Казалось бы, новость отличная, и можно начинать праздновать раскрытие преступления. Вот только так думал только я… Вместо праздника началась жесткая проверка. Прямо из столицы приехали какие-то важные начальники и следователи, представители тайного корпуса имперской армии, и начали массовый обыск каждого уголка всей военной части.

Они залезали всюду, забрали данные с серверов, выборочно допрашивали, как обычных солдат, так и офицеров. По шее получил рядовой с позывным Гармошка за то, что потерял свою расческу. Потом рядового Таракана тоже завели в кабинет, и долго его отчитывали за воровство, так как расческа была найдена в его тумбочке. Много чего всплыло на поверхность, наказали даже сержанта, который любил перекусить ночью и прятал в тумбочке пирожные, вынесенные из столовой. Но больше ничего толкового они так и не нашли.

А я, и вовсе, шлангом притворился. Главное в этом деле — сделать каменное лицо, и на все вопросы отвечать односложными ответами. Никакой нервозности, никаких подробностей. Да, бывал в столовой, да, видел этих поваров, нет, не общался с ними, ну и так далее. Следователи быстро поняли, что я идеальный солдат, который способен в нужные моменты полностью отключать головной мозг и делегировать все задачи спинному. А то и вовсе, головной мозг попросту отсутствует, как орган, и никаких задач не выполняет уже долгое время.

А стоило им открыть мою тумбочку и провести быстрый осмотр, как вопросы отпали окончательно, и ко мне потеряли всяческий интерес. В тумбочке всё было построено идеально, каждое полотенце аккуратно сложено и лежало на своем месте. Зубная щетка, бритва, мыло, всё это было разложено ровно так, как указано в армейской книжке. Причем об этой книжке рекомендаций большая часть солдат даже не догадывается, тогда как я проштудировал ее от корки и до корки.

Командир некоторое время сидел в кресле и размышлял над произошедшим. В его голову всё время лезли мысли о том, что не всё так чисто. Ведь когда Собутыльев увидел повешенных предателей, он почти сразу вспомнил случайно брошенный приказ повесить их на шнурках. И ладно, если бы он отдал этот приказ кому-то из бывалых бойцов. Но Первый… Этот парень слишком странный, и теперь полковник был полностью уверен, что расправа над предателями — именно его рук дело.

— Останови! — полковник прищурился и посмотрел в экран. — Что он тут делает?

— Шнурки завязывает, — пожал плечами боец, который показывал полковнику записи с камер наблюдения. — А теперь пошел в казарму и там лег на койку.

Некоторое время они следили за всеми подозрительными действиями Константина. Но проблема в том, что подозрительных действий вот уже несколько часов найти не удавалось. Весь день рядового прошел совершенно обыденно. Сначала он завтракал и спокойно общался с сослуживцем, затем побежал на улицу, а после завершения атаки помогал спасать раненых.

Весь день он пробыл вместе со своим отрядом и отлучился всего раз. Но его сослуживцы подтвердили, что отлучился он по важному делу, в туалет, так что это тоже совсем не подозрительно.

А в момент, когда предположительно были повешены трое предателей, он и вовсе, мирно спал в своей кровати.

Вот только полковник не был дураком и понимал, что это не совпадение. Почему именно шнурки? Не бывает таких странных и невероятных совпадений, а значит, Первый точно причастен к свершению мести.

— Товарищ полковник! — вдруг воскликнул оператор. — Я нашел подозрительный момент! Смотрите! — он указал на экран, а там Константин сидит на лавке и ритмично бьет себя по голове учебником по османскому языку. — Это выглядит странно!

— Кхм… — прокашлялся Собутыльев. — Не неси глупости. Ничего странного в этом нет… Да и вообще, отстаньте от парня, видно же, что он чист.

— Но вы сами приказали следить за ним…

— А теперь приказываю отстать! — рыкнул полковник. — Всё, забыли про него. Нормальный боец, и он точно не делает ничего странного. Ну лупит себя по голове учебником, что в этом такого?

