Накертсуда тогда решил, что произошла случайность. Возможно, у этого человека имеется какой-то защитный артефакт или амулет, отражающий ментальные атаки. Такое иногда встречается, ничего особенного. Ладно, ничего подобного и даже близко похожего пока не бывало, но ведь всё бывает в первый раз. И из любой ситуации можно найти выход, по крайней мере на тот момено ему казалось именно так.

Он сделал еще несколько попыток, используя различные техники: пытался незаметно навести порчу, наложить слабое проклятие, исказить восприятие реальности. Но ничего не работало должным образом, и каждый раз повелитель тьмы сам оказывался в весьма неловких и глупых ситуациях.

Тогда Накертсуда принял решение действовать по-настоящему серьезно. Он подошел к этому молодому человеку практически вплотную, сконцентрировал всю свою силу и ворвался в его астральный мир, намереваясь разорвать душу противника изнутри. Это была его коронная техника, самое мощное оружие в арсенале, от которого не спасался еще ни один враг за всю историю его существования. Даже самые могущественные противники из соседних планов падали замертво, когда он применял эту запретную силу.

Но тот молодой человек лишь слегка улыбнулся и активировал совсем небольшую часть своей истинной мощи. Даже не напрягаясь особо, просто так, между делом, словно отмахиваясь от назойливого комара.

И Накертсуде в тот момент захотелось снова встретиться лбом со стеной. Причем не три раза, а хотя бы раз тридцать или сорок. Это было бы несравнимо комфортнее, приятнее и безопаснее, чем то, что он увидел в душе Константина…

Там была бездна. Не просто пустота или обычная тьма, к которой привык повелитель, а настоящая, первозданная, абсолютная бездна, существовавшая задолго до появления первых миров. Из этой бездны смотрели миллионы глаз. Может, даже миллиарды, Накертсуда не стал считать, потому что от одного только взгляда в эти глаза разум начинал разрываться на части.

И каждый из этих глаз принадлежал демону. Причем не каким-то мелким бесам или слабым низшим демонам, с которыми приходилось иметь дело повелителю тьмы в родном плане, а настоящим чудовищам невообразимой мощи. Перед каждым из них любой повелитель тьмы выглядел бы не более чем жалкой букашкой.

Накертсуда вылетел из астрального мира Константина настолько стремительно, что даже не успел осознать произошедшее. Просто в один момент был там, в этой ужасающей бездне, а в следующий уже стоял в обычном материальном мире, весь покрытый холодным липким потом, с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками.

После этого Константин обратился к нему. Просто шикнул, как на назойливое животное.

— Всё, иди уже, шегол, — отмахнулся он, — Не мешай мне развлекаться, дебилушка.

Костя произнес это так небрежно и буднично, будто отгонял надоедливую муху. И Накертсуда сразу понял всё без дополнительных объяснений, для этого человека он действительно не более чем мелкое насекомое. Может быть, даже не муха, а какая-нибудь совсем микроскопическая мошка, недостойная серьезного внимания.

После этого инцидента повелитель тьмы нашел себе укромное местечко в дальнем углу зала и просто сидел там, наблюдая за происходящим со стороны.

Он смотрел на местного короля ночи, который явно вообще ничего не понимал из того, что творится вокруг. Накертсуда его даже немного пожалел в тот момент, ведь этот король наверняка считал себя самым могущественным существом в своем мире, а теперь все его иллюзии рушились прямо на глазах. Потому остаток вечера повелитель тьмы провел максимально тихо и незаметно, стараясь не привлекать к себе абсолютно никакого внимания.

Затем этот король-идиот каким-то невероятным образом умудрился практически объявить войну Константину, и тот начал призывать своих гостей из других планов. Вот тогда удивление мужчины достигло совершенно немыслимых масштабов…

Когда из одной из пентаграмм вышла русалка в человеческом обличье и начала петь свою песню, повелитель тьмы был готов немедленно бросить собственную супругу и последовать за этой певицей куда угодно.

Настолько сильно подействовало на него это пение. А ведь он специализируется именно на ментальном воздействии и защите от подобных техник! На него такие вещи в принципе не должны работать, это же основа основ его силы!

После этого началось совсем уж невообразимое. Уже не такой грозный повелитель тьмы плясал под музыку какого-то существа с арфой, читал вслух древние стихи на забытых языках, которые даже не помнил что знает, орал с пьяными бесами их непристойные песни, играл в странную игру под названием «ударь медведя» по собственной воле и желанию.

Причем играл в качестве медведя, а его методично лупили деревянными палками все желающие. Много чего еще было в ту ночь, и почти всё это Накертсуда помнил крайне смутно, словно сквозь плотный туман или пелену полузабытого кошмара.

И вот теперь он стоит здесь, в туалете, утирает лицо жестким полотенцем и смотрит на свое потрепанное отражение в зеркале.

— Да чтобы я еще когда-нибудь послушал супругу насвет поездок в другие миры… — выдохнул он. — Повелитель тьмы, ага…

Теперь это гордое звание звучит скорее нелепо. Так что он твердо решил, что если вернется домой живым и в здравом уме, то обязательно переименует себя. Будет просто Пшол Накертсуда, без всяких этих напыщенных титулов и пафосных званий.

А то после сегодняшней ночи это звание уже не вызывает прежнего благоговейного трепета и уважения. Особенно когда собственными глазами видел настоящих повелителей…

Вот они действительно были истинными повелителями в полном смысле этого слова. Древние, невероятно могущественные, абсолютно ужасающие даже на вид. Рядом с любым из них Накертсуда ощущал себя каким-то мелким провинциальным бароном, который внезапно возомнил себя великим императором и теперь пытается играть не в своей лиге.

— А где тот бледный? — раздался чей-то громкий крик из зала, и Накертсуда невольно вздрогнул всем телом, — Неужели бледного словил? Хах! Эй, давайте сюда его! Он так классно танцевал на столе, надо повторить!

Повелитель тьмы глубоко вздохнул, попытался собрать на лице подобие серьезного и мрачного выражения. Посмотрел на свое отражение в зеркале в последний раз и понял, что пора возвращаться в этот безумный зал. Натянул на губы широкую улыбку, постарался выглядеть как можно более радостным, беззаботным и готовым к продолжению веселья.

— Я здесь, дядя Костя! — крикнул он в ответ, стараясь придать голосу максимально веселые и непринужденные нотки.

Накертсуда распахнул дверь туалета и решительно шагнул в коридор.

— Ну что, заждались? — воскликнул он, — Ну что же вы? Я же тут, никуда не пропадал!

Он был готов на всё. Главное — не получить по шее за какую-нибудь очередную глупость, а так готов играть абсолютно любую роль, которую от него потребуют. Хоть медведя снова изображать, хоть кого угодно другого, без разницы.

Веселье продолжало набирать обороты, и с каждой минутой происходящее становилось всё более безумным и непредсказуемым. Бал окончательно превратился в нечто совершенно невообразимое, и местная нечисть явно не понимала, что вообще происходит и как на всё это реагировать.

Из очередных пентаграмм начали выходить новые гости. Толпа бесов, переодетых в костюмы клоунов с красными носами и разноцветными париками, высыпала в зал и сразу принялась развлекать публику.

Они жонглировали горящими факелами, показывали фокусы с исчезновением и появлением различных предметов, а один особо талантливый бес даже умудрялся проглатывать мечи и выплевывать их обратно в виде цветов. Правда выплевывал он их уже с обратной стороны, но так получилось даже веселее.

Следом появились палачи в черных балахонах с капюшонами, каждый из которых нес на плече огромный топор размером с человека. Они медленно прошествовали по залу, остановились у одной из стен и просто встали там, молча наблюдая за происходящим. Зачем я их позвал? Да просто для антуража, пусть стоят и создают атмосферу.