Вру, конечно, заподозрили. Один особо внимательный сержант поинтересовался, почему он меня раньше не видел, но я был достаточно убедителен, сославшись на то, что меня только что перевели из южного гарнизона и я ещё не успел со всеми познакомиться. Да и имя я менял раз двадцать, пока гулял по лагерю, переключаясь между разными званиями и подразделениями в зависимости от того, с кем приходилось общаться.

А в командирский шатёр зашёл только когда голый инквизитор, у которого я позаимствовал обмундирование, пришёл в себя, выбежал из кустов и начал вопить о том, что кто-то отобрал у него одежду. Суматоха оказалась отличным прикрытием, и пока все бегали и искали загадочного похитителя штанов, я спокойно проскользнул к главной палатке, где меня уже ждала кучка старших инквизиторов, ничего не подозревая о грядущих неприятностях.

— Ну так что, будешь рассказывать? — я прижал мужика со смешным именем к земле и продолжил свои эксперименты, а он особо и не сопротивлялся, просто ждал, когда придёт подмога, уверенный в своей скорой победе.

Звали его Робертиан, и судя по надменному тону и качеству одежды, именно он здесь самый главный. Ткань его мантии была выткана из какого-то особого материала с серебряными нитями, на пальцах блестели массивные перстни с неизвестными мне камнями, а на груди красовалась цепь с символом Светлой системы, настолько вычурная и громоздкая, что могла бы служить неплохим оружием в ближнем бою.

Правда, помощи ему ждать неоткуда, всё же кричать я ему запретил, слегка ослабив дыхательную мускулатуру и расслабив голосовые связки путём точечного воздействия на возвратный гортанный нерв. Голос заметно изменился, став хриплым и тихим, но зато кричать он теперь не может при всём желании, и это прекрасно.

Так, ладно, сейчас главное — это мой эксперимент. А потом возьмусь за остальных инквизиторов, у меня на них большие планы…

Кишечник инквизитора отчаянно сопротивлялся, ни в какую не желая поддаваться влиянию моей целительской энергии. Гладкомышечные клетки, выстилающие стенки кишки, упрямо продолжали сокращаться в привычном направлении, проталкивая содержимое вниз, как им и положено делать последние несколько десятков лет жизни этого человека. Но я и не думал останавливаться, вливая всё больше энергии и усиливая влияние на межмышечное нервное сплетение.

Сначала толстый кишечник дал слабину, на пару секунд прекратил сокращаться, гладкая мускулатура удивлённо замерла, словно не веря в происходящее, а затем медленно и неохотно кишка начала прокачивать содержимое в обратном направлении. Перистальтические волны пошли от прямой кишки к слепой, совершенно противоестественным образом, и я мысленно поставил себе галочку напротив пункта «добиться антиперистальтики в толстом кишечнике».

Затем взялся за тонкий кишечник, и вот тут пришлось попотеть. Двенадцатиперстная, тощая, подвздошная кишка, метры извилистой трубки с ворсинками, предназначенными для всасывания питательных веществ. Я воздействовал на неё на самом тонком уровне, учитывая все особенности строения и напирая с новыми силами на все базовые структуры.

И тут тоже получилось! Хах! Постепенно содержимое медленно поползло наверх, к новому выходу, а я устало плюхнулся прямо на пол и вытер пот со лба рукавом позаимствованной инквизиторской робы. Работа оказалась ювелирной, пришлось контролировать буквально каждый сантиметр кишечника, чтобы перистальтика пошла в обратном направлении равномерно и без сбоев.

— Ну всё, — выдохнул я и подмигнул Робертиану, который всё это время следил за мной с нарастающим беспокойством, не понимая, что именно я делаю с его внутренностями.

— Что… Что ты сделал? Великая Светлая система покарает тебя, ничтожество! — прохрипел он, но я лишь похлопал его по плечу успокаивающим жестом.

— Обязательно покарает. Я бы тоже себя за такое покарал, если честно, — развёл я руками, изображая раскаяние, которого совершенно не испытывал. — Но это будет потом, а сначала тебе придётся научиться кушать наоборот.

В ответ Робертиан лишь захлопал глазами, явно не понимая, чего именно я имею в виду. Ну ничего, завтра-послезавтра сам всё поймёт, когда его организм наглядно продемонстрирует новые особенности работы пищеварительной системы. И мне, если честно, не особо-то его жаль.

Инквизиторы и так не отличаются добрыми поступками, каждый в этом мире знает, насколько жестоко они любят карать беззащитных. Сожжённые поселения, публичные казни, пытки в подвалах Светлых оплотов. А этот явно непростой инквизитор, и судя по рассказам, которые я наслушался, пока гулял по лагерю, на его счету не просто единичные жертвы. Этот человек уничтожал целые города, отдавая приказы о тотальной зачистке «еретиков», под которыми чаще всего понимались обычные люди, имевшие неосторожность родиться в третьем сорте и усомниться в величии Светлой системы.

По его приказу простых людей казнили толпами, причём не просто расстреливали или как-то быстро убивали, а делали это максимально жестоко, с упоением и улыбкой на лице. Детей разлучали с родителями, женщин продавали в рабство, мужчин отправляли в прорывы земли, где они сдыхали от непосильного труда в течение нескольких месяцев. Так что обратная перистальтика — это ещё очень мягкое наказание для такой твари.

— Одно наказание ты уже получил. Теперь твоя пищеварительная система работает в обратном направлении, и это только начало, — я улыбнулся максимально мило, довольный своей работой. — Если не начнёшь говорить, придумаю что-нибудь ещё… Хотя нет, уже придумал!

Положил руки ему на лоб и продолжил свои эксперименты, на этот раз нацеливаясь на более сложную структуру.

Дело в том, что у меня в голове давно крутятся безумные идеи о новых способах применения целительской энергии. Насколько я понял, в моём источнике плещется чуть ли не единственный тип энергии, способный проникать в чужой организм без сопротивления. Тот же огонь может обжечь снаружи, но тело противника всё равно его не примет внутрь, естественные защитные механизмы отторгнут чужеродное воздействие. Тогда как целительские силы — это совсем другое дело, ведь они изначально предназначены для работы с живыми тканями, и организм принимает их как родные.

Это куда более тонкое оружие, способное уничтожать изнутри, причём без видимых следов внешнего воздействия. Если достаточно потренироваться и овладеть подобным навыком, можно по щелчку пальцев вызывать у недоброжелателя мигрень такой силы, что он не сможет думать ни о чём, кроме боли. Или же размягчать кости до состояния хряща. А то и вовсе организовать аллергическую реакцию на, скажем, одежду, заставив иммунную систему атаковать собственную кожу при контакте с тканью. Вот забавно будет посмотреть, как кучка голых инквизиторов носится по лесу, не в силах надеть ни единой тряпки!

— Ладно, тебе пора в отпуск. Переодевайся пока, и можешь спокойно топать к своему алтарю или что там тебе нужно, — махнул рукой на Робертиана, решив, что на сегодня с ним достаточно. Он больше не является угрозой и своё наказание уже получил, пусть и сам об этом пока не знает.

К его приказам больше никто не прислушается, ведь он теперь обычный бессистемный, ничтожество в глазах тех же светлых рыцарей. Без надписи над головой, без благословения Великой, без всего того, что делало его важной шишкой. Да и вряд ли приказы теперь будут адекватными, все-таки я закончил со вторым экспериментом и совсем скоро последствия начнут постепенно проявляться.

Собственно, экспериментировал не только для того, чтобы как-то поиздеваться. Просто остальные инквизиторы ещё могут сыграть неплохую службу, и насчёт этого у меня есть некоторые планы, куда более изощрённые, чем простая обратная перистальтика…

Робертиан с недоверием посмотрел на меня, после чего хотел сказать что-то оскорбительное, но я улыбнулся и помотал головой, предупреждая его очередную тираду.

— Или ты переодеваешься, или я огрею тебя молотом, сам раздену и выброшу в канаву. — доходчиво объяснил ему перспективы непослушания, покачивая своим верным оружием для наглядности.