Лена экспериментировала с усилением и умудрилась случайно сломать ветку дерева, просто прикоснувшись к ней. После чего упала в обморок от истощения, правда, но это уже мелочи. Архип ворчал, что в его время никакой несистемной магии не было и все прекрасно обходились без неё, но при этом упорно пытался создать какой-то щит и даже добился определённых успехов.

Паша, как всегда, оказался самым способным учеником и уже через полчаса мог обволакивать арбалетные болты энернией и слегка корректировать их полет. Слегка — потому что концентрация пока хромала на обе ноги, но для первой попытки результат был более чем впечатляющим.

После тренировки мы плотно покушали остатками вчерашнего бизона, собрали лагерь и погрузились в вездеход. Следующий прорыв находился в нескольких часах езды, и Паша, как обычно, взял на себя роль штурмана и лектора одновременно.

— Так, слушайте сюда, — начал он, раскладывая на коленях какие-то бумаги и схемы, — Прорыв третьего ранга, смешанные стихии льда и света. Это означает, что монстры там будут крайне неприятными, но зато ресурсы с них падают очень ценные.

Он достал из рюкзака коробку со специальными защитными очками и начал раздавать их каждому члену команды.

— Первое и самое главное правило — никогда не смотрите на монстров света напрямую, — продолжил Паша, надевая очки себе на лоб. — Они могут выдать вспышку такой яркости, что ослепнете на несколько минут, а в бою это равносильно смерти. Очки с затемнением должны быть на вас постоянно, снимать только когда выйдем из прорыва.

Виктор повертел очки в руках, скептически хмыкнул, но всё же нацепил их на глаза. Лена сразу надела свои и выглядела в них довольно комично, как какой-нибудь сварщик на отдыхе.

— Теперь по монстрам, — Паша развернул схему, на которой были нарисованы какие-то кристаллические существа. — Самые слабые — Ледяные призмы. Небольшие кристаллы льда, примерно с кулак размером, которые парят в воздухе и стреляют концентрированными лучами света. Урон небольшой, но если попадёт в глаз — мало не покажется. Уничтожаются легко, одного хорошего удара достаточно.

Он перевернул страницу и показал следующего монстра.

— Дальше идут Ледяные стражи. Это уже серьёзнее, гуманоидные фигуры из чистого льда, примерно два метра ростом. Бьют сильно, двигаются медленно, но очень прочные и смотреть на них невозможно, светятся постоянно. Лучше всего работает огонь или просто грубая физическая сила. Виктор, это твои клиенты.

Виктор кивнул, поглаживая рукоять своего меча.

— И наконец, босс прорыва — Светоледяной голем, — Паша показал последнюю картинку, и даже мне стало немного не по себе. — Пятиметровая махина из льда, внутри которой горит ядро чистого света. Может выдавать мощнейшие вспышки, замораживать всё вокруг и вообще является крайне неприятным противником. Но у нас есть преимущество — два целителя. Так что даже если кто-то получит обморожение или ожог сетчатки, мы сможем это исправить.

При упоминании целительства я повернулся к Лене и решил, что самое время провести небольшой медицинский ликбез.

— Лен, слушай внимательно, — начал я, переходя в режим преподавателя. — При лечении обморожений главное — восстановить микроциркуляцию в повреждённых тканях. Холод вызывает вазоконстрикцию…

— Э-э-э… — открыла рот девушка.

— Понял, принял, — хлопнул я себя по лбу, — вызывает сужение сосудов, в общем. — помотал я головой, — и если вовремя не восстановить кровоток, начнётся некроз. Целительскую энергию нужно направлять не на поверхность кожи, а глубже, в капиллярное русло, чтобы стимулировать вазодилатацию и предотвратить тромбообразование.

— Бур-бур-бур-бур, — передразнил меня Виктор. — Не видишь что ли, она ничего не поняла! Учи лучше, чтобы у меня этой твоей вазодеградации не было.

Лена же кивала, старательно пытаясь запомнить каждое слово, чтобы потом почитать в интернете поподробнее.

— С глазами сложнее, — продолжил я. — Если кто-то получит световой удар, в первую очередь пострадает сетчатка, а точнее — фоторецепторы в макулярной области. Это палочки и колбочки, которые отвечают за восприятие света и цвета. При сильной вспышке они могут получить фотохимическое повреждение, и если не начать лечение сразу, человек может потерять центральное зрение навсегда.

— И как это лечить? — с тревогой в голосе уточнила девушка.

— Направляешь энергию через зрачок, фокусируешься на задней стенке глазного яблока, там где находится сетчатка, и аккуратно восстанавливаешь повреждённые клетки, — объяснил я. — Главное — не переборщить с интенсивностью, иначе можно навредить ещё больше. Глаз — орган нежный, грубой силы не терпит.

Лена выглядела слегка напуганной таким количеством информации, но я знал, что в критический момент она справится. Девочка талантливая, схватывает на лету, просто пока не хватает практического опыта.

Через пару часов мы добрались до места. Прорыв выглядел как огромная трещина в воздухе, из которой сочился холодный голубоватый свет. Даже на расстоянии чувствовалось, как от него веет морозом, хотя на улице стояла вполне тёплая погода.

Все надели защитные очки, проверили оружие и снаряжение. Паша в последний раз оглядел команду, убедился, что все готовы, и кивнул.

— Заходим, — коротко бросил он и первым шагнул в трещину.

Мы последовали за ним, и мир вокруг сразу изменился. Внутри прорыва было холодно, очень холодно, дыхание тут же превращалось в облачка пара, а каждый шаг по ледяному полу отдавался звонким эхом. Стены тоннеля были покрыты причудливыми узорами из инея, которые переливались всеми оттенками синего и белого.

Первый монстр появился практически сразу, буквально через десять шагов от входа. Ледяная призма — небольшой кристаллик размером с мужской кулак, парящий в воздухе примерно на уровне глаз. Внутри кристалла что-то мерцало, готовясь выстрелить сконцентрированным лучом света.

Паша не стал дожидаться атаки. Один точный выстрел из его модифицированного арбалета — и призма разлетелась на тысячу мелких осколков, которые зазвенели, падая на ледяной пол.

— Один есть, — спокойно констатировал он, перезаряжая оружие. — Двигаемся дальше.

Мы осторожно продвинулись вперёд, готовые к встрече с новыми противниками. Тоннель постепенно расширялся, превращаясь в просторную пещеру, стены которой были усеяны десятками, если не сотнями мерцающих кристаллов.

И каждый из этих кристаллов медленно повернулся в нашу сторону, словно почуяв присутствие незваных гостей.

— Эм, Паша, — тихо произнёс Виктор, поднимая меч. — Ты говорил, что призмы здесь самые слабые монстры, да?

— Говорил, — так же тихо ответил Паша.

— А сколько их тут должно быть по твоим данным?

— По моим данным — штук тридцать-пятьдесят на весь прорыв…

Я быстро пересчитал мерцающие кристаллы на стенах и потолке. Даже примерный подсчёт выдавал число далеко за сотню, и это только те, которые были видны с нашей позиции.

— Кажется, твои данные немного устарели, — пробормотал я, чувствуя, как все призмы одновременно начинают заряжать свои световые лучи. — Кстати, как давно в последний раз обновлялась информация об этом прорыве?

— Эмм… — Паша не стал сверяться с данными из интернета, всё-таки связи внутри прорыва все равно нет, и просто пожал плечами.

Можно было бы проявить свой героизм и вступить в неравную схватку. Может быть эта схватка закончилась бы нашей победой. Системщики рождены, чтобы преодолевать трудности, терпеть невзгоды, не бояться опасности…

А мы и не боимся. Просто не надо доводить всё до идиотизма и иногда есть смысл просто взять, и устроить тактическое отступление. В нашем случае это самый разумный подход, потому даже не договариваясь и не обсуждая варианты, мы развернулись и бросились наутек.

Где-то позади засверкали вспышки, монстры рванули за нами вслед. Иногда Паша не глядя постреливал назад из своего арбалета, а но перезаряжаться было слишком неудобно, потому он снял с плеча винтовку. Зря что ли покупал? Как раз для таких случаев, когда нет смысла экономить и надо поскорее сбежать.