Колонна тронулась с места, и следующие два часа мы провели в относительном молчании. Твердлов периодически связывался по рации с командирами других машин, отдавал короткие распоряжения, сверялся с картой. Я же просто смотрел в окно на проплывающие мимо поля и перелески, думая о том, как странно складывается жизнь. Ещё несколько месяцев назад я был обычным врачом в районной больнице, а теперь еду зачищать прорыв седьмого ранга в компании боевого барона и его личной армии.

Тебе нравится, — голос Тёмной прозвучал в голове с ноткой веселья. — Признай уже, что тебе всё это нравится.

Не буду отрицать очевидное. Да, нравится. Опасно, непредсказуемо, но при этом живо и настояще. В прошлой жизни я уже давно сгорел от рутины, а здесь каждый день приносит что-то новое.

— Жена, — вдруг произнёс Твердлов, и я не сразу понял, к чему это. — Двадцать три года назад. Прорыв четвёртого ранга открылся прямо у нашего поместья, пока я был в отъезде. Охрана не справилась.

Он не смотрел на меня, уставившись куда-то в точку на противоположной стене.

— С тех пор я зачищаю всё, до чего могу дотянуться. Не ради славы, не ради денег. Просто чтобы с кем-то другим не случилось того же самого.

Я кивнул, хотя он этого и не видел. Теперь многое становилось понятнее: и личная армия, и готовность срываться посреди ночи, и то, как он относится к своим людям. Человек, который потерял самое дорогое и теперь пытается защитить всех остальных от той же участи.

— Подъезжаем, — прервал мои размышления голос водителя. — Барьер виден.

Я выглянул в смотровое окошко и увидел знакомое зрелище. Мерцающий купол поднимался над землёй метров на пятьдесят, переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого. Внутри что-то клубилось и двигалось, периодически вспыхивая яркими сполохами.

— Диаметр примерно четыреста метров, — доложил кто-то по рации. — Фиксирую крупных тварей у границы барьера, штук двадцать. Мелочи не счесть.

Твердлов кивнул и начал отдавать приказы. Колонна развернулась полукругом, бойцы высыпали из машин, занимая позиции. Откуда-то из задних рядов выкатили массивную конструкцию на колёсах, которая при ближайшем рассмотрении оказалась артефактным миномётом с кристаллами вместо обычного ствола.

— Первая и вторая группы заходят с флангов, — командовал барон. — Третья держит периметр. Миномёт работает по скоплениям. Целитель со мной в центре, будет нужен.

Никаких возражений, никаких уточняющих вопросов. Бойцы просто кивали и расходились по позициям, и я невольно восхитился тем, насколько слаженно работает эта машина. Годы совместных операций, полное доверие командиру, отточенные до автоматизма действия.

Первые твари полезли из барьера почти сразу, стоило нам приблизиться на пару сотен метров. Сразу видно, что прорыв действительно нестабилен. Обычно во время его формирования барьер является скорее условностью и постепенно растет в размерах. Так что и твари оттуда выскакивают совершенно легко и непринужденно.

В этот раз на нас выскочили огненные саламандры размером с крупную собаку, какие-то шестиногие ящерицы с дымящейся чешуёй, несколько существ, похожих на помесь волка и раскалённой головни. Всё это рычало, шипело и пёрло на нас сплошной волной.

Бойцы встретили их слаженным залпом из арбалетов с зачарованными болтами. Первые ряды тварей повалились, но на их место тут же лезли новые, и стало понятно, что лёгкой прогулки не будет.

Артефактный миномёт рявкнул, выплёвывая сгусток концентрированной энергии, и в толпе тварей образовалась приличная прореха. Но и это их не остановило, только разозлило сильнее.

Следующий час слился в какую-то бесконечную карусель из криков, вспышек, рёва и периодических команд по рации. Твердлов вёл отряд вглубь прорыва, методично зачищая сектор за сектором. Я держался рядом, оказывая помощь раненым по мере необходимости, но пока ничего серьёзного не попадалось. Порезы, ожоги, один вывих плеча, пара сломанных рёбер от удара хвостом какой-то особо крупной ящерицы. Рутина, если можно так выразиться применительно к бою с порождениями прорыва.

— Сердце в двухстах метрах, — доложил разведчик. — Охраняет страж. Здоровенный, такого раньше не видел.

Твердлов нахмурился и жестом приказал отряду остановиться. Мы как раз вышли на относительно открытое пространство, что-то вроде выжженной поляны посреди искажённого ландшафта. Впереди виднелось сияние сердца прорыва, а между нами и ним…

— Это что за хрень? — выразил общее настроение кто-то из бойцов.

Страж прорыва выглядел как нечто среднее между гигантским богомолом и ожившей печью. Метра четыре в высоту, шесть конечностей, из которых передние заканчивались серповидными лезвиями, раскалёнными до белого каления. Всё тело покрыто чем-то вроде хитиновой брони, сквозь щели в которой пробивались языки пламени. И самое неприятное — тварь двигалась с такой скоростью, которая совершенно не вязалась с её габаритами.

— Миномёт, огонь! — скомандовал Твердлов.

Сгусток энергии врезался в стража и… ничего. Тварь даже не покачнулась, только рыкнула что-то невразумительное и развернулась в нашу сторону.

— Ещё раз!

Второй выстрел, третий. Никакого эффекта. Хитиновая броня просто поглощала удары, а страж уже начал движение в нашу сторону.

— Рассредоточиться! — Твердлов выхватил из-за спины массивный двуручный меч с рунами на клинке. — Бить по суставам, там броня тоньше! Миномёт продолжает работу, отвлекает!

Отряд рассыпался, охватывая стража с разных сторон. Бойцы работали слаженно, нанося удары и тут же отскакивая, не давая твари сосредоточиться на ком-то одном. Раскалённые лезвия со свистом рассекали воздух, но пока никого не задевали.

Я отошёл к краю поляны, готовый вмешаться при первой необходимости. Пока всё шло неплохо: удары по суставам давали результат, на хитиновой броне появлялись трещины, движения стража становились менее координированными. Ещё немного, и…

Я так и не понял, как это произошло. В какой-то момент страж резко крутанулся на месте, и одно из его лезвий зацепило барона. Не просто зацепило, а прошло насквозь, входя в живот и выходя из спины, по пути выдирая всё, что попадалось на пути.

Твердлов рухнул на землю, зажимая руками рану, из которой толчками выплёскивалась кровь вперемешку с чем-то ещё. Бойцы отчаянно навалились на стража, оттесняя его от командира, а я уже бежал к раненому, на ходу оценивая масштаб катастрофы.

— Ко мне! — рявкнул кто-то из офицеров. — Прикрываем целителя!

Упал на колени рядом с бароном и запустил диагностику. Картина действительно чудовищная: вскрытая брюшная полость, минимум четыре разрыва тонкого кишечника с излитием содержимого, рваная рана печени с повреждением правой печёночной вены, частичный отрыв селезёнки от сосудистой ножки. Кровопотеря уже приближалась к критической, пульс нитевидный, давление падает.

Времени на размышления не было. Первым делом пережал повреждённые сосуды направленным потоком целительской энергии, формируя что-то вроде временных зажимов. Кровотечение замедлилось, но не остановилось полностью, а энергия утекала с пугающей скоростью.

Что-то ударило меня в спину, обожгло кожу сквозь ткань халата. Плевать, некогда. Автоматическое исцеление справится, а у меня тут пациент умирает.

Так, печень. Разрыв паренхимы примерно семь сантиметров в глубину, задета правая печёночная вена. Коагулирую края раны целительской энергией, спаиваю разорванные сосуды один за другим. Ткани отзываются неохотно, слишком много повреждений, слишком мало времени.

Ещё один удар, на этот раз по плечу. Что-то горячее обожгло шею. Не отвлекаться!

Что там с селезенкой… Орган держится буквально на соплях, сосудистая ножка разорвана почти полностью. Восстанавливать бессмысленно, проще удалить. Отсекаю повреждённую ткань, запечатываю культю. Без селезёнки барон проживёт, с разорванной — уже вряд ли.

— Ноги не выкидывайте! — крикнул куда-то в сторону, услышав чей-то вопль о потерянной конечности. — Потом попробую пришить!