— Ладно, — вздохнул я, поднимая руки в примирительном жесте, — хорошо, не стрелять по своим так не стрелять.

Я повернулся к бесам, которые внимательно следили за разговором и теперь смотрели на меня с немым вопросом во взглядах.

— Мужики, отмена команды, больше не стреляем.

Бесы переглянулись между собой, и на их мордах отразилось такое разочарование, словно у детей отобрали любимую игрушку прямо посреди самого интересного момента.

— Точно? — уныло переспросил один из них, тот, что был в авиаторской шапке.

— Ну точно, видите же, наезжают, — я кивнул на экран, где Лежаков продолжал что-то возмущённо выговаривать. — Не хотят, чтобы стреляли, значит, не будем.

Бесы синхронно вздохнули и отодвинулись от пультов. Вид у них был такой, будто им только что сообщили о закрытии любимого аттракциона. Один из них даже снял свою авиаторскую шапку и положил её на колени, поглаживая пальцами эмблему.

— Эх, а было весело… — протянул другой, в танкистском шлеме.

— Жалко, жалко, — поддакнул третий. — Такая система, столько кнопочек, и всё зря…

На экране Лежаков наконец перевёл дух и, кажется, немного успокоился, хотя глаз всё ещё подёргивался.

— Ну вот, — буркнул он, — хоть что-то… Сиди там и не высовывайся, понял? Просто сиди и ничего не трогай!

— Как скажете, товарищ генерал, — кротко ответил я. — Вам виднее.

Связь прервалась, и в башне воцарилась относительная тишина, нарушаемая только далёкими раскатами воздушного боя снаружи.

Я откинулся в кресле и продолжил наблюдать за небом. Самолёты продолжали свою смертельную схватку, и теперь, когда наши зенитки замолчали, соотношение сил начало постепенно смещаться не в нашу пользу.

Бесы сидели за своими пультами с видом глубоко несправедливо обиженных существ. Кто-то ковырялся в носу, кто-то рисовал что-то на планшете, найденном в ящике стола, кто-то просто смотрел в потолок.

Прошло минут двадцать, и тут рация снова ожила, причём с такой громкостью, что несколько бесов подпрыгнули на своих местах.

— КОСТЯ!!! — голос Лежакова был уже не просто громким, он был каким-то надрывным, почти умоляющим. — ХЕРАЧЬ ПО НАШИМ!!!

Я приподнял бровь и посмотрел на экран, где генерал выглядел так, словно за эти двадцать минут постарел лет на десять.

— Простите, не расслышал, товарищ генерал, — невинно отозвался я. — Вы же сами сказали не стрелять.

— ХЕРАЧЬ!!! — взревел Лежаков. — РАЗРЕШАЮ!!! ПРИКАЗЫВАЮ!!! УМОЛЯЮ!!!

На экране появился император, который буквально вырвал рацию из рук генерала.

— Костя, я официально разрешаю, — быстро проговорил он. — Херачь по нашим, уничтожай, делай что хочешь, просто развлекайся как умеешь!!!

— Ну не знаю, — протянул я, разглядывая свои ногти, — мне как-то уже расхотелось…

— КОСТЯ!!! — это был уже настоящий крик души. — ДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!!!

Я едва сдержал улыбку, потому что они там, в штабе, конечно же, не видели того, что видел я. Не видели тех тварей, которые прятались в невидимости и методично подбирались к нашим самолётам, пытаясь вцепиться в них когтями или облепить крылья. Летающие сволочи, возможно даже специально обученные для охоты на авиацию. Их не показывали радары, их не фиксировали датчики, и узнать об их присутствии можно было только одним способом, увидеть собственными глазами.

Вот по этим-то тварям мы и стреляли. А то, что иногда шрапнель задевала и наши машины, ну так это издержки производства, этим самолётам такие царапины что сухой горох, серьёзного урона не нанесёшь.

— Ладно, — вздохнул я, разворачиваясь к бесам, — мужики, давайте заново.

Бесы переглянулись и не двинулись с места.

— Да не, — протянул тот, что в авиаторской шапке, — уже как-то не хочется…

— Чего-чего? — я медленно поднял бровь.

Бесы мгновенно переместились за пульты. Пальцы забегали по клавиатурам, экраны засветились данными целеуказания, и через пару секунд первая ракета уже ушла в небо.

— Ну вот, — удовлетворённо кивнул я, — другое дело.

Работа закипела. Бесы, ещё минуту назад изображавшие вселенскую скорбь, теперь носились между пультами с энтузиазмом, который сделал бы честь любому профессиональному расчёту ПВО. Ракеты одна за другой уходили в небо, находя свои невидимые цели, и количество демонических тварей вокруг наших самолётов стало стремительно сокращаться.

Я устроился поудобнее в кресле и продолжил наблюдать за боем, который теперь шёл гораздо веселее. Невидимые твари больше не досаждали нашим пилотам, и те смогли наконец сосредоточиться на настоящем противнике.

В какой-то момент вернулся один из бесов который вышел из зала полчаса назад в уборную.

— А вы чего сидите? — удивлённо спросил он, оглядывая товарищей за пультами. — Вроде договаривались, если скажет нам опять хреначить, мы объявим забастовку?

Бесы синхронно повернули головы и посмотрели на него… А в следующий момент незадачливого профсоюзного активиста схватили и буквально вышвырнули из окна башни.

Капитан Ершов уже девятый час кружил над этой проклятой базой и медленно сходил с ума от безделья. Его большой грузовой истребительно-десантно-штурмовой корабль первого класса был забит под завязку отборными бойцами, которые рвались в бой, но приземлиться никак не получалось, потому что внизу творилось что-то совершенно невообразимое.

Сначала позвонил Лежаков и орал, что нужно срочно высадиться и поддержать Костю с Психами. Потом позвонил сам император и тоже приказал немедленно приземляться. Все психовали, торопили, требовали результата, а Ершов только и мог, что разводить руками и показывать на экраны, где отображалась обстановка внизу.

Самолёты противника не давали зайти на посадку, системы ПВО работали в каком-то хаотичном режиме, периодически паля по всем подряд, включая своих, а на земле и вовсе творился такой ад, что соваться туда без предварительной подготовки было чистым самоубийством.

Ершов уже трижды пытался объяснить начальству, что быстрее никак не получится, но его никто не слушал. Все только орали и требовали немедленных действий, словно он мог просто щёлкнуть пальцами и телепортироваться на землю вместе со всем своим подразделением.

А главное, капитан никак не мог понять причину такой спешки. Косте тяжело? Да кто в это поверит? За время службы Ершов уже несколько раз прилетал на помощь этому человеку и каждый раз всё заканчивалось одинаково: он приземлялся, выходил из самолёта, оглядывался по сторонам, видел горы трупов и Костю, который пил чай посреди всего этого безобразия, после чего разворачивался и улетал обратно, даже автомат не расчехлив.

Скорее уж следовало торопиться присоединиться, пока Костя там всё не развалил окончательно и не оставил остальным ничего интересного.

Корабль заложил очередной вираж, уходя от вражеского истребителя, и Ершов машинально отдал команду на ответный огонь. Стрелки отработали чётко, противник задымился и пошёл вниз, а капитан вернулся к созерцанию нижних камер.

Там, внизу, шли ожесточённые сражения. Перестрелки, взрывы, канонады, всё как положено. Мелькали какие-то фигуры, которые явно принадлежали не людям, а чему-то демоническому, но мелькали недолго, спустя секунды каждую эту фигуру разносило на куски.

Ершов задумчиво почесал подбородок и посмотрел в салон. Его бойцы, которые в начале полёта сидели напряжённые и готовые к немедленной высадке, теперь расслабились и занимались своими делами. Кто-то играл в карты, кто-то травил байки, несколько человек откровенно дремали, привалившись к стенкам. Девятый час в воздухе без какой-либо определённости изматывал даже самых стойких.

Надоело. Всё это ожидание надоело до чёртиков, и нужно было что-то делать. У Кости ведь всегда есть выход из любой ситуации, он никогда не задумывается и не сомневается, а просто берёт и действует. Может, стоит взять с него пример?

Ершов задумался на несколько секунд, и вдруг его осенило. Идея была простая, но вполне рабочая.