— Доктор, а это дорого будет? — голос её дрогнул. — Я ведь простая уборщица, зарплата копеечная…

— Пятая часть от дохода за каждый сеанс, — напомнил я, продолжая работать. — Если зарплата копеечная, значит и платить будете копейки. Это справедливо.

Она замолчала, видимо пытаясь осмыслить услышанное, а я тем временем добрался до самого проблемного участка. Протрузия на уровне пятого поясничного и первого грудного позвонка была довольно серьёзной, диск выпячивался почти на четыре миллиметра и явно раздражал корешок седалищного нерва. Неудивительно, что её мучали боли, при таком состоянии каждое движение превращается в пытку.

Аккуратно влил побольше энергии в фиброзное кольцо диска, стимулируя регенерацию повреждённых волокон. Потом прошёлся по воспалённым нервным окончаниям, снимая отёк и восстанавливая нормальную проводимость. И напоследок расслабил спазмированные мышцы, которые от постоянного напряжения буквально окаменели.

— Ой… — женщина вздрогнула и удивлённо выпрямилась. — Доктор, а боль… Она прошла! Совсем прошла!

— Временно, — предупредил я, отступая на шаг. — Я снял симптомы, но причина никуда не делась. Придёте через три дня на повторный сеанс, и так пока полностью не восстановим диски. Договорились?

Она закивала с таким энтузиазмом, что я даже забеспокоился за её шейный отдел, и полезла в потрёпанный кошелёк.

— Сколько я должна?

— Какая у вас зарплата?

— Восемьдесят рублей в месяц…

— Значит, шестнадцать рублей за сеанс. Можете заплатить в кассу на выходе, там Кравцов сидит.

Она ушла, рассыпаясь в благодарностях, а на её место тут же сел следующий пациент — худощавый мужик лет сорока пяти с характерной осторожной походкой человека, который боится лишний раз напрячь живот.

— Грыжа? — сразу определил я, даже не дожидаясь жалоб.

— Пупочная, — виновато признался он. — Уже года три как вылезла, а к врачам идти боялся, денег жалко… Да и страшно было, честно говоря. А тут соседка рассказала про вашу клинику, ну я и решился…

Грыжа действительно была пупочная, и довольно приличных размеров. Грыжевой мешок выпячивался сантиметра на три, и судя по всему, содержимое уже несколько раз ущемлялось, о чём свидетельствовали характерные спайки.

— Ложитесь на кушетку, — скомандовал я, доставая хирургические инструменты из шкафа. — Придётся резать.

— Р-резать? — он заметно побледнел.

— Не бойтесь, больно не будет. Я же целитель, забыли?

Операция заняла минут сорок. Сначала обезболил область вокруг пупка направленным воздействием на нервные окончания, потом сделал небольшой разрез кожи и добрался до грыжевого мешка. Вправил содержимое обратно в брюшную полость, иссёк избыточные ткани мешка, ушил грыжевые ворота, укрепив их несколькими слоями апоневроза. И напоследок залечил всё целительской энергией, добиваясь идеального сращения тканей.

Можно было бы обойтись и без скальпеля, просто вправить грыжу силой целительства и укрепить брюшную стенку изнутри. Но в таком случае расход энергии был бы раза в три больше, а у меня впереди ещё целый день пациентов. Так что комбинированный подход — хирургия плюс магия — оказывается самым эффективным.

— Всё, можете вставать, — я отошёл к раковине, чтобы помыть руки. — Швы рассосутся сами через неделю, никаких следов не останется. Но первые три дня никаких тяжестей, понятно?

Мужик осторожно поднялся, потрогал живот и расплылся в такой счастливой улыбке, будто ему только что подарили миллион.

— Доктор… Я даже не знаю, как вас благодарить…

— В кассу, — коротко ответил я. — Пятая часть от дохода.

После него был паренёк лет двадцати с застарелым переломом ключицы, который неправильно сросся и теперь мешал нормально двигать рукой. Пришлось слегка огреть его молотом по голове, после чего аккуратно разрушить костную мозоль и заново сращивать кость в правильном положении.

Потом пришла молодая женщина с хроническим циститом, замучившим её ежемесячными обострениями. Там хватило обычного антибактериального воздействия целительской энергии и восстановления слизистой мочевого пузыря.

Ещё был дедушка с катарактой на правом глазу, которому я вернул нормальное зрение за пятнадцать минут, растворив помутневший хрусталик и сформировав на его месте новый, прозрачный. И девочка лет двенадцати с тяжёлой формой сколиоза, которую привела перепуганная мать. С ней пришлось повозиться дольше всего, выправляя искривлённый позвоночник миллиметр за миллиметром, но результат того стоил.

К полудню в кассе набралось уже около трёхсот рублей, и я решил, что самое время сходить поискать какой-нибудь магазин медтехники и хорошую аптеку. Всё-таки препараты позволят как минимум сэкономить энергию, и можно будет лечить куда больше людей. Не всегда же тратить драгоценный магический ресурс на банальную антибиотикотерапию, когда можно просто выписать таблетки.

— Сергей, останешься за старшего, — предупредил я Кравцова, накидывая куртку. — Если придут срочные — запиши, я скоро вернусь.

— Понял, доктор, — кивнул тот, не отрываясь от какой-то бумажной работы.

Вызвал такси через телефон, и минут через десять уже катил по городским улицам в сторону центра.

Первым делом заехал в аптеку — большую, официальную, с яркой вывеской и стерильно чистым помещением внутри. Прошёлся вдоль полок, изучая ассортимент и сверяя местные названия с теми, что уже успел запомнить из справочника. Большинство препаратов были аналогами тех, что использовались в моём прежнем мире, только назывались по-другому.

— Мне нужен кетопрофан, диклофеног, и что-нибудь из группы фторхимолонов, — обратился я к продавщице за прилавком. — Ципроксацин есть?

— Есть, — она окинула меня оценивающим взглядом, явно пытаясь понять, кто я такой. — Но на ципроксацин и кетопрофан нужно разрешение на медицинскую деятельность. Без документов могу продать только безрецептурные препараты.

— А диклофеног?

— Диклофеног в мазях — пожалуйста. В таблетках или инъекциях — тоже нужно разрешение.

Я мысленно чертыхнулся, но спорить не стал. Правила есть правила, и продавщица тут ни при чём.

— Ладно, тогда давайте что есть из безрецептурных. Антибиотики какие-нибудь?

— Анноксициллин в таблетках, — она начала выкладывать на прилавок упаковки. — Ещё есть сульфанилмамиды, но они слабее…

Взял всё, что можно было купить без документов: несколько видов антибиотиков широкого спектра, противовоспалительные мази, обезболивающие, антигистаминные, витамины. Не то чтобы много, но хоть что-то. А о наркотических анальгетиках остается только мечтать… Ладно, вместо них пока молот поработает, а там уже что-нибудь решу. И стоит найти контакты какого-нибудь алхимика, чтобы договориться о поставке зелий. Могу взамен поставлять ингредиенты из прорывов, например.

С магазином медтехники вышло ещё хуже. Там даже разговаривать со мной не стали, едва узнали, что у меня нет специальных документов на покупку.

— Без лицензии продать не можем, — равнодушно сообщил менеджер, скучающий за прилавком. — Закон такой.

— А если мне просто инструменты нужны? Скальпели там, зажимы…

— Без лицензии — никак.

Я уже собирался уходить, когда менеджер вдруг понизил голос и добавил:

— Хотя… за некоторую сумму можно решить это недоразумение. Скажем, пятьсот рублей сверху, и я закрою глаза на формальности.

— Спасибо, обойдусь, — буркнул я и вышел.

Впрочем, расстраиваться особо не стал. Те же инструменты и аппаратура для стерилизации у меня уже были, заведующий хозяйственной частью клиники подсуетился, спасибо Кравцову и его связям. Так что вернулся обратно почти ни с чем, но настроение это не испортило.

Тем более что у дверей клиники меня уже ждала новая порция пациентов.

До самого вечера не прекращался поток страждущих. Кто-то приходил по записи, кто-то просто с улицы, прослышав о чудо-клинике с невероятными ценами. Дело пошло в гору, ведь за это время пациенты уже успели рассказать родственникам и знакомым, что здесь никакого надувательства и я работаю честно.