— Да ну, правда что ли очнулся⁈ — радостно воскликнул он, и на суровом лице боевого офицера расплылась такая неожиданная улыбка, что я на мгновение усомнился, тот ли это человек. — А я уже думал всё, с концами! Три раза ставки делали, вернёшься или нет!

— А я что, долго пролежал? — растерянно проговорил я, пытаясь сесть в кровати и одновременно осмыслить происходящее. Действительно странно вот так вырубиться и не видеть даже снов, будто прошло всего несколько секунд между тем кабинетом на верхнем этаже и этой незнакомой комнатой.

Хотя тело подсказывало, что прошло куда больше нескольких секунд, потому что мышцы атрофировались ровно настолько, насколько это бывает при длительном постельном режиме. Примерно две-три недели, если судить по степени потери мышечной массы и общему состоянию связочного аппарата.

— Три недели пролежал, так-то, — развёл руками Сергей Борисович, подтвердив мою диагностику. — И никто не мог сказать, проснёшься или нет. Целители через день проверяли, мозговая активность в норме, жизненные показатели стабильные, а вот сознание ни в какую не хотело возвращаться. Наши спорили, то ли это системный откат, то ли какая-то защитная реакция организма, то ли ты просто решил отдохнуть от всех нас.

— Скорее последнее, — буркнул я, наконец усаживаясь в кровати и опираясь спиной на подушку.

Целители тем временем суетились вокруг, проверяя показатели приборов, щупая пульс и задавая стандартные вопросы про самочувствие, которые я и сам мог бы задать любому пациенту. Как себя чувствуете, где болит, сколько пальцев видите, какой сейчас год. Профессиональная рутина, знакомая до боли, только на этот раз я оказался по другую сторону кровати, и это ощущение мне категорически не нравилось.

— Но хорошо хоть свои подоспели раньше инквизиторов, — продолжил министр, усаживаясь на стул рядом с кроватью и жестом отгоняя целителей. — Хотя, надо сказать, что своих в столице уже тогда стало больше, а теперь и вовсе…

Он не договорил, но по его довольной физиономии было понятно, что ситуация изменилась кардинально. И судя по тому, что министр внутренних дел сидит у моей кровати и радуется моему пробуждению вместо того, чтобы конвоировать меня в ближайшую камеру, изменения произошли в нужную сторону.

— Что случилось после того, как я вырубился? — поинтересовался я, продолжая гонять целительскую энергию по организму и постепенно приводя себя в рабочее состояние. Атрофированные мышцы уже начали наливаться силой, метаболические процессы ускорялись, и даже туман в голове потихоньку рассеивался.

Сергей Борисович хлопнул себя по коленям и откинулся на спинке стула, явно готовясь к долгому рассказу.

— А то и случилось, что ты, братец, полгорода вырубил одним махом! — он покачал головой, и в его голосе слышалось что-то среднее между восхищением и ужасом. — Когда ты шарахнул этим своим изолятором, волна прошлась по всем центральным кварталам. Несколько сотен тысяч человек разом потеряли связь со Светлой, представляешь себе масштаб? Инквизиторы, чиновники, военные, простые обыватели, все, кого накрыло, оказались бессистемными за считанные секунды.

Представляю, ещё как представляю. Именно на это я и рассчитывал, когда принимал решение активировать изолятор на полную мощность, хотя, если честно, не думал, что радиус действия окажется настолько внушительным. Проблема только в том, что вряд ли той волной накрыло вообще всех, потому что в том же здании министерства стояла серьёзнейшая защита, которую даже направленным воздействием пробить не удавалось. А сколько ещё подобных зданий в городе? Десятки, если не сотни.

— Отключить удалось не всех, конечно, — подтвердил министр, прочитав сомнение на моём лице. — Но большую часть. Всего в столице на тот момент проживало около миллиона человек, и на сегодняшний день восемьсот тысяч из них подключились к Тёмной, а ещё порядка двух сотен остались бессистемными. Но их никто не заставляет, это теперь норма.

Восемьсот тысяч. Число, от которого слегка зашумело в ушах. Это в разы больше, чем было подключённых к Тёмной во всей стране ещё месяц назад, и если посчитать, какой объём энергии они генерируют совместными усилиями, голова начинает кружиться от одних только цифр. Нет, ну ладно, голова кружится ещё и от трёхнедельного лежания без движения, но цифры тоже впечатляют.

— Правительство в основном эвакуировалось, как я и предполагал, — продолжал Сергей Борисович, загибая пальцы на руке. — Но это временно. Сами приедут, когда поймут, что от меня не отделаться, а ты можешь обойти любую защиту, — ну да, как с герцогом Аксаковым.

Я мысленно отметил, что министр уже строит планы с моим участием, хотя я ещё толком не пришёл в себя. Впрочем, логика в его словах имелась, потому что если история с Аксаковым доказала одно, так это то, что даже самая продвинутая защита перестаёт работать, когда к ней подбирается целитель с изолятором и достаточным количеством энергии. Вопрос только в том самом достаточном количестве.

— Оставшиеся инквизиторы отступили куда-то за пределы страны, — министр махнул рукой в неопределённом направлении, — но зато сюда потянулся поток людей из других городов. Скрыть такое масштабное отключение не удалось, новости разошлись мгновенно, и теперь желающих тоже уйти от Светлой становится всё больше с каждым днём.

Логично. Когда сотни тысяч человек одновременно теряют связь с системой и при этом не умирают, не сходят с ума и не превращаются в овощей — это довольно наглядная демонстрация того, что без Светлой можно жить. А когда большинство из них ещё и подключается к альтернативной системе, которая забирает меньше и даёт больше, информация распространяется быстрее любого официального опровержения.

— А главное, мы всё это время не сидели сложа руки! — Сергей Борисович подался вперёд и хлопнул ладонью по колену. — Наши артефакторы смогли создать подобие твоего изолятора! Ну и твой мы, кстати, тоже позаимствовали, не серчай. Целители вовсю отключают всех желающих с его помощью, так что без дела он не валялся, остывать не успевал все эти три недели и работал круглосуточно.

— Ничего, для того он и создан, — кивнул я, хотя внутри немного кольнуло от осознания того, что мой артефакт три недели использовали без моего ведома. С другой стороны, именно для этого я его и таскал с собой, чтобы отключать людей от Светлой, так что жаловаться было бы глупо.

Целители наконец закончили свой осмотр и удалились, бросив на министра укоризненные взгляды. Мол, пациенту нужен покой, а не политические брифинги, но спорить с человеком такого ранга они благоразумно не стали.

Когда дверь за ними закрылась, я откинулся на подушку и задумался. Мысли путались, перескакивая с одного на другое, но одна деталь не давала покоя. Если три недели прошло и за это время столько всего изменилось, то что произошло с моим уровнем? Ведь Тёмная наверняка не прекращала свою деятельность только потому, что её единственный оператор решил полежать в коме.

Мысленно открыл интерфейс, и перед глазами высветилась знакомая панель с характеристиками.

Уровень: 112

Несколько секунд я просто смотрел на эту цифру, не в силах поверить собственным глазам. Сто двенадцать. Когда я активировал изолятор, было… Сколько? Шестьдесят с чем-то? Семьдесят? Нет, точно помню, под восемьдесят, но сто двенадцать это что-то из области фантастики даже по меркам этого фантастического мира.

Пока ты тут овощем валялся и сны смотрел, мы работали, между прочим, — раздался в голове знакомый голос, и я чуть не подпрыгнул на кровати от неожиданности. Тёмная звучала бодро, даже задорно, и в её тоне сквозило нескрываемое самодовольство. — Даже не сосчитать, сколько прорывов закрыли за это время. А семь с половиной процентов опыта от каждого, как ты помнишь, идут тебе. Так что скажи спасибо и не жалуйся.

— Спасибо, — машинально ответил я, всё ещё переваривая увиденное. — Сто двенадцать… Это вообще нормально для человека?

Для обычного человека нет, для тебя в самый раз. Привыкай.