— Готово, — голос усатого звучал слегка приглушённо. — Все на местах, начальство толкает речь. Можешь выдвигаться.

— Понял, — коротко ответил я и выбрался из машины.

В ближайшем круглосуточном хозяйственном магазине, который я посетил ещё ночью, удалось раздобыть всё необходимое для реализации моего плана. Старый комбинезон с многочисленными карманами, потёртая кепка, ящик с инструментами и, самое главное, вантуз. Красивый такой, нарядный, на деревянной ручке, верный друг любого сантехника и универсальный пропуск в любое здание, где есть хотя бы один унитаз.

Охранники на входе едва взглянули в мою сторону, когда я решительным шагом направился к дверям. Человек в рабочей одежде, с ящиком инструментов и вантузом в руках не вызывает подозрений по определению, потому что никому в здравом уме не придёт в голову изображать сантехника ради проникновения на охраняемый объект. Слишком унизительно, слишком нелепо, слишком… эффективно. То ли дело человек с лестницей, вот, кто может вызвать множество вопросов.

— Засор на третьем этаже, — буркнул я, не сбавляя шага. — Вызывали. — И это чистая правда, ведь помимо спецодежды и вантуза я купил несколько полотенец, которые мой усатый товарищ должен был старательно смыть во все унитазы, до которых только сможет добраться. Чтобы точно.

— Да, проходи скорее, — махнул рукой один из охранников, даже не потрудившись проверить документы. — Странно, что всего один… Там такие фонтаны бьют, и, увы, не шоколадные!

Внутри здание оказалось ещё более казённым, чем снаружи: длинные коридоры с одинаковыми дверями, тусклое освещение, запах дешёвого дезинфицирующего средства и застарелого кофе. Полицейские, которые попадались мне навстречу, провожали меня равнодушными взглядами и тут же отворачивались, потому что сантехник с вантузом — это часть пейзажа, такая же обыденная и незаметная, как пожарный гидрант или урна для мусора.

Туалет на третьем этаже нашёлся быстро, и усатый уже ждал меня внутри, нервно переминаясь с ноги на ногу возле раковины.

— Сделал, как ты просил, — доложил он шёпотом. — Три унитаза забиты полотенцами, четвёртый пока работает, но я могу и его…

— Хватит, — я закрыл дверь на замок и принялся расстёгивать комбинезон. — Иди на совещание, веди себя естественно, ни с кем не разговаривай о том, что происходит. Когда увидишь вспышку, просто стой и ничего не делай.

Усатый кивнул и выскользнул из туалета, а я быстро скинул с себя сантехническую форму. Под комбинезоном обнаружилась полицейская форма, которую я позаимствовал ещё ночью из гардероба одного из новообращённых коллег усатого, благо размер подошёл почти идеально. Сменил иконку над головой на нейтральную, поменял имя на какое-то распространённое, добавил скромный титул младшего лейтенанта и внимательно осмотрел себя в зеркале.

Выглядело вполне убедительно. Обычный полицейский, каких сотни, ничем не выделяющийся из толпы. Именно то, что нужно.

Собрался уже идти, но взгляд упал на уже ненужную одежду, что лежала в мусорном ведре. Нет, так точно заметят раньше времени, надо ее куда-то деть… Но это даже не вопрос, ведь и так очевидно. Просто смыл в четвертый унитаз и спокойно отправился по своим делам. Смылось ли? Вряд ли, но я больше не сантехник.

Зал для совещаний располагался на втором этаже и представлял собой огромное помещение с рядами кресел, направленных в сторону небольшой сцены с трибуной. Когда я вошёл, начальник полиции как раз разливался соловьём о том, как важно пресечь деятельность опасного преступника, который угрожает стабильности империи и благополучию всех её граждан.

— … и поэтому я требую от каждого из вас максимальной бдительности! — вещал он, размахивая руками для пущей убедительности. — Этот отступник, этот враг всего святого, должен быть пойман и передан в руки Великой Инквизиции! И горе тому, кто посмеет укрывать его или оказывать ему помощь!

Я тихо прошёл вдоль стены и занял свободное место в последнем ряду, стараясь не привлекать к себе внимания. Зал был набит битком, человек пятьсот, если не больше, и все они внимательно слушали своего начальника, кивая в нужных местах и всем своим видом демонстрируя рвение и преданность делу.

Закрыл глаза и сосредоточился, направляя энергию в Изолятор, который лежал во внутреннем кармане кителя. Артефакт ожил, засветился знакомым золотистым светом, и я почувствовал, как резервы начинают стремительно опустошаться. Но на этот раз процесс шёл легче, чем вчера, словно я наконец-то полностью освоился с этим инструментом и научился использовать его с максимальной эффективностью.

Вспышка!

Золотистый свет залил весь зал, проникая в каждый угол, накрывая каждого присутствующего. И не только присутствующего, потому что волна прошла сквозь стены и достигла охранников на входе, дежурных в коридорах, даже случайных прохожих на улице возле здания. Изолятор работал на полную мощность, и я чувствовал, как одна за другой рвутся невидимые нити, связывающие этих людей со Светлой системой.

Неплохо, — одобрительно промурлыкала Тёмная в моей голове. — Сейчас подключусь к обработке, ты пока отдыхай.

Свечение начало угасать, и в зале воцарилась абсолютная тишина. Полицейские сидели неподвижно, уставившись в пустоту перед собой, и по их лицам было видно, что они пытаются осознать произошедшее. Некоторые моргали, некоторые тёрли глаза, некоторые беззвучно шевелили губами, читая невидимые для окружающих надписи.

Начальник полиции, грузный мужчина лет пятидесяти с пышными усами и орденскими планками на груди, застыл на трибуне с открытым ртом. Несколько секунд он просто стоял, переводя взгляд с одного подчинённого на другого, а потом медленно опустил руки и тяжело оперся о трибуну, словно у него вдруг подкосились ноги.

— Так, — произнёс он наконец, и голос его звучал совсем иначе, чем минуту назад. — Я так понимаю, это не только у меня?

Полицейские начали переглядываться, и кто-то неуверенно кивнул.

— Вы про предложение от другой системы? — подал голос кто-то из первых рядов.

— Да, именно про него, — начальник коротко прокашлялся и выпрямился, снова обретая командный вид. — Так вот, слушай мой приказ. Всем принять предложение. Возражения не принимаются.

По залу прошёл гул удивленных голосов, но никто не посмел открыто возразить. Всё-таки начальник есть начальник, и если он говорит принимать, значит надо принимать. Тем более что бессистемных в полиции всё равно не держат, а лишаться такой должности из-за каких-то принципов мало кто захочет. В конце концов, какая разница, какой системе служить, если обязанности остаются теми же, а привилегии сохраняются?

Полицейские сидели, моргали и сосредоточенно тыкали в свои невидимые интерфейсы, принимая предложение Тёмной одно за другим. А начальник тем временем снова взял слово.

— Так, планы меняются, — пробасил он, периодически отвлекаясь на надписи перед глазами, видимые только ему. — Ты, — он ткнул пальцем в сторону усатого, который тоже присутствовал на совещании и старательно делал вид, что ничего не понимает. — Зачем сунул полотенца в унитазы на третьем этаже?

— Но… я… — растерялся тот.

— Иди и доставай их обратно! — рявкнул начальник. — Своими руками! А остальные, слушай приказ: следить за порядком в городе, пресекать панику, успокаивать население. Всё, собрание окончено, разойтись!

Полицейские начали подниматься со своих мест и потянулись к выходу, негромко переговариваясь между собой. Судя по обрывкам разговоров, большинство восприняло произошедшее на удивление спокойно, словно смена системы была чем-то обыденным и привычным. Видимо, Светлая давила служителей закона куда сильнее, чем простых граждан, выжимая из них все соки и не давая ничего взамен, кроме пустых обещаний и угроз наказания за малейшее неповиновение.

Вспомнился следователь Баранов, который всё пытался меня поймать и выходило откровенно так себе. Он тогда выглядел как выжатый лимон, измученный и потерянный, и теперь я понимал почему. Все его действия были продиктованы не законами империи и не чувством справедливости, а прямыми приказами системы, которая использовала его как марионетку и не давала ни малейшей свободы выбора.