ на вопрос.

Это единственный ответ, который у меня есть.

Внутри поднялось знакомое раздражение. Примерно похожее я испытывал к Светлой в самом начале пути, когда она понижала мне сорт за дерзость и навязывала свои правила, не спрашивая моего согласия. Только теперь это чувство было направлено на Тёмную, и осознание этого факта неприятно кольнуло где-то в районе солнечного сплетения.

— Знаешь, ты начинаешь напоминать мне кое-кого.

Не сравнивай меня с ней.

— А почему нет? Она тоже забирала энергию для общего блага. Она тоже обещала защиту и возможности. Она тоже находила оправдания каждый раз, когда кто-то начинал задавать неудобные вопросы.