— Конечно, господин Айболит! — Белов согнулся в угодливом поклоне. — Сейчас же всё организуем! Лучший кабинет, лучший кофе, всё что пожелаете!

Белов поспешил прочь, чтобы выполнить мои распоряжения, а я напоследок окинул взглядом голого целителя и голого аристократа, которые так и сидели друг напротив друга с совершенно потерянными выражениями лиц.

— Продолжайте осмотр, — милостиво разрешил я. — Только не забудьте про термометрию. Я потом проверю.

И вышел из кабинета, чувствуя, как за спиной повисла звенящая тишина, прерываемая только нервным сглатыванием то ли целителя, то ли пациента, а может быть, и обоих сразу.

Барон Твердлов сидел на броне своего чёрного бронетранспортёра и позволял себе редкую роскошь улыбаться, пока его колонна с лязганьем гусениц неслась по центральным улицам города в направлении одной из лучших клиник. Зачистка высокорангового прорыва прошла на удивление успешно, добыча оказалась богатой, потери минимальными, и всё это вместе создавало приятное ощущение хорошо сделанной работы.

Барон был из тех людей, которых жизнь закалила настолько, что они перестали обращать внимание на мелочи вроде боли, усталости или того факта, что их тело покрыто шрамами с ног до головы. Суровый вояка с квадратной челюстью, бритым затылком и взглядом, от которого хотелось немедленно встать по стойке смирно и отрапортовать о выполнении задания, он пережил столько прорывов, что давно потерял им счёт. Каждый шрам на его теле был напоминанием о ситуации, из которой он вышел победителем, несмотря ни на что.

В этот раз ранен оказался только отрядный целитель, и ранен настолько серьёзно, что не смог оказать помощь даже самому себе. Лежал сейчас внутри бронетранспортёра под действием мощного яда, парализованный и ждущий, когда его наконец сдадут в больницу, где им займутся профессионалы. Самому барону тоже досталось, один из монстров умудрился укусить его за руку в тот момент, когда Твердлов вгонял ему в пасть свой клинок по самую рукоять. Челюсти твари сжались, несколько костей в кисти хрустнули, кожу разорвало в нескольких местах, но барон даже не поморщился. Видал он раны и посерьёзнее, а это так, царапина по меркам его насыщенной биографии.

Вскоре колонна прибыла к клинике, сдали целителя на попечение местных медиков, и барон решил тоже заглянуть на приём. Всё-таки кожа на руке висела лохмотьями, переломанные кости могли срастись неправильно, а завтра уже в новый поход, и хотелось бы иметь при себе работающую конечность.

— Ваша светлость! — подскочили к нему сразу несколько служащих клиники, окружая заботой и вниманием. — Может быть, кофе? Чай? Присядьте пока в зале ожидания для особых гостей…

— Какое мне кофе? — отмахнулся барон, демонстрируя изувеченную руку, с которой капала кровь на мраморный пол. — Руку подлечите, и пойду уже!

— Конечно! Проходите в приёмную номер один для особо важных посетителей!

Его проводили в просторный кабинет с дорогой мебелью и ещё более дорогим диагностическим оборудованием, усадили в медицинское кресло и пообещали, что целитель придёт буквально через минуту. Барон откинулся на спинку, прикрыл глаза и позволил себе немного расслабиться впервые за несколько дней непрерывных боёв.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл целитель, мужчина лет пятидесяти с красным значком коллегии на халате и каким-то странно-извиняющимся выражением лица.

— Ваша светлость… — начал он, нервно теребя пуговицу на халате. — Прежде чем приступить к лечению, вам надо раздеться. Такова новая процедура.

Твердлов открыл один глаз и посмотрел на целителя с выражением лёгкого недоумения.

— В смысле раздеться? Перчатку снять? Так её сожрал гигантский вепрешакал, — он позволил себе кривую усмехнку, вспоминая, как эта тварь вместе с его перчаткой получила клинок прямо в глотку.

— Нет, вы не поняли, — целитель замялся и покраснел. — Надо раздеться полностью. Снять всю одежду. Это новое требование Великой Светлой Системы относительно стерильности медицинских процедур.

Барон медленно сел в кресле, и его взгляд из расслабленного превратился в тот самый, от которого монстры предпочитали отступить подобру-поздорову.

— Дебил что ли? — осведомился он с искренним интересом. — Я чего, голый тут должен сидеть? У меня рука порвана, а не задница.

— Не переживайте, ваша светлость! — воскликнул целитель с какой-то болезненной радостью в голосе. — Чтобы вам не было так неудобно, я тоже разденусь!

И прежде чем барон успел что-либо возразить, целитель начал торопливо стаскивать с себя халат, потом рубашку, добрался до штанов и принялся расстёгивать ремень с видом человека, выполняющего важную и ответственную работу.

— Да вы тут рехнулись все? — барон встал с кресла и отступил на шаг, глядя на раздевающегося целителя примерно с тем же выражением, с каким смотрел на особо мерзких монстров из прорыва. — Иди, вон, нашатыря понюхай, дурень старый! Или тебя по голове шандарахнуло чем? Тогда все равно понюхай!

— Простите, ваша светлость, но раздеться надо обязательно, — целитель уже стоял в одних подштанниках и, похоже, не собирался на этом останавливаться. — Тем более что я должен поставить вам градусник. Это обязательная процедура при любом обращении.

— Да иди ты в сраку! — не выдержал барон.

— Именно туда, ваша светлость! — обрадовался целитель с энтузиазмом, от которого Твердлову захотелось протереть глаза и убедиться, что всё происходящее ему не снится. — По новым правилам градусники ставятся только туда! Ректальная термометрия признана единственно достоверным методом измерения температуры тела!

Барон несколько секунд молча смотрел на почти полностью раздевшегося целителя, потом перевёл взгляд на свою изувеченную руку, с которой продолжала капать кровь на дорогой ковёр, и принял решение.

— Знаешь что, — он направился к двери, — я лучше сам себе руку перевяжу. На войне и не такое делали. А вы тут лечитесь друг с другом как хотите, мне в ваших новых методах участвовать как-то не хочется.

— Но ваша светлость! — целитель кинулся было за ним, запутался в собственных штанах и едва не упал. — Процедура обязательна! Великая Светлая Система требует!

Твердлов обернулся в дверях и одарил его таким взглядом, что целитель замер на месте, будто налетел на невидимую стену.

— Давайте как-нибудь сами друг другу градусники в зад пихайте, — помотал он головой, — И если целителя моего попортите, можете пенять на себя. Вот же развелось содомитов… — с этими словами он развернулся и вышел прочь.

Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом, а целитель так и остался стоять посреди кабинета в одних подштанниках с совершенно потерянным выражением лица.

Лукьян Петрович, частный целитель с двадцатилетним стажем, сидел в своём кабинете и пытался осмыслить бумагу, которая только что выползла из принтера. Он уже трижды перевернул её, прочитал задом наперёд, затем снова в правильном направлении, но смысл написанного от этого яснее не становился. Более того, с каждым прочтением текст казался всё более абсурдным, хотя, казалось бы, куда уж абсурднее.

Почесав затылок, Лукьян Петрович пробежался глазами по очередному пункту и почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз.

«Пункт четырнадцать. При первичном осмотре пациента целитель обязан провести органолептический анализ биологических жидкостей, включая, но не ограничиваясь: визуальную оценку цвета и прозрачности мочи, обонятельный анализ для выявления патологических запахов, а также вкусовой анализ для определения содержания сахаров и других растворённых веществ».

— В смысле? — пробормотал целитель вслух. — Что значит брать анализ мочи на вкус?

Он перечитал пункт ещё раз, надеясь, что ошибся или неправильно понял формулировку, но нет, там было написано именно то, что он прочитал. Вкусовой анализ мочи. Официальное требование от Великой Светлой Системы, с печатью и подписью.