— Я не прошу доверия. Я предлагаю временное перемирие перед лицом общего врага.

— А после? — Я не мог оставить этот вопрос без ответа.

— После… — Каин повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, почти первобытное. — После мы можем вернутся к прежним правилам игры. А можем заключить новые договорённости. Но если Раав победит, и Хаос вернет утраченные позиции, не будет ничего — ни новых правил, ни новых игр, ни даже новых предательств.

Молчание повисло между нами. Даже его спутник, тот нервный вампир в эсэсовском мундире, перестал дёргаться, будто осознав серьезность момента.

Глава 24

Молчание тянулось недолго.

— Сколько у нас времени, по-твоему? — резко спросил Вольга Богданович.

— Дни, может быть, месяцы. Но точно не больше года, — ответил упырь. — Слишком сильна эта сука, что призвала его в наш мир. С её помощью он здесь основательно укрепился… Вы ведь уже сталкивались с ним? Здесь? — словно не спрашивал, а утверждал Патриарх. — Я чувствую остаточные эманации Хаоса.

— А почему ты пришел именно в Пескоройку? — Я не мог не спросить его об этом. — Почему именно Перовские? Разве во всем мире не найдётся других магов?

Каин внимательно посмотрел на меня, его глаза вспыхнули кровавым отблеском.

— Почему Перовские? — повторил он мой вопрос, усмехаясь. — Потому что ни один магический род в мире… Потому что другие всегда подчиняются: европейский ковен — своей Верховной ведьме, американский Совет нечестивых — Жрецу Мрака, египетский Храм Сета… В итоге все ниточки идут к Падшему. Только Перовские не подчиняются никому! И вы всегда держали данное слово, как бы тяжко вам при этом не было!

— Я не люблю откровенную лесть, — произнёс мертвец, — но это действительно так!

— Именно ваш прародитель уже сталкивался с демоном Хаоса и не только выжил, но и сумел отправить его в ту клоаку, из которой он вылез! И еще потому… — он сделал паузу, — … потому что Раав преследует вас… А конкретно — молодого князя. Именно его, лично! Не подскажете, почему? Уж не потому ли, что именно в твоих руках имеется самое убийственное оружие на земле — «Гнев Господень»?

Я стиснул зубы. Этот чёртов упырь был прав. Он знал всё, чтобы сделать собственные далеко идущие выводы.

— Но это, отнюдь, не значит, что я согласен помогать тебе, — резко сказал я.

— А ты не будешь помогать мне, — спокойно ответил Каин. — Ты будешь спасать свой мир. Это я буду тебе помогать — потому что этот мир — и мой тоже! И если ради этого мне придётся навсегда забыть о наших разногласиях — что ж, я готов!

Вольга Богданович покачал головой:

— Слишком просто звучит, Каин. Ты что-то скрываешь.

Каин вздохнул.

— Да, я скрываю слишком многое, Вольга Богданович. Но сейчас моя цель — остановить Хаос. А у вас… у вас всё для этого есть, даже потенциальный Страж, или, если хотите — Столп Веры!

Блин, да как он это делает? Я даже не заметил, как произнёс часть этой фразы вслух:

— Как ты…?

— Я живу дольше любого смертного на земле, — холодно ответил Патриарх. Дольше любого одарённого! Я пережил всех так называемых «библейских старцев», кто мог похвастать «веком Мафусаила»[1]. И вы думаете, что я за это время ничему не научился? Да за это время даже зайца можно выучить курить…

— Зайца курить? — Не удержался я, чтобы не потролить древнего упыря. Когда еще мне представится случай его уесть. — Это что, следующий этап твоих кровавых экспериментов?

Каин хмыкнул, но в его глазах не было ни тени веселья.

— Шутки в сторону, молодой князь Перовский. Время на исходе. Раав уже здесь. Он движется по твоим следам. И если мы не сможем тебя прикрыть — весь мир станет пиршественным столом для Хаоса. Он с удовольствием пожрёт всё и всех!

— Что ты предлагаешь? — Вольга Богданович сжал кулаки, его взгляд стал свинцовым.

— Прежде всего, не оставлять молодого князя без охраны. Потому что, если Раав доберётся до него… — Каин сделал паузу, и в этот момент в его обычно уверенном голосе прозвучала едва уловимая тревога. — … то «Гнев Господень» окажется в его руках.

Сердце у меня сжалось. Мысль о том, что волшебство такой силы может попасть к демону Хаоса, вновь заставила кровь стынуть в жилах. Допустить этого было никак нельзя! Молчание повисло в воздухе будто тяжёлый занавес. Каин стоял неподвижно, его бледное лицо казалось высеченным из старинного мрамора, а глаза горели холодным алым светом.

— Вы не можете победить его в одиночку, — наконец произнёс Патриарх, словно читая мои мысли. — По крайней мере, не сейчас. А я… я могу дать тебе шанс.

— И что, ты думаешь, мы просто поверим тебе на слово? — произнёс я, стиснув зубы.

— Нет, не думаю, — голос Каина прозвучал почти мягко. — Но у тебя есть выбор: либо ты попытаешься спастись сам и проиграешь, либо позволишь мне помочь — и дашь нам обоим шанс выжить.

Вольга Богданович обменялся со мной взглядом. В его глазах читалось недоверие, но и понимание — другого выхода у нас не было.

— Пусть войдёт, — пробормотал он наконец, и я тут же попросил Пескоройку пропустить Каина на территорию усадьбы.

Ветер внезапно стих, будто сама магия Пескоройки отозвалась на мою просьбу. Защитные барьеры дрогнули, и Каин сделал шаг вперёд, пересекая незримую черту. Его спутник — «свежевылупившийся» вампир-эсэсовец с бледным, почти восковым лицом последовал за ним, но замер на пороге, будто ожидая разрешения.

— Этого тоже? — Вольга Богданович бросил на него оценивающий взгляд.

— Это Матиас, — Каин чуть кивнул в его сторону, — Матиас Грейс…Не обращайте внимания на его эсэсовскую форму — на самом деле он археолог, профессор. Ну, был им до обращения. По-другому в Рейхе заниматься наукой практически невозможно…

Матиас молча склонил голову, признавая верными слова своего Патриарха.

— Ладно, — я вздохнул. — Пусть тоже заходит. Но, если попробуете хоть что-то…

— Даю слово… — Каин улыбнулся, и в этот момент его клыки блеснули в лунном свете — ночь уже полноправно вступила в свои права. — Хотя… тебе ведь уже известно, юный князь, что мои клятвы ничего не стоят?

— Чёрт! — Я закатил глаза, а Каин вдруг процитировал известные строчкиБиблии:

— «Где же Авель, брат твой?» — спросил Господь Каина. «Не знаю, — ответил тот, — разве я сторож моему брату?» И сказал Господь: «Что ты сделал⁈ Я слышу, как кровь брата твоего вопиет ко Мне от земли! И ныне ты проклят: отвергнут землей, что поглотила кровь брата твоего, твоей рукою пролитую…»

После этого чертыхнулся уже дедуля, в сердцах сплюнув на землю.

— Зато теперь ты точно будешь начеку — я тот, кто посмел врать самому Богу! — Патриарх упырей рассмеялся, но тут же резко дёрнулся и повёл носом, словно почувствовав что-то. Его взгляд стал острым, как клинок, которым он впился отчего-то в мою шею. — Где ты встречал её⁈ — неожиданно оскалился упырь.

— Кого встречал? — в первое мгновение я не понял, кого имеет ввиду Каин.

— Мать! — рыкнул вурдалак, стремительно меняясь. — Где ты видел мою мать, смертный? Только не говори, что это не так — совсем недавно она пригубила твоей крови…

Я мысленно выругался, когда понял, что имел ввиду Каин — оказывается, он каким-то образом сумел учуять-унюхать, одним словом узнать, что его проклятая всеми мамаша — демоница Лилит попробовала моей кровушки. Выходит, что силовой барьер, удерживаемый Пескоройкой над поместьем, каким-то образом не позволял этого сделать раньше.

Зря мы, похоже, его запустили — едва только этот кровосос перешагнул границу, по-нашему, кстати, приглашению, как тут же учуял, что его долбанутая на всю голову мамаша меня немного «надкусила». Как он это делает, уже неважно — главное, чтобы он не учуял саму Лилит, и поныне замурованную в тайной комнате нашего особняка. Потому что тогда предсказать последствия будет совершенно невозможно!

— Где ты видел мою мать, смертный? — рыкнул Каин, и в тот же миг его тело начало стремительно меняться.