И как можно продавать такие снаряды без наценки Империи? Да, так договаривались ранее, но ведь это совершенно невыгодно!

Ну и что, что это Империя дала денег на разработку и поделилась некоторыми данными лабораторий. Собственно, именно эти данные и помогли улучшить производственные процессы и открыть новые линии сборки. Да, Империя помогла, и что? Теперь Империя может идти и помогать кому-нибудь другому, ведь по мнению барона она для этого и существует.

Ему удалось отказаться от поставок двум военным базам и это только принесло немыслимую выгоду. Линии сборки освободились, и теперь появилось время создавать что-то для частных покупателей. Другие аристократы тоже любят оружие, так что за новым товаром они выстроились в длинную очередь и предлагают любые деньги.

Две базы сами отказались, а ведь это только начало. Проблема в том, что Рулькин не может просто сказать им, что больше не будет с ними работать. Тут надо как-то вынудить начальников этих военных частей самим сделать глупость и подписать отказ. Это не так-то просто, и только самый умный сможет провернуть дело, не привлекая к себе внимания тайного отдела.

Но барон и так слишком умен. По крайней мере, он сам так считает, ведь тайный отдел так и не обратил на него внимание, а он заработал за месяц больше, чем за прежние шесть! И это ведь только начало. Впереди его ждут новые контракты с частными заказчиками, отказ от госзаказов и работа исключительно с аристократами!

А там, может, и новосы заинтересуются продукцией… Ведь всегда можно придумать, как обойти любые ограничения, было бы желание. И деньги на реализацию, конечно же.

— Господин… — в комнату заглянул слуга. — К нам летят представители армии, хотят переговорить с вами.

— Шли их куда подальше, — отмахнулся барон.

— Но там «демоны войны»! — испуганно проговорил помощник. — Вы уверены?

— Ну раз «демоны», то… — задумался Рулькин. — Все равно шли, но сделай это так, чтобы они не застрелили тебя на месте! Хах! — сам усмехнулся своей идее барон. — Кто там, Лежаков прибыл?

— Нет, господин. Там другой, то ли замещает его, то ли просто заменил Лежакова. В общем, новый начальник части прислал каких-то солдат на переговоры, — развел руками слуга.

— Пф! Да он там обнаглел, что ли? Шли их так далеко, как только придумаешь! Можешь даже матом! — ударил по столу барон. — Совсем уже забыли, с кем работают!

— Но они почти прилетели. Можно хоть без мата, господин? — невольно вздрогнул помощник.

— Почти прилетели? — Рулькин встал из-за рабочего стола и подошел к панорамному окну во всю стену. — Да уж… Наверное, какой-то вертолетик отправили. Раз они близко, а их даже не видно и не слышно… — задумчиво проговорил он. — Обычно грузовые самолеты издалека можно заметить, — барон задумался на пару секунд и снова махнул рукой. — Ладно, скажи им, что встречи всё равно не будет. Мол, занят я, и все такое…

— Хорошо, — слуга сразу взял в руки телефон и начал набирать там сообщение, на этом и удалился из кабинета. А спустя минуту снова прибежал и потупил взгляд.

— Господин, они очень настаивают!

— А ты сказал, что я занят? — уточнил барон.

— Сказал, конечно! Но им плевать, они сядут в любом случае, даже если сесть будет некуда, даже если вас самих тут не будет! Требуют посадку, и ничего не хотят слышать против

— Хотят, чтобы я с ними лично поговорил? — возмутился Рулькин. — Ну так я же поговорю! А ну, пойдем в комнату связи!

Барон аж покраснел от негодования, ведь какие-то военные посмели взять и настаивать на своем! Он такое очень не любит и даже готов лично поставить на место выскочек, которые не умеют вовремя остановиться.

— Я барон Рулькин! Чего вам надо? — прорычал в микрофон мужчина и на несколько секунд замер в ожидании ответа.

— Встретиться хотим, — послышался спокойный мужской голос. — Мы уже говорили вроде. Или слуга неправильно передал?

— Мне плевать! Я же сказал, что занят! Можете оставить прошение о встрече, и тогда мои слуги внесут вас в график встреч. Но там всё забито на месяц вперед, так что ничего не могу обещать, — на этом барон собирался завершить разговор и даже бросил микрофон на стол, развернулся и направился к выходу.

— Слушай, барон, я бы вообще в эту твою пердень не летел даже за деньги, — устало вздохнул солдат, тогда как Рулькин аж замер. Да и остальные тоже затихли, ведь никто не ожидал таких откровений от солдата. — Но мне Костя сказал прилететь и решить вопрос, значит, я прилечу и вопрос будет решен, хочешь ты этого или нет. Если занят — то расслабься и освободись, мы всё равно прибудем и поговорить с нами придется.

— Ч-что? Как? Мне послышалось? — стал задыхаться от возмущения барон, но остальные помотали головой, мол, нет, не послышалось.

— Чего он там сказал? — из динамиков на этот раз донесся недовольный женский голос. — Что он там говорит? Что занят? А ну дай мне рацию, Художник! Я ему сейчас…

— Катерина, успокойся, пожалуйста. Давай сначала вежливо попробуем, а потом, если не получится, уже по-твоему… Хорошо? — вздохнул тот самый боец, что разговаривал только что с бароном.

— Да я ему нос сломаю, и всё! К чёрту вежливость! Аристократы никогда не понимают, если с ними сюсюкаешься! Ты слышал вообще, как он говорил? Рожей мы не вышли с ним встречаться, да? — девушку было уже не остановить.

— Вообще-то, я всё еще тут! — барон только пришел в себя и даже усмехнулся. — У меня назначена встреча с действительно важными людьми, аристократами. Так что некогда мне с какими-то там солдатами время терять. И уж тем более с женщиной, которой вообще в армии не место, — оскалился он.

— Я буду вынужден передать ваши слова начальнику, — спокойно ответил Художник.

— Да пожалуйста. Я свои права знаю, ничего мне ваш начальник не сделает, — отмахнулся барон, тогда как на фоне послышался безумный женский смех.

— Знаешь, мужик? Мне тебя даже немного жаль, — усмехнулся Художник. — Ладно, конец связи!

Рация зашипела и связь действительно оборвалась, тогда как Рулькин еще некоторое время недоуменно стоял и сжимал в руках микрофон.

— Это что сейчас было? — изумленно встряхнул головой барон. — Они там что, совсем страх потеряли?

— Солдаты… — развел руками слуга. — Тут и добавить нечего.

— Ладно, надо с их начальником созвониться. Сказать, чтобы держал своих цепных псов при себе, иначе в следующий раз буду разговаривать с ним совсем иначе, — стиснул зубы Рулькин.

— Да, кстати! — снова зашипела рация. — Как связь? Прием! Ладно, будем считать, что нас слышно, — послышался голос Художника. — Кхм… Запрашиваем экстренную посадку! Борт «пэ у три два четыре семь один», находясь на боевом задании, терпит крушение! Как командир воздушного судна, требую предоставить место для посадки!

На лице барона появилась улыбка. Забавная попытка. С одной стороны, по закону он имеет право отказать лишь в случае каких-то уважительных причин. Например, наличия в доступе других посадочных площадок поблизости, и при этом нужны аргументы, почему нельзя сесть на территории завода. Но дело в том, что это завод военного назначения и прямо сейчас идет разгрузка боеприпасов, а это вполне можно считать достаточно уважительной причиной отказа. А может и нет… Тут уж как суд сочтет, ведь помимо разгрузочной площадки, можно было предоставить и другое место.

Барон уже собирался ответить положительно, но в этот момент слуга подбежал к окну и ткнул куда-то вдаль.

— Я их вижу! — воскликнул он. И только приглядевшись, Рулькин смог разглядеть вдалеке кукурузник.

— Стыдобища-то какая… — хлопнул себя по лбу барон и, едва сдерживая хохот, взял в руки микрофон.

Изначально он собирался дать разрешение для аварийной посадки. Все-таки, если отказать в посадке, и самолет из-за этого разобьется, то, возможно, придется заплатить штраф в размере стоимости самолета. Хуже только, если пилоты не смогут или не захотят катапультироваться и разобьются на смерть.

— Скажите, а вы имеете возможность катапультироваться? — уточнил Рулькин.