А пентаграммы работают как надо… Бесы ускорились настолько, что с легкостью догоняют даже самые быстрые ракеты и без проблем держатся рядом с ними.

До полной перегрузки нашей защиты остались считанные минуты. Как раз к этому моменту подоспеет новая волна вражеских ракет и сдается мне, это и будет основной удар. Вторая волна может и не будет такой многочисленной, но можно не сомневаться в том, что ракеты там будут куда мощнее и больше.

Как там говорили в штабе? Потребуется пятнадцать-двадцать минут, и бесы нужны как раз на это время. Затем системы снова заработают в полную силу и о безопасности базы можно будет не переживать.

— В штабе передают, что на перезарядку уходит девяносто процентов систем! — воскликнул Рембо. — Остальные были не задействованы, чтобы оказывать хоть какое-то сопротивление во время перезарядки!

— Отлично! Действуйте! — кивнул я и посмотрел вдаль, сконцентрировавшись на энергетических нитях.

Одна крупная ракета вырвалась из облаков и устремилась к дальнему краю базы. Но ее облепили трое бесов и, хорошенько напрягшись, изменили ее траекторию полета, так что упала она где-то там, неподалеку.

Вторая, третья, пятая, десятая. Все они отклонялись от заданного курса и летели совершенно не туда, куда надо. На этот счет мы с Рембо заранее определили координаты, по которым можно бить любым оружием, и хуже там от этого точно не станет.

Одиннадцатая ракета отклонилась от курса, но затем снова навелась на прежнюю цель, так что с ней пришлось поступить иначе. Рембо отдал приказ, и бесы стали кромсать ее корпус когтями, и так до тех пор, пока она не взорвалась в воздухе.

Что-ж, минус три. Но я думал, что придется потратить куда больше этих рогатых ребят.

Взрывы, шипение, дым… Всё продолжалось пятнадцать минут, но мне это показалось целой вечностью.

В итоге, на перерождение отправились еще три десятка бесов, причем последний десяток был сбит нашими системами противовоздушной обороны. Перезарядку они смогли завершить даже раньше, чем сами предполагали. Вот, что значит мотивация, смешанная с профессионализмом. Взрывов становилось всё больше с каждой секундой, снова заработали тяжелые зенитные пулеметы, а я… Здесь довольно холодно, но даже несмотря на это, я насквозь промок от пота.

— Рембо… Доставьте бойца до его койки…

— Какого бойца? — удивился бес и стал смотреть в небо. — Вроде все целы!

А у меня уже не было сил на то, чтобы говорить. Потому я ткнул указательным пальцем себе в грудь, указывая на того самого бойца, после чего просто завалился на пол и потерял сознание.

Мелкие прожорливые уродцы всю силу вытянули из меня! Теперь придется поспать пару… Ладно, двенадцать часов. Потом хоть узнаю, какие потери у нас получились, а то интересно ведь.

Офицеры Новой империи сидели в зале для совещаний и даже не разговаривали между собой. Каждый из них сейчас улыбался и чувствовал гордость за свои действия. Кто-то больше, кто-то меньше, но каждый из них ощущал собственную важность и предвкушал щедрую награду от командования.

Все они смотрели на экран, куда было выведено изображение с самолета-разведчика. Правда, самолет не мог подобраться близко и потому на экране видны были лишь отдаленные вспышки. Но даже так можно понять, сколько ракет добралось до своих целей.

А ведь на эту операцию было потрачено свыше четырехсот ракет! И это только первая волна, которая должна была полностью истощить все защитные средства имперцев. А затем еще сто пятьдесят куда более мощных и дорогих ракет должны сравнять с землей не только базу, но и все ключевые объекты в Воркуте. Да-да, именно Воркута была основной целью, и атаковать её мешала только эта защищенная со всех сторон база.

— Да, полковник Гнидаев… — проговорил кто-то из собравшихся. — Ты, и правда, настоящий мастер. Прости, что не верил в тебя поначалу.

— Ну так я же говорил, что не подведу, — гордо расправил плечи тот. — Мое слово — это сталь! Кремень! Огонь! Если сказал, значит, сделаю!

Гнидаев, и правда, был предельно горд за свои исключительные достижения в этой операции. Ведь он действительно сделал немало, провел огромную работу. Поскольку именно полковник вычислял и утверждал конечные координаты целей. Важнейшие объекты Империи, как внутри военной базы, так и в Воркуте, были основной целью, но палить во всё подряд тоже нельзя. Надо было выбрать лишь те, в которые возможно попасть.

Ведь у некоторых объектов есть своя система защиты, которая сработает, только если ракеты будут наведены именно на них. А так, их собственные защитные системы останутся в спящем режиме, даже если вокруг будет твориться огненный армагеддон.

Сейчас он своими глазами видел, что основная часть ракет все же добралась до города. Особенно те, что были выпущены во второй волне и после попадания такой ракетой выживших в радиусе сотен метров точно не останется. После такого обстрела город оправится еще нескоро, хотя и сам вопрос его существования теперь под большим вопросом.

— У меня новости! — в комнату ворвался адъютант, и как только на него посмотрели офицеры, сразу отвел взгляд. — Появилась информация по вражеским потерям.

— Ну так рассказывай, — важно развалился в кресле Гнидаев. — А я послушаю… — он даже прикрыл глаза, приготовившись к хвалебным одам, но вместо этого в комнате повисла тишина. — Ну, чего молчишь? Докладывай! Или успехи настолько велики, что ты потерял дар речи?

— Да… Успехи, точно… — скривился тот. — Напомню, что за эту ночь было выпущено свыше пятисот пятидесяти ракет. Не буду даже говорить, сколько это в денежном эквиваленте, но… Сразу скажу, что сорок две ракеты приземлились на базе противника, да! И некоторые повреждения действительно есть! А главное, пусть информация пока проверяется, мы смогли уничтожить склады с нашей захваченной техникой! Теперь имперцы не смогут ее изучить!

— Только за это Гнидаева можно наградить! — захлопали в ладоши офицеры. — Это ведь важнейший объект!

— Да, я отправил туда лучшие ракеты, на таком объекте экономить нельзя! — гордо растекся по креслу Гнидаев. — Ну ладно, докладывай дальше!

— Дальше… — скривился адъютант. — А может я просто документы оставлю и пойду? А вы почитаете… Просто у меня дома кошка рожает.

— Ты дурак? Читай дальше! — рыкнул полковник.

— Ну если кошки не хватает, значит, жена… Да-да, у меня жена рожает! Отпустите пожалуйста, очень надо! — взмолился тот.

— Докладывай! — ударил по столу Гнидаев.

— Хорошо, ладно, — обреченно вздохнул тот. — В общем, было около ста сорока попаданий, если считать вместе с пригородом Воркуты.

— Ура-а-а! — взревели те.

— Для этого были потрачены лучшие ракеты нашей страны, задействованы и вскрыты лучшие агенты, в том числе и спящие, — продолжил адъютант.

— Ну так что? Город теперь не функционирует? — Гнидаев вытер слезы счастья.

— А можно я все-таки пойду? — взмолился докладчик, но встретился взглядом с полковником и понял, что нет, уйти не удастся. — В общем, город частично не функционирует, если можно так назвать.

— Говори точнее! Какие потери понес враг? — рыкнул генерал, что тоже присутствовал на собрании.

— Эх…

— Не тяни время, щенок! — взревел Гнидаев. — А уже дырочку в кителе разрабатывать начал для нового ордена, а ты тут блеешь, как баран!

— Если быть точным, то поражено сто сорок два уличных туалета в пригороде Воркуты. Уничтожены окончательно и бесповоротно, полностью аннигилированы, разбиты и разрушены. Поздравляю, господа! — выпалил адъютант. — Теперь город не знает, как быть.

— А откуда у них столько уличных туалетов? Ими же давно никто не пользуется… — задумался кто-то из офицеров.

— Ты ничего не понимаешь, — махнул рукой главный разведчик, —уличные туалеты они строили для души, ведь в нормальном, обычном туалете «не те ощущения». Товарищ полковник, скажите, это же какой-то хитрый план? Мол, теперь враг впадет в депрессию и не сможет больше вести военные действия, да?