Граната с глухим стуком покатилась по каменному полу. Глаза-угли мертвяков, все троих, синхронно повернулись на звук. Это была не живая любознательность, а слепая реакция на внезапный «стимул». Ваня резко толкнул меня плечом за угол.

В следующее мгновение рвануло, основательно ударив по ушам в узком пространстве. Вспышка взрыва, резанувшая по глазам, на мгновение отпечаталась в сетчатке. Нежить, кинувшуюся к гранате, посекло осколками и уронило на пол взрывной волной. Однако, существенных повреждений это им не принесло, даже руки-ноги не оторвало, а боли они не чувствуют.

Но это позволило выиграть необходимое мне время. Его много и не нужно было. Я уже «нащупал» энергетический каркас магического конструкта, связывающего трёх этих стражей, которые уже начали восстанавливаться под действием этого заклинания.

Три сущности, три марионетки, работавшие как одно целое. Любое воздействие на одну распределялось на остальных, гасилось и теряло силу. Разорвать магическую связь между ними было слишком долго. Но ее можно было перегрузить.

— Ваня, бей по центровому! — скомандовал я, прогоняя сквозь меридианы поток силы. — Лупи из автомата со всей дури и не прекращай!

Чумаков вскинул автомат, и злая длинная очередь впилась в грудь стража, находившегося посередине. Его еще не до конца восстановившееся тело, задрожало от попадающих пуль, но раны затягивались почти мгновенно, распределяя урон на двух других. Они захрипели и начали ускоренно двигаться к нам.

Но я был к этому готов. В тот момент, когда магия целиком ушла на восстановление центрального тела, я вогнал в их «сеть» мощный разряд собственной силы. Система восстановления тварей не была готова к подобному воздействию извне. Раздался звук, похожий на треск замкнувшей высоковольтной линии.

Центровой страж взорвался, как переполненный сосуд, забрызгав подтухшим дерьмом всю округу. Нас бы тоже обдало с головой, но Ваня успел развернуть светящийся щит, защитивший нас от дурнопахнущих кровавых ошмётков. Двое оставшихся мертвяков просто сложились на полу, как марионетки, которым внезапно обрезали ниточки.

Силы в них больше не осталось, они превратились в обычные трупы. Но спустя мгновение и они рассыпались, превратившись в бесформенные груды костей, зловонной жижи и истлевшей ткани. Тишина, наступившая после кратковременной битвы, была оглушительной.

— Жуть какая, — с отвращением выдохнул Ваня, отряхивая маленький кусочек плоти с рукава, который каким-то образом сумел просочиться сквозь щит. — Эффектно, но мерзко. Больше так не делай, командир! — произнёс он и оглушительно заржал.

— Пошли дальше, юморист. Пока сюда не приползло что-то посерьезнее, — я почувствовал, как адреналин отступает, оставляя за собой пустоту и легкую дрожь в коленях.

Мы перешагнули через останки бывшей стражи и двинулись дальше вглубь катакомб лаборатории Левина, настороженно вслушиваясь в зловещую тишину коридора. Проскользнув за резную дверь, с которой стекали на пол гнилые ошметки одного из мертвяков, мы попали в небольшой пустой холл, из которого можно попасть на лестницу, ведущую наверх.

Мы с Ваней не зря столько времени просидели над картой, и знали, что нам нужно на третий этаж. Именно там, если верить донесениям агентов генерала Бека, и находился личный кабинет профессора Левина, в котором он встречался со старым Колдуном Вилигутом.

Мне уже доводилось там бывать несколько месяцев назад, когда я освобождал из немецкого плена Ивана Чумакова и профессора Трефилова. Но с той поры институт Левина успели основательно перекроить, полностью изменив внутреннюю структуру и систему безопасности. Появилось много новых постов, а знакомые раньше повороты теперь упирались в глухие перегородки, да и все пространство института было нашпиговано магическими ловушками.

— Черт, тут и правда все перестроили, — тихо произнёс Ваня. — Ничего похожего не наблюдаю.

— Нам все равно нужно наверх, — ощущая где-то там, над головой, мощные магические всплески, произнес я. — Похоже, наш старый друг Вили тоже решил вступить в игру.

Посовещавшись немного, мы вновь решили не «ускоряться» — пока нам, можно сказать, везло.

— Сначала давай попадём на второй этаж, — предложил я, указав на соответствующую лестницу.

— Ну, да, согласился со мной Ваня, тоже изучивший карту института. А оттуда должен быть проход на главный парадный марш, который и приведет к лестнице на третий.

Но лестница на второй этаж оказалась не просто охраняемой, чрезмерно насыщена магическими ловушками. Ее контуры даже были окутаны слабой дымкой, видимой даже невооруженным глазом.

— Вот тля! — мрачно констатировал Ваня. — Раньше тут просто часовые со «шмайсерами» стояли.

— Да уж, — ответил я, рассматривая лестницу в магическом зрении. — Как-то не хочется сюда соваться — тут таких конструктов наворочено… Только время потеряем, а так и не разгребём. Придется искать окольный путь. Помнишь, где тут система вентиляции проходит?

— Помню — там, — Ваня кивнул, указав на решетку в стене. Но та была намертво приварена, да еще и зацементирована. Но самое главное — она тоже была испещрена мелкими рунами, складывающимися в очень неприятную магическую формулу.

— Здесь пройти не вариант, — качнул я головой. — Зато я помню кое-что другое, — я повел его вдоль стены к нише в углу, где стоял на пьедестале бронзовый бюст какого-то исторического деятеля. Но я не узнал его «в гриме». — Здесь когда-то был лифт. Его давно замуровали, но шахта должна была остаться.

Так и вышло. Да и обнаружить забытую всеми старую лифтовую шахту не составило труда. Особенно с помощью магического зрения. Выбить несколько кирпичей из старой кладки тоже нас особо не затруднило.

— Уютненько здесь, — фыркнул Чумаков, засунув голову в шахту и оценив узкое пыльное пространство. — Только вот на третий этаж на лифте мы уже не поднимемся.

— Нам и не нужно, — я уже осматривал стальные тросы, покрытые ржавчиной, но выглядевшие всё еще добротно. — Дорога свободна. Карабкаемся по тросам.

Ваня беззвучно выдохнул, но спорить не стал. Я первым полез в пыльную темноту, сразу же запустив магический светляк в старую шахту. Холодная, шершавая ржавчина сыпалась за воротник, пальцы колол и резал острый метал троса, но я не обращал на это внимания — доберемся, подлечим болячки.

Мы медленно, метр за метром, поднимались в кромешной тьме, которую нарушал лишь узкий луч моего светляка. Воздух был спёртым и пах пылью, смертью и ржавым металлом. Внезапно луч света выхватил из мрака стальную балку перекрытия между вторым и третьим этажом. Я замер, прислушиваясь.

Откуда-то сверху доносились приглушённые голоса. Немецкая речь. И не просто речь — кто-то отдавал чёткие, размеренные приказания. Охрана. Причём, живая. И она была прямо над нами, на третьем этаже. Но дороги туда не было — она была перекрыта кабиной лифта. Отчего пунктуальные немцы не опустили её на первый этаж — загадка.

Я погасил светляк и жестом остановил Ваню. Мы повисