— Фамилию-имя впишешь, там все подписи и печати проставлены, — пояснил Художник. — Это отпускное направление псов войны, их документы работают во всех структурах. Потом распечатай обязательно.

— Но… — начал было Взяткин.

— Всё, мне пора, — оборвал его Художник. — Удачи тебе. И правда, отдохни нормально.

Звонок завершился, и капитан ещё некоторое время стоял, глядя в экран телефона. Потом перевёл взгляд на беса, который всё это время терпеливо ждал, потом снова на телефон, потом опять на беса. В голове творился настоящий хаос из мыслей о том, что реально, а что нет, и вообще, не пора ли ему действительно в отпуск.

Послышался рёв моторов, и к обочине подъехали ещё две фуры. Двери кабин распахнулись, и оттуда высунулись ещё два беса.

— Чирик! — крикнул один из них. — Какие-то проблемы? Чего встал, нам заказ надо выполнять!

Взяткин медленно повернул голову в их сторону, посмотрел на первого беса, потом на двух новых, потом снова на телефон с отпускным направлением. В голове что-то окончательно щёлкнуло.

— Да ну в бездну эту службу, — пробормотал он и махнул рукой первому бесу. — Езжай. Документы в порядке.

— Спасибо, командир! — обрадованно откликнулся тот, завёл двигатель и аккуратно тронулся с места, не забыв включить поворотник.

Остальные две фуры последовали за ним, и вскоре все три машины скрылись за холмом. Взяткин же проводил их взглядом, посмотрел на свой пост, на пустую трассу, на телефон в руке. Тридцать дней отпуска. Целых тридцать дней, в течение которых он не будет видеть ни одного водителя, ни одного нарушителя, ни одного… беса.

— По ходу и правда пора в отпуск, — задумчиво проговорил он. — Но в этом отпуске я, пожалуй, бухать не буду. Ну его, этот «Большой калибр» с их рекламным лицом Кардиналовым. Может, оно меня и довело до этого состояния…

Катя уже начала что-то понимать. Может быть, не всё сразу, но достаточно для того, чтобы начать задавать вопросы. Она наклонилась ко мне и тихо спросила, стараясь не привлекать внимания окружающих гостей, которые продолжали весело общаться, смеяться и наслаждаться представлением.

— Костя, это вообще нормально? — её голос звучал спокойно, но я слышал в нём лёгкую нотку беспокойства. — В чём дело?

— А ты еще не поняла? — усмехнулся я и сделал ещё один глоток из бокала, продолжая наблюдать за залом.

— Нет, просто странно тут всё происходит, — она оглядела зал, задерживая взгляд на особо экзотических гостях. — Но не пойму, что именно не так?

— Да просто есть тут один старый хрен, и ты, кажется, ему понравилась, — пояснил я, кивнув в сторону короля, который периодически бросал взгляды в нашу сторону. — И вот он думает, что может сегодня получить хоть капельку твоего внимания.

Катя особо не напряглась и даже усмехнулась. В её глазах появился тот самый огонёк, который обычно предвещал большие неприятности для того, кто её разозлил. Она выпрямилась и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— А может, пойти ему ноги сломать? — предложила она таким тоном, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде прогулки в парке. Впрочем, для нее примерно так и есть.

— Не, вряд ли ты справишься, — покачал я головой. — Всё-таки ситуация другая, он чуть старше тебя. В несколько сотен раз, а может, и больше.

— А тебя старше? — уточнила она.

— Ну… — я смущённо повёл носком ноги по полу, — Когда он в детский сад пошёл, я уже жить устал, скажем так.

Катя хмыкнула, но больше ничего не сказала. Мы продолжили сидеть, наблюдать за представлениями, которые разворачивались на сцене. По потолку проползал густой туман, откуда-то доносились завывания, протяжный вой, который эхом отдавался в высоких сводах зала. Всё это создавало особую атмосферу, которая должна была впечатлять гостей, но на меня действовала скорее усыпляюще.

— Это кто воет? — поинтересовалась Катя, прислушиваясь к звукам.

— Да хрен их знает, — пожал я плечами. — Вариантов много. Может, какие-то духи, может, просто звуковые эффекты для антуража. Здесь любят всякую мистическую атмосферу создавать.

В этот момент я краем глаза заметил, как из угла вышел Рембо. Он тихонько перебежал вдоль стены, и разумеется, никто его не заметил. На его кулаках была намотана железная цепь, которая тихо позвякивала при движении.

Рембо поймал мой взгляд и кивнул мне, а я в ответ тоже кивнул, показывая, что всё понял. Молодец, всё делает правильно. Очень уж не понравились мне слова того тролля, который позволил себе сказать в нашу с Катей сторону много некрасивых слов и поделился своими мыслями о том, что он с нами сделает, когда представится возможность. Ну что ж, теперь воет сидит. И это при том, что Рембо еще не закончил, просто отлучился инструмент сменить. Цепи бесу показались слишком гуманными, пошел искать что-нибудь потяжелее.

Спустя некоторое время заметил, как к нам направился какой-то дед. Очень необычно одетый, в странных тёмно-зелёных одеждах, которые переливались, словно чешуя рыбы. На нём была накидка из водорослей или чего-то подобного, а в руках посох, увенчанный фигурой рыбы с открытой пастью.

— О-о-о… — протянул я, наблюдая за его приближением. — А это вообще весело. Смотри, сейчас будет пытаться что-то сделать.

— А кто это хоть? — нахмурилась Катя, разглядывая странного гостя.

— Ты уверена, что тебе стоит сообщать? — задумался я. — Просто психику можно повредить… Хотя ты и так знаешь, что в этом мире не только люди живут.

— Ну так я шибзиков помогла пристроить в этом мире, — возразила она.

— Вот, кстати, с шибзиками да, молодец, — согласился я. — Они бы тут за тебя всех на куски разорвали. И так на тебя чуть ли не молятся после того, как ты открыла для них чай. Даже статую построили как той, кто дарит варенье. Если вдруг потеряешь когда-то корону, свергнут с трона там, или что-то вроде того, можешь пойти к ним, они тебе вернут. И трон, и корону, и всё, что захочешь. Главное, никогда не строй им завод варенья… — А то поймут, как его делать, и пиши пропало.

— И всё же, кто тот дед? — не унималась Катя.

— Ну, вообще не поймёшь так сразу, — вздохнул я. — По идее, водяной, но у него классификация чуть покруче, чем у обычного.

— Не понимаю… Это как?

— Ну смотри, есть водяной глубинный потопитель, есть водяной взбалтыватель, есть водяные, которые исполняют желания…

— Какие ещё желания? — удивилась она.

— Пошла, например, молодая девушка купаться, и пока купалась, потеряла кольцо, — начал объяснять я. — Сидит, плачет, а он подходит и возвращает, взамен что-нибудь требует. В общем, много разных.

— А этот кто в таком случае?

— Этот за рыбаков отвечает, — пояснил я, наблюдая, как дед всё ближе подходит к нашему столику.

— У-у-у… — протянула Катя, и я увидел, как в её глазах что-то загорелось.

Я встал, собираясь встретить водяного, но Катя положила мне руку на плечо и улыбнулась той самой улыбкой, которая обычно ничего хорошего не предвещала.

— Посиди, любимый, — сказала она спокойно. — А я с ним пока поговорю.

— Катя… — протянул я. — Но что ты ему скажешь?

— Мне есть что ему сказать, — она встала и направилась навстречу водяному. — Как минимум, пойду за деда отомщу. Он же у меня заядлый рыбак, а уже седьмой год ничего не может поймать.

Я остался сидеть и наблюдать за тем, как Катя отвела водяного в сторону. Они о чём-то поговорили, причём разговор был явно не из приятных, судя по тому, как менялось выражение лица водяного. Затем они отошли куда-то за угол, и уже через минуту старик показался снова. Он огляделся по сторонам и заковылял прочь, держась за нос одной рукой и явно прихрамывая на правую ногу. Катя же вернулась с довольной улыбкой на лице и уселась рядом со мной, словно ничего не произошло.

— Ну что, разобралась? — усмехнулся я.

— Разобралась, — кивнула она. — Теперь дед сможет рыбу ловить.

В этот момент на сцене что-то изменилось. Музыка стихла, завывания прекратились, и ведущий торжественно объявил следующую часть программы.