Что-ж, с чем-то разобрались, но кишечник никуда не делся. Точнее делся, вывалился со своего законного места, но пока лишь частично.

Что имеем? Четыре разрыва, содержимое изливается в брюшную полость. Перитонит начнётся в течение часов, если не вычистить всё до блеска. Но работать в любом случае надо последовательно, это важно. Первым делом очистил рану, причем промыл ее простой водой из фляжки, затем принялся сшивать стенку кишки послойно, после чего перешел к следующему разрыву. Слизистая, подслизистая, мышечный слой, серозная оболочка. Четыре раза подряд, и каждый раз нужна ювелирная точность, потому что малейшая ошибка означает несостоятельность шва и повторное излитие.

Что-то прилетело в бедро, пробило ткань, застряло в мышце. Боль вспыхнула и тут же погасла под действием автоматического исцеления. Пусть так, главное, что работе не мешает. А бойцы справятся, в них можно не сомневаться.

Брюшная полость залита кровью и кишечным содержимым. Промыл остатками воды из фляги, добавил целительскую энергию в режиме стерилизации. Дорого по затратам, но выбора нет, иначе сепсис убьёт пациента раньше, чем он успеет порадоваться спасению.

Барон смотрел на меня мутнеющим взглядом, губы шевелились, но звуков не было. Ничего, потерпит. Я в него вложил слишком много энергии, чтобы он вот так просто сдох.

Спустя какое-то время с кишечником было покончено, в итоге он стал короче на пару метров, но зато будет жить. Ну а дальше закрываем ранку, брюшина, мышцы живота, фасции, кожа, все это пришлось сшивать обычными методами. И пусть швы ложатся неровно, все-таки не до эстетики сейчас, но главное — целостность, главное — чтобы внутренности остались внутри.

— Страж готов! — донеслось откуда-то сбоку. — Сердце уничтожено! Барьер падает!

Последний шов, и я откинулся назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног от истощения. Энергии почти не осталось, всё тело болело от полученных ран, которые только сейчас начали давать о себе знать. Но барон дышал, пульс выровнялся, давление стабилизировалось.

— Потери? — голос мой прозвучал хрипло и как-то чуждо.

— Трое тяжёлых, — доложил подбежавший офицер. — Куропаткину ногу оторвало, Семёнову руку, у Дымова позвоночник задет. Остальные легко отделались.

— Конечности собрали?

— Так точно.

— Тащите сюда. И носилки для барона. И воды дайте кто-нибудь, в горле пересохло.

Следующие полчаса я провёл, пришивая оторванные конечности и восстанавливая повреждённый позвоночник. Работа тонкая, требующая концентрации, но после операции на бароне всё остальное казалось детской забавой. Кости, сосуды, нервы, мышцы, кожа. Слой за слоем, структура за структурой. К тому моменту, когда я закончил, солнце уже поднялось над горизонтом, а от моего энергетического резерва осталось процентов пять, не больше.

Зато обошлось без убитых. Все живы, все относительно целы, даже оторванные конечности вернулись на свои места. Правда, функциональность восстановится в течение нескольких дней, и то, если не будут дёргаться раньше времени.

Барона загрузили в медицинскую машину, и я устроился рядом с ним на своем складном кресле. Выглядел он паршиво, бледный как смерть, но показатели держались в норме, а это главное.

— Я должен был умереть, — произнёс Твердлов, когда колонна уже тронулась в обратный путь. — С такой раной не выживают.

— Не должен, — я пожал плечами, — потому и не умер.

— Ты не просто целитель. — спустя какое-то время проговорил он.

— А кто я по-твоему?

— Не знаю, — барон медленно покачал головой. — Но таких целителей не бывает. Я видел, как работают лучшие мастера империи, и никто из них не смог бы сделать то, что сделал ты. Да ещё и посреди боя, когда в тебя летело всё подряд.

Ну, рассказывать про Тёмную систему и свои особенные отношения со Светлой сейчас явно не время и не место. Хотя барон казался подходящим кандидатом для такого разговора. Практичный, не фанатик, явно понимает, что система не бескорыстна. Но как предложить человеку отключиться от того, чему он служил всю жизнь? Нужен подходящий момент, нужен правильный подход.

— Мы ещё поговорим, — наконец произнёс Твердлов, словно прочитав мои мысли. — Когда вернёмся и я приду в себя. Есть вопросы, на которые я хотел бы получить ответы.

— Будут тебе ответы, — кивнул я. — И может быть даже интересные…

Колонна двигалась в сторону города, до которого оставалось около часа пути. Я прикрыл глаза, пытаясь хоть немного восстановить силы. Впереди ещё куча дел: профсоюз требует внимания, коллегия наверняка уже паникует, да и вообще спокойной жизни в ближайшее время не предвидится.

Но это потом. Сейчас можно просто посидеть в тишине и порадоваться тому, что все остались живы.

Игорь Семёнович Белов сидел в своём кабинете и смотрел на портрет самого себя верхом на белом коне. Раньше этот портрет неизменно поднимал ему настроение, напоминая о величии и значимости его персоны в масштабах города. Теперь же от одного взгляда на холст хотелось то ли заплакать, то ли напиться до беспамятства.

Прошла неделя с момента визита того проклятого инспектора, и эта неделя превратилась в непрекращающийся кошмар. Жалобы сыпались со всех сторон: пациенты возмущались унизительными процедурами, целители массово увольнялись и переходили в какой-то непонятный профсоюз, влиятельные люди грозили последствиями, а вчера пришло письмо из столицы, от которого у Белова до сих пор дрожали руки.

«…не было никаких новых предписаний… Великая Светлая Система не издавала подобных распоряжений… требуем объяснений… комиссия прибудет в ближайшее время…»

Его обманули. Этот «инспектор Айболит» девяносто девятого уровня с титулом «Главный» оказался самозванцем. Но как такое возможно? Системные данные нельзя подделать, это знает каждый ребёнок! Уровень, сорт, титул проверяются напрямую через Светлую, и никакие уловки тут не помогут!

И тем не менее его провели как последнего дурака. Заставили раздеть половину целителей города, ввести идиотские правила про градусники в неположенных местах, довести уважаемых людей до белого каления. А он ведь старался! Он лично следил за выполнением предписаний, наказывал нерадивых, отчитывался перед этим чёртовым Айболитом о проделанной работе!

Стук в дверь прервал его самобичевание.

— Войдите, — буркнул Белов, даже не поворачивая головы.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли трое. Первым шёл высокий сухой старик с пронзительными глазами и в одеждах, которые Белов узнал мгновенно: инквизитор высшего ранга. За ним следовал второй инквизитор, помоложе, но с таким же холодным взглядом. И замыкал процессию невзрачный человечек в сером плаще, на которого Белов поначалу даже не обратил внимания.

Председатель коллегии вскочил из кресла и попытался изобразить почтительный поклон, но ноги отказывались слушаться, и вышло что-то вроде неуклюжего приседания.

— Г-господа инквизиторы… Какая честь…

— Сядьте, — старший инквизитор даже не взглянул на него, проходя к окну и становясь спиной к свету. — Разговор будет долгим.

Белов плюхнулся обратно в кресло, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Инквизиторы не приезжают просто так, инквизиторы не тратят время на светские беседы. Если они здесь, значит дело серьёзное.

— Вы, разумеется, уже поняли, что никаких новых предписаний от Светлой Системы не было, — начал старший инквизитор тоном человека, констатирующего очевидный факт. — Вас обманули, причём обманули настолько грубо и примитивно, что это вызывает определённые вопросы к вашей компетентности.

Белов открыл рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но инквизитор жестом остановил его.

— Молчите и слушайте. Информация о ваших «новых правилах» дошла до столицы через третьи руки. Кто-то из провинциальных целителей пожаловался знакомому аристократу, тот передал выше, и в конечном итоге это попало на стол имперского совета целителей. Там, разумеется, никто ни о каких правилах не слышал, что и послужило причиной расследования.