Верховный инквизитор Ахлофон Тридцатый восседал на своём кресле-троне во главе длинного стола и молча разглядывал собравшихся. Минута тянулась за минутой, но он не произносил ни слова, и это молчание давило на присутствующих сильнее любых обвинений. Инквизиторы рангом пониже ёрзали на своих местах, переглядывались, но никто не решался заговорить первым, понимая, что любое неосторожное слово может стоить слишком дорого.

Наконец Ахлофон тяжело вздохнул и откинулся на спинку трона, словно на его плечи разом навалилась усталость всех прожитых лет.

— Это недопустимо, — произнёс он негромко, но голос его разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен. — Чтобы карательное войско Света пропало без вести? Такого не было с момента основания Светлой Инквизиции, вы понимаете это? Подобное произошло впервые за всю нашу историю!

— Ваше светлейшество, но это произошло случайно… — промямлил кто-то из дальнего конца стола, и голос его дрожал от страха.

— Случайно? — Ахлофон медленно повернул голову в сторону говорившего, и тот мгновенно побледнел, поняв, что совершил ошибку. — Или потому, что весь командирский состав вдруг ополоумел и повёл наших людей на верную смерть? Нет, это не случайность, такого не бывает. Не знаю как, но враг перехитрил нас. И это ещё не самое главное…

Верховный инквизитор снова окинул взглядом собравшихся, и многие непроизвольно опустили глаза, не в силах выдержать его пронзительный взгляд.

— Некоторые наши братья вернулись, — продолжил Ахлофон после паузы. — Но враг осквернил их. Мы допросили их самым тщательным образом, и оказалось, что они были лишены высшего блага и больше не обладают связью с Великой Светлой Системой.

По залу прокатился гул голосов, и даже самые невозмутимые из присутствующих не смогли скрыть потрясения. Слухи о массовых отключениях уже ходили в стенах этого здания, причем с самого утра, но никто не ожидал, что они окажутся правдой, и уж тем более никто не думал, что это коснётся рыцарей самой Инквизиции.

— Причём, по словам наших осквернённых братьев, враг сделал это быстро и лишил великого блага сразу пятьсот человек! — Ахлофон ударил кулаком по подлокотнику трона, и звук разнёсся по залу как удар грома.

— Не может быть! — заохали инквизиторы, хватаясь за головы. — Невозможно! Такого не бывает!

— Как видите, бывает, — отрезал Верховный. — И всё это при помощи одного обычного изолятора. Не знаю, как ему удалось добиться такой эффективности, но показания осквернённых совпадают до мельчайших деталей, они явно не придумывают и не сговаривались заранее.

— А где сейчас наши осквернённые братья? — поднял руку один из инквизиторов постарше. — Может, стоит расспросить их подробнее? Вдруг вспомнят ещё какие-то детали, которые помогут нам понять методы врага?

— Всё, что знали, они уже рассказали, — Ахлофон оскалился в подобии улыбки, от которой у присутствующих пробежал холодок по спине. — Под пытками никакую правду не утаить, вы же сами прекрасно это знаете. А после допроса все они прошли обряд очищения огнём и светом. И больше ничего не смогут рассказать, увы.

В зале повисла тишина, потому что все собравшиеся прекрасно знали, что такое обряд очищения. Именно так поступали со всеми бессистемными, кто попадал в руки Инквизиции, и назвать это лёгкой смертью не смог бы даже самый циничный палач. Рыцари Света тоже знали про этот обряд, именно поэтому вернулись лишь самые верные фанатики, готовые принять любую участь ради служения Светлой, а остальные предпочли скрыться в неизвестном направлении.

После нескольких минут подавленного молчания инквизиторы начали приходить в себя и выкрикивать предложения, перебивая друг друга в попытке продемонстрировать рвение.

— Нужно срочно отправить на штурм огромное войско! — воскликнул один из них. — Собрать все силы, какие только можно, и раздавить этот рассадник ереси одним ударом!

— А что будет, если враг осквернит сразу всю армию? — Ахлофон покачал головой. — Нет, мы просто потеряем воинов, и тогда некому будет защищать нас от других угроз. Это неприемлемый риск.

— Тогда, может, задействовать наше влияние на имперскую армию? — поднял руку другой инквизитор. — У нас достаточно связей, чтобы…

— Всё-таки в этой стране мы пока не можем отдавать такие приказы напрямую, — снова покачал головой Верховный. — Да и в этом нет нужды. Пусть аристократы сами по своему желанию пойдут и решат эту проблему. Они давно жаждут доказать свою преданность Светлой, вот пусть и доказывают. А плевать на потери, это их проблемы, не наши. Те же, кто откажется выполнить свой священный долг, лишатся своего положения и всех привилегий, вот и всё.

Инквизиторы закивали, признавая мудрость этого решения. В конце концов, аристократы — это расходный материал, их много, и потеря нескольких десятков или даже сотен никак не скажется на могуществе Инквизиции. А если повезёт, они даже смогут уничтожить врага или хотя бы ослабить его достаточно, чтобы потом добить остатки силами самой Инквизиции.

— Собрание окончено, — Ахлофон поднялся с трона. — Да хранит вас Великая Светлая Система.

— Да хранит, — эхом отозвались инквизиторы.

— И это твой план? — я постоял минуту, посмотрел на усатого, а тот стоит и лыбится так, словно только что изобрёл колесо или открыл способ превращать свинец в золото.

— Ага! Ну согласись, гениально ведь!

— И ты думаешь, что я сам до такого бы не додумался, раз решил рассказать этот план мне? — тяжело вздохнул, продолжая буравить взглядом радостного полицейского, который явно не понимал, почему его гениальность не вызывает у меня должного восторга.

— Ну а как до такого догадаться самому? — воскликнул тот с искренним недоумением. — Такой план рождается раз в сотню лет, не меньше!

Да уж, действительно, гениально, ничего не скажешь. В общем, сложнейший план проникновения на охраняемый объект, а именно в центральное управление полиции, оказался до обидного коротким и ёмким. По словам усатого, я должен был взять стремянку, которая всё ещё торчала прицепленной к багажнику моего вездехода, переодеться в рабочую форму и просто идти внутрь с уверенным видом. Мол, никто не станет задавать лишних вопросов человеку со стремянкой, потому что все будут думать, что он идёт менять лампочки или чинить что-нибудь под потолком.

— Ты же понимаешь, что это далеко не новый план? — я потёр переносицу, чувствуя приближение головной боли. — Я так всю жизнь везде проникаю, но в этот раз может не сработать, всё-таки мероприятие серьёзное. На входе наверняка будут проверять документы, сверять со списками, и человек со стремянкой без соответствующего пропуска вызовет больше подозрений, чем доверия. Нет, будем действовать проще и надёжнее.

Усатый заметно расстроился, и на его лице отразилось такое искреннее разочарование, словно я только что отобрал у ребёнка любимую игрушку. Пришлось похлопать его по плечу, чтобы немного приободрить.

— Не переживай, ты сыграешь в этом плане ключевую роль, — заверил я его, и он немного повеселел. — Слушай внимательно и запоминай…

Здание центрального управления полиции располагалось в самом центре города и выглядело именно так, как и должно выглядеть подобное учреждение: монументально, строго и с претензией на величие. Широкие ступени вели к массивным дверям, по бокам от которых стояли двое охранников с каменными лицами, а над входом красовался огромный герб империи, покрытый позолотой и явно требующий хорошей чистки.

Я припарковал вездеход в паре кварталов от здания и принялся ждать. По моим расчётам, совещание должно было начаться минут через двадцать, и всё это время я просто сидел в машине, наблюдая за тем, как к зданию стекаются полицейские со всего города. Некоторые приезжали на служебных машинах, некоторые приходили пешком, но все они выглядели одинаково озабоченными и явно не горели желанием присутствовать на этом внеплановом сборище.

Прошло ещё минут десять после начала, и наконец рация в моём кармане тихо пискнула, сообщая о входящем сигнале.