Стена содрогнулась, но устояла. Я стиснул зубы, чувствуя, как по моим энергетическим каналам словно пропустили раскалённую проволоку — каждый миг сдерживания этой непроходимой границы, требовал от меня чудовищных усилий и прорву магической энергии. Так-то оба дедули у меня не из слабаков — и надолго меня попросту не хватит.

Афанасий и Вольга Богданович одновременно отпрянули, словно их ударило током, но ненадолго. Их взгляды, полные ярости, теперь были направлены на меня. Я понимал, что моя стена — временная мера. Если бой продолжится, они либо сломают её, либо разнесут всю лабораторию вместе со мной. А уж потом снова начнут долбить друг друга.

— Кто тебе позволил вмешиваться⁈ — взревел Вольга Богданович, и его голос гремел, как зимний буран.

— Да ты вообще в своём уме⁈ — Афанасий оскалился, и его многочисленные руки сжались в кулаки, готовые разорвать мой барьер.

— Ну что, старые пердуны, совсем уже из ума выжили? — Я решил не церемониться, а резать правду-матку. После чего резко взмахнул руками, и барьер дрогнул, но не исчез, а уплотнился еще сильнее. Еще один мощный удар он точно выдержит. — Давайте-ка выдохнем и остынем, а? В прямом и переносном смысле!

— Старые пердуны? — Вольга Богданович фыркнул, и из его ноздрей повалил морозный пар. — Афанасий, ты слышишь этого сопливого наглеца? Он нас, выходит, успокаивать собрался!

— Да уж, — усмехнулся Никитин, а его взгляд всё еще сверкал опасным блеском. — Наглая пошла молодёжь… Прямо как ты, лет этак пятьсот назад… Может, действительно паузу возьмём, княже?

— Ты издеваешься? — Дедуля скрестил руки на груди. — И нахрена мы тогда всё здесь разнесли?

— Да просто устал я от твоего вечного нытья, — Афанасий зевнул нарочито громко, показательно закрыв рот ладонью. — Я вообще не помню, чего мы с тобой тогда не поделили?

Я почувствовал, как напряжение, витающее в воздухе, немного спало. Старики всё ещё были готовы рвать друг друга на части, но теперь уже скорее из принципа, чем из-за реальной угрозы.

— Хм… — Вольга Богданович задумался, шумно почесав затылок. — Ты знаешь, Афанасий, я ведь тоже этого не помню…

Ведьмак медленно опустил руки, дополнительные конечности «втянулись», оставив лишь воспоминания о чудном облике этого древнего колдуна. Теперь он смотрел на моего мертвого деда уже без всякой ненависти. Вольга Богданович еще раз хмыкнул, но ледяной туман из его глаз начал рассеиваться.

— Ладно… — Я осторожно ослабил барьер, но не убрал его полностью.

Стена не исчезла — она просто стала невидимой. Тишина повисла, густая, как туман над болотом. Они стояли друг против друга. Лёд на стенах начал таять. Капли падали, как слёзы, словно оплакивая прошедшие стародавние времена. Афанасий фыркнул. Вольга Богданович — хмыкнул. И впервые за жаркую встречу они оба улыбнулись.

— Ну, наконец-то! — Я облегчённо закатил глаза и устало потер виски — выдохся я знатно, сдерживая двух таких монстров.

— Ну что ж, — первым произнёс Афанасий, его голос был спокойнее, чем даже в самом начале нашей встречи, — кажется, нам действительно есть, о чем поговорить…. Но сначала, — он кивнул в мою сторону, — спасибо тебе… Ты прав: мы оба упустили из виду что-то главное… Мы с князем забыли, что на Руси сила — в единстве, а не в усобице.

— Ну, что ж, — я глубоко вздохнул, — вот и здорово! Может быть, чаю с дороги?

Вольга Богданович вновь многозначительно хмыкнул, но взгляд его смягчился. Он махнул рукой, и тотчас же из воздуха материализовался массивный самовар, уже бурлящий и пыхтящий ароматным паром. Он опустился на чудом уцелевший стол, за которым мы с девчонками так и не успели чаю попить.

Рядом появились глиняные кружки, деревянный поднос с горшочками мёда, всякого варенья. Там же приземлилась и корзинка с душистой выпечкой, как будто только –только из печи. Надо будет потрясти дедулю насчет разучивания секретов этой «гастрономической» волшбы. Дюже полезная в походе штука. Да и не в походе тоже.

— А ты, оказывается, ещё и гостеприимен, князь, — ухмыльнулся Афанасий, с любопытством рассматривая внезапно появившуюся утварь.

— А ты, похоже, забыл, по всяким Индиям шастая, что Русь без хлебосольства — не Русь? — Дедуля фыркнул, но в его голосе уже не было прежней злости.

Афанасий, не говоря ни слова, что-то изобразил в воздухе сразу несколькими парами рук, вновь выросшими из его плеч — и обломки лабораторного оборудования сами начали складываться обратно в перегонные чаны, разбитые склянки «склеивались», а разлитые зелья сами втягивались обратно в колбы, будто само время повернулось вспять.

Я медленно опустился на одну из восстановленных лавок, чувствуя, как дрожь усталости наконец-то начинает отпускать. Энергетический барьер растворился полностью, и напряжение в воздухе исчезло. Я с интересом наблюдал за восстановительной волшбой Афанасия, понимая, что этот секрет он не раскроет.

— Вот так бы и раньше, — удовлетворенно пробормотал я, наливая себе чай. Аромат шиповника и имбиря ударил в нос, а первый глоток согрел изнутри. — Совместный труд для моей пользы — он объединяет!

Афанасий, закончив восстанавливать разгромленную лабораторию, присел напротив, взял кружку и задумчиво посмотрел на Вольгу Богдановича, которому чай был совсем не интересен. Но он присел с нами за стол.

— Ладно, княже, хватит киснуть! Ты ведь тоже понимаешь, что если мы продолжим, то разнесем всё в клочья…

— Угу, — буркнул дедуля, хлопнув ладонью по столу. — А если вдруг я передумаю, и решу тебя всё-таки прибить?

— Тогда придётся мне снова вас разделить, старички! — Я зевнул, демонстративно потягиваясь. — Но скажу честно: мне лень смотреть на ваши дурацкие ужимки…

— Это почему же? — как-то вкрадчиво осведомился Афанасий.

— Русь-матушка в опасности — а два старых дурака дурью маются! — От души отчитал я дедов. — Да и чай к тому времени остынет…

Вновь повисла тишина. А потом древний ведьмак внезапно рассмеялся — грубо и раскатисто:

— Ну и наглец! Ладно… Давно я так не смеялся!

Вольга Богданович тоже усмехнулся в ответ и поднял кружку с чаем:

— За старых дураков, что ли?

— За старых дураков, — кивнул Никитин, чокаясь с ним.

Я лишь покачал головой, но тоже присоединился к тосту. Ну вот. Конец света в отдельно взятой усадьбе пока откладывался…

[1] Рам-дао — жертвенный меч, или тесак, который использовался исключительно для принесения в жертву животных во время индуистского религиозного праздника Дурга-пуджа, проводимого в честь воительницы Дурги (Кали) — богини смерти и разрушения, жены всемогущего Шивы. Меч около 70−80-ти см., с широким однолезвийным клинком. Прямой клинок на конце изгибается в виде широкого серпа.

Глава 20

В общем, разобраться со слегка припудренными дедулями, обладающими не только непомерным тщеславием, но являющихся еще и могучими магами-колдунами-ведьмаками, было хоть и трудно, но вполне решаемо. Они, как мои старшеклассники из будущего, которые тоже не всегда понимали, отчего временами творят всякую дичь.

Правда, в отличие от подростков, эти старички не довольствовались просто разгромленными классами и слитыми в сеть сплетнями. Нет, их амбиции простирались куда дальше — туда, где заканчивался здравый смысл и начинались легенды.

Стариканы, конечно, были покруче моих учеников — хотя бы потому, что их «дичь» могла запросто сравниться с оружием массового поражения. В общем, задача была ясна: найти подход к каждому, как к капризному подростку с атомной бомбой в рюкзаке, да еще с кипящим океаном эмоций и полным отсутствием мозгов.

Но я справился! Потому что, в конце концов, если умеешь договариваться с тинейджерами, постоянно находящихся на бешеных дозах гормонов — то и древние колдуны тебе не страшны. Главное — вовремя подсунуть им хрустящую сладкую печеньку с чаем и сделать вид, что их заклинания тебя действительно впечатлили. Хотя, чего греха таить — они меня действительно впечатлили!