— Такая вот заминка вышла, мой генерал… — промямлил он. — Небольшая неприятность…

— Какая небольшая неприятность могла выйти на двенадцатом этаже? — прорычал Шпингалон, и от его голоса несколько стоящих рядом солдат Новой империи побледнели и отступили на пару шагов назад.

— Больше нет двенадцатого этажа, мой генерал… — связист втянул голову в плечи. — Разобрали…

— Разобрали? — переспросил Шпингалон таким тоном, будто не был уверен, что правильно расслышал. — Кто разобрал? Как разобрал?

— Люди разобрали, мой генерал. Как именно — не знаю, но этажа больше нет…

Шпингалон постоял несколько секунд в полной тишине, переваривая услышанное. Потом глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие, и задал следующий вопрос.

— Хорошо. А охрана двенадцатого этажа?

— Нет больше охраны, мой генерал…

— А силовые установки? Там же были генераторы защитного поля!

— Тоже нету, мой генерал…

Шпингалон закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающее раздражение. Когда он снова открыл их, в его взгляде читалось нечто похожее на мрачную решимость.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Это уже интересно…

Он повернулся и щёлкнул когтями, издав резкий звук, который разнёсся по всему командному пункту. Из тени за его спиной немедленно материализовалась высокая фигура в сверкающих чёрных доспехах, покрытых древними рунами и символами власти.

Гардариан, сын Шпингалона и наследник четвёртого легиона, выглядел именно так, как и должен выглядеть отпрыск демонического генерала. Массивный, но при этом грациозный, с идеальной осанкой и горящими алым огнём глазами, в которых читалась жажда битвы и славы. В его руках пылал огромный двуручный меч, широкий и украшенный шипами, которые торчали во все стороны, создавая впечатление какого-то безумного произведения демонического кузнечного искусства.

— Звал меня, отец? — голос Гардариана был глубоким и торжественным. — Надеюсь, ты дашь мне задание, достойное моего имени!

— Надо сражаться, — коротко бросил Шпингалон, кивая в сторону башни.

— О, это я люблю! — глаза Гардариана вспыхнули ещё ярче, а его меч запылал с удвоенной силой, озаряя окрестности кроваво-красным светом. — Мой меч напьётся крови человеческой! Как же это прекрасно! Давно я не чувствовал такого предвкушения!

Гардариан был последователем школы кровавого меча, одной из древнейших и самых безжалостных боевых традиций демонического мира. Каждый день его клинок должен был пить кровь, иначе он терял свою мощь и связь со своим владельцем. Последователи этой школы буквально спали со своим оружием, никогда не разлучаясь с мечами ни на секунду, потому что это был путь, связанный с клинком навечно, и разорвать эту связь означало потерять часть собственной души.

— Иди, — махнул лапой Шпингалон. — И постарайся не разочаровать меня.

— Я никогда тебя не разочаровываю, отец! — гордо заявил Гардариан и устремился к башне, оставляя за собой пылающий след в воздухе.

Шпингалон проводил сына взглядом и снова повернулся к панораме захватываемого города. Несмотря на проблемы с башней, в целом операция шла успешно. Поисковые группы докладывали о находках ценных материалов и оборудования, пленные послушно шли в отведённые для них загоны, сопротивление в большинстве районов было подавлено. Было на что посмотреть и чем гордиться.

Кронштейн тоже наблюдал за происходящим, время от времени отдавая приказы своим офицерам и помечая что-то на карте. Несмотря на все свои недостатки в виде медлительности и ограниченности мышления, человек был неплохим тактиком и умел координировать действия своих войск.

Прошло около часа. Звуки боя из башни то усиливались, то затихали, но полностью не прекращались. Шпингалон старался не думать о том, что это может означать, и сосредоточился на других аспектах операции.

И тут он увидел знакомую фигуру, которая медленно брела от башни в сторону командного пункта. Гардариан шёл как-то странно, понуро опустив плечи, и его доспехи больше не сверкали, а выглядели тусклыми и потрёпанными.

— Знаешь, отец, — начал он, подойдя ближе, и голос его звучал непривычно тихо и задумчиво, — я тут подумал…

— Что ты подумал? — насторожился Шпингалон.

— Вернусь-ка я обратно в наш доминион, — продолжил Гардариан, глядя куда-то в сторону отсутствующим взглядом. — И ты был прав, отец, мне нужно больше заниматься нашим доменом, управлением, хозяйством, всеми этими скучными вещами… Потому что я осознал одну важную вещь сегодня.

— Какую вещь? — Шпингалон почувствовал, как где-то в глубине его демонической души начинает зарождаться нехорошее предчувствие.

— Убийства не могут приносить удовольствие, — торжественно заявил Гардариан. — Да и вообще, это плохо. Надо добрее быть, понимаешь? К людям, к демонам, ко всем живым существам…

Шпингалон уставился на сына с таким выражением, будто тот только что сообщил, что решил стать вегетарианцем и заняться выращиванием цветочков.

— Кстати, — подал голос Кронштейн, который тоже с интересом наблюдал за этой сценой, — а где его меч?

— Его меч всегда при нём! — отрезал Шпингалон и перевёл взгляд на руки сына.

Они были пусты. Огромного пылающего меча с шипами нигде не было видно. Впервые за всю жизнь Гардариана его руки были свободны от клинка.

И в этот момент со стороны башни донёсся громкий крик, который разнёсся по всей округе.

— И железяку свою забери, дебила кусок!

Что-то вылетело из окна башни, кувыркаясь в воздухе и оставляя за собой дымный след. Огромный двуручный меч пролетел по широкой дуге и с глухим звоном воткнулся в землю прямо у ног Шпингалона, войдя в камень по самую рукоять.

Повисла тишина. Кронштейн медленно повернулся к демоническому генералу и посмотрел на него с выражением, в котором читался немой вопрос.

— А у тебя точно всё под контролем? — наконец произнёс он.

Шпингалон несколько секунд молча смотрел на торчащий из земли меч своего сына, потом перевёл взгляд на башню, из окон которой продолжали доноситься звуки боя и периодические крики, потом снова на меч.

— Я сейчас лично пойду и разберусь, — процедил он сквозь зубы.

Этаж был зачищен, и бойцы наконец получили минуту передышки. Кто-то перезаряжал оружие, кто-то перевязывал раненых, кто-то просто сидел на полу и пытался отдышаться после всего этого безумия, которое творилось последние несколько часов.

— Ай, нога болит! — раздался чей-то жалобный крик из угла зала. — Сил нет терпеть!

Я повернулся на звук и увидел одного из бойцов, который сидел у стены и держался за ногу с таким страдальческим выражением лица, будто ему как минимум оторвало конечность. Подошёл ближе и присел рядом.

— Помочь? — поинтересовался я участливо.

— Не-не-не! — боец мгновенно подскочил на ноги и замахал руками. — Всё хорошо, спасибо! Уже прошло! Вообще не болит!

— Ты же только что орал, что у тебя ранение и ходить не можешь, — заметил я, глядя на него с лёгким прищуром.

Боец в ответ сделал сальто, потом ещё одно, потом прошёлся колесом по залу и вернулся на место, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Видишь? — воскликнул он. — Не надо помогать! Всё отлично! Лучше не бывает!

Но я-то видел, что там реально проблема с ногой, и проблема серьёзная, просто человек терпит из последних сил и не хочет признаваться, потому что знает, как именно я помогаю раненым. Кивнул Рембо, тот мгновенно всё понял, и буквально через секунду к бойцу подлетели несколько бесов, один из них аккуратно приложил его дубинкой по затылку, и парень мягко осел на пол.

Бесы оттащили его в сторону, быстро и профессионально перевязали ногу, наложили какую-то демоническую мазь, которая ускоряет заживление в несколько раз, а потом провели под носом артефактом пробуждения. Боец дёрнулся, открыл глаза, увидел свою перебинтованную ногу и тяжело вздохнул.

— Да сколько можно? — возмутился он, садясь на полу. — Третий раз за сегодня! Хватит уже!