Операторы покинули кабинет полковника, а он так и сидел за своим столом, размышляя над недавними событиями. И у него оставалось стойкое ощущение того, что его где-то в чем-то обманывают. Вопрос только, в чем?

С другой стороны, никакого сочувствия у мужчины к тем троим ублюдкам нет. Следователи уже доказали их вину, и даже нашли все цепочки поставок взрывчатки. Трупы уже вскрыли и исследовали, и все разводят руками. Непонятно, сами они повесились или кто-то помог, ведь следов насильственной смерти нет. Известно только, что перед смертью им было очень и очень страшно, но это понятно и так по их промокшим и запачканным штанам.

Возможно, кто-то из спецов тайно выследил их и не стал докладывать начальству, желая самостоятельно разобраться с предателями. А таких спецов на этой базе хватает.

Ночь прошла спокойно, а на следующее утро нас снова выгнали на построение. Полковник решил зачитать торжественную речь, поздравить нас с тем, что все предатели были наказаны, и все, с кем они плотно общались — допрошены.

— Предатели были лишены всех наград, их имущество конфисковано, а семьи проверяются на предмет соучастия в диверсии. Так что… — он осекся, так как я поднял руку. — Вопросы, рядовой?

— Да, есть один, — я сделал шаг вперед. — Просто хотел уточнить! А откуда у поваров награды? Я не видел в списке государственных наград ордена за идеально посоленный суп.

— Первый! — прорычал полковник, а по рядам бойцов прокатились смешки. — Это просто выражение такое! Их семьям не будут положены выплаты, и они посмертно получат клеймо предателей. Этого что, недостаточно?

— Да я просто хотел уточнить, — поднял я руки и вернулся в строй.

— Так или иначе, в произошедшем виновны не только они. Вследствие этого налета были убиты наши боевые товарищи, а мы подобного не прощаем! — прокричал полковник. — Серый, выйди сюда! — подозвал он кого-то, и из-за угла здания вышел неприметный мужчина в сопровождении двадцати людей в гражданской одежде. — Знакомьтесь, это сержант Колокольцев, позывной Серый. Он руководит диверсионным отрядом высокого класса, и вскоре отправится на опаснейшее задание. Мы нанесем османам ответный удар! — воскликнул Собутыльев. — Есть желающие присоединиться?

Из наших рядов шаг вперед сделали разом четыреста человек.

— Напоминаю, что это крайне опасное задание, — пробасил Собутыльев, но все, кто шагнул вперед, остались стоять на месте.

— Мы отправляемся во вражеский город, — тихо заговорил Серый и посмотрел на смельчаков. — Нам нужно будет смешаться с местным населением, и без знания языка шансов выжить практически нет. — Из четырехсот человек примерно половина сделали шаг назад. — Задание будет длиться неделю, и уходить придется своим ходом. Никто не вышлет к нам группу эвакуации, — он снова посмотрел на смельчаков и ухмыльнулся. Назад шагнули еще пятьдесят человек.

— Мужики, вы должны понимать, что вернутся далеко не все. Риск очень велик, — нахмурился Собутыльев. — Но мы отомстим, это точно! — никто не стал делать шаг назад. А напротив, еще сто человек изъявили желание поучаствовать в операции. — Нет, ну я не знаю, как вас разубедить. В общем, слушайте сюда! Для операции требуется тридцать человек! Сами решайте между собой, кто пойдет! Вольно!

В ту же секунду поднялся гомон голосов, и бойцы стали спорить друг с другом, кто будет полезнее в этой операции. Кто-то хвастался своим знанием османского, другие говорили, что они больше похожи на османов, остается только бороду налепить. С каждой секундой споры становились всё громче, но в какой-то момент они резко прекратились.

— Эй! — воскликнул кто-то из бойцов, и все посмотрели в сторону командира отряда.

— Так, вот тут подписывать, да? — уточнил я у Серого.

— Да, боец, вот здесь и здесь! — кивнул он, и я сразу поставил подписи в специальных документах. — Поздравляю, Первый! На одно задание ты в моем отряде, — он похлопал меня по плечу. — Ну что? Кто еще определился?