— Вот скажи мне честно, — произнёс он, понизив голос. — Нахрена ты полез в дела, где есть Костя?

— Я думал… Я хотел показать, что тоже могу…

— Понимаю, что тебя назначили не так давно, но пора бы уже запомнить одно простое правило, — старик похлопал его по плечу без всякого сочувствия. — Там, где есть Костя, просто туда не лезь.

— С каких это пор такое правило? — огрызнулся Аркадий Петрович, хотя и понимал, что огрызаться на пожилого и явно более опытного чиновника не стоит.

— Как Костя появился, так и ввели, — пожал плечами тот. — И поверь, все, кто ему следует, живут прекрасно. Спокойно работают, получают свои премии, никто их не дёргает и не вызывает к императору с выговорами. А те, кто пытается влезть в Костины дела… Ну, ты сам видишь, чем это заканчивается.

Майор Кардиналов давно привык к тому, что жизнь его не балует, но сегодняшний день определённо претендовал на звание худшего в карьере. Башня, в которую они невольно высадились, теперь содрогалась от непрекращающегося артиллерийского обстрела. И с каждым новым попаданием Кардиналов всё отчётливее понимал, что шансов выбраться отсюда живыми становится всё меньше…

Бойцы активировали все имеющиеся защитные артефакты, но даже они не могли бесконечно сдерживать такой шквал огня. У новосов тут была не просто артиллерийская батарея, а целый дивизион, не меньше сотни стволов палили одновременно, и среди них угадывались те самые шестиствольные машины, способные вести непрерывный огонь без какого-либо перерыва на перезарядку.

Стены гудели от попаданий, пол под ногами ходил ходуном, а с потолка сыпалась штукатурка и какая-то демоническая дрянь. Несколько снарядов всё-таки пробили ослабевшую защиту и влетели внутрь башни, один воткнулся в пол буквально в метре от майора, ещё парочка залетела прямо в окна и теперь лежала среди обломков мебели.

Бойцы замерли, глядя на эти снаряды широко раскрытыми глазами. Кардиналов тоже замер, мысленно прощаясь с жизнью и гадая, почему до сих пор ничего не взорвалось. Секунда, вторая, третья… Тишина. Относительная, конечно, потому что снаружи по-прежнему грохотало так, что уши закладывало.

— Опа… — протянул кто-то из молодых бойцов. — Чего это у новосов столько брака? Почему не взорвались?

— Ничего не трогать! — рявкнул Кардиналов, выходя из оцепенения. — Я сам с этим разберусь!

Он осторожно подошёл к ближайшему снаряду, присел на корточки и внимательно осмотрел его. Выглядел вполне обычно, стандартный осколочно-фугасный, судя по маркировке. Никаких видимых повреждений, никаких признаков неисправности взрывателя. Просто лежит себе и не взрывается, как будто так и надо.

Майор аккуратно взял снаряд в руки, стараясь не делать резких движений, потом подобрал второй. Теперь надо было вынести всё это добро наружу, пока какой-нибудь идиот не решил проверить, а точно ли они неисправные.

Он уже направился к окну, чтобы выбросить опасный груз, как вдруг снаряды в его руках начали ритмично попискивать. Причём не только те, что он держал, но и все остальные, разбросанные по помещению. Писк становился всё быстрее, всё настойчивее, и Кардиналов совершенно отчётливо понял, что сейчас произойдёт нечто очень плохое.

Бойцы уже попрощались со своими жизнями. Кто-то закрыл глаза, кто-то начал шептать молитву, а один особо впечатлительный рядовой просто лёг на пол и свернулся калачиком, решив встретить смерть в позе эмбриона.

А потом у всех снарядов разом откинулись крышечки.

Та-тарара-тара-та-та!

Бодрая музыка заполнила помещение, и Кардиналов ошалело уставился на то, как из корпуса снаряда медленно выезжает… бутылка. Обычная стеклянная бутылка с прозрачной жидкостью внутри.

Из второго снаряда выехала ещё одна бутылка. Из третьего тоже. А из двух снарядов, что держал в руках майор, выехали две здоровенные двухлитровые бутылки с надписью «Большой Калибр» на этикетке.

Кардиналов медленно опустил взгляд на эти бутылки и почувствовал, как в груди закипает нечто среднее между яростью и отчаянием. Он даже не удивился, потому что на каком-то глубинном уровне уже знал, чья это работа. Просто знал, и всё, потому что такое мог придумать только один человек во всей Российской империи.

Обстрел, кстати, прекратился в тот же миг словно по команде. А следом ожила рация, и на экране появилось лицо генерала Лежакова.

— Эх… Кардиналов, ну вы же на операции! — обреченно выдохнул генерал, разглядев в руках майора две здоровенные бутылки водки. — Какого хрена происходит?

Майор посмотрел на свои руки. На две огромные бутылки «Большого Калибра». На разбросанные по полу снаряды, из которых торчали горлышки других бутылок. На своих бойцов, которые уже начали ухмыляться, потому что прекрасно знали о зависимости майора…

— Товарищ генерал, это не то, что вы подумали, — начал было он, но осёкся, потому что прекрасно понимал, насколько жалко звучат эти слова. — Это снаряды такие были! Они прилетели, а там бутылки!

— Снаряды с бутылками, — ровным голосом повторил Лежаков. — Кардиналов, ты хоть сам слышишь, что говоришь?

— Но это правда! — взревел майор. — Посмотрите сами, тут везде эти бутылки! Они из снарядов выехали!

— Из снарядов, — кивнул генерал. — Под музыку, наверное?

— Да! Под музыку! Именно так всё и было! — обрадовался Кардиналов, — Но как ты узнал?

— Нихрена я не узнавал! Кардиналов! Прекращай бухать!

Если я в этом мире и погибну, то скорее всего виной тому будет Кардиналов. Забьёт пустой тарой, и никто его за это даже не осудит, потому что формально он будет в своём праве.

Но это того стоило, определённо стоило, потому что выражение его лица в момент, когда из снарядов начали выезжать бутылки под бодрую музыку, я буду вспоминать ещё очень долго. Хорошо, что бесы всё засняли…

Впрочем, сейчас у меня были дела поважнее, чем размышления о грядущей мести майора. Артиллерийский обстрел наконец-то прекратился, и не потому, что новосы решили проявить милосердие или у них закончились боеприпасы. Просто они так плотно накрывали огнём нашу позицию, что все их установки банально перегрелись. Теперь расчёты сидят возле своих орудий и дуют на стволы, пытаясь хоть немного ускорить процесс остывания.

Скоростная артиллерия штука, конечно, впечатляющая. Тысяча снарядов за считанные минуты, целый район можно сравнять с землёй, любое укрепление превратить в груду щебня. Но есть у неё один существенный недостаток: после такой интенсивной работы нужен перерыв минут на тридцать, а то и больше.

Я неспешно прогуливался по вражескому лагерю, с интересом разглядывая всё вокруг. Никто меня не останавливал, никто не задавал лишних вопросов, потому что форма у меня была правильная, погоны внушительные, а выражение лица достаточно начальственное, чтобы любой здравомыслящий солдат предпочёл обойти меня стороной.

На одном из столов обнаружилась стопка документов, и я не удержался от любопытства. Отчётность о готовности боевого экипажа, ничего особенного. Старший смены должен подойти, поставить подпись и указать, какие боеприпасы загружать в технику.

Я задумчиво повертел бумагу в руках, потом достал ручку и аккуратно исправил графу с боеприпасами. Вместо осколочно-фугасных теперь значились холостые. Подпись поставил размашистую, с завитушками, как и положено большому начальству.

Не успел я отойти от стола, как к нему подбежал какой-то офицер, судя по нашивкам, тот самый старший экипажа. Схватил документ, пробежался глазами и застыл с открытым ртом.

— Да не… Не может быть… — пробормотал он, явно не веря в то, что видит.

— Ты что, спорить со старшим по званию собрался? — поинтересовался я, и голос мой прозвучал достаточно угрожающе.

— Не-не, никак нет! — сразу замотал головой офицер. — Сейчас всё поменяем! Ребята, грузим холостые!

Экипаж бросился выполнять приказ, а я пошёл дальше, размышляя о том, зачем вообще существуют холостые снаряды для танков. Чтобы лупить по гражданским и пугать их? Устраивать салюты на военных парадах? Или вот для таких случаев, когда какой-нибудь демонолог решает немного пошалить во вражеском тылу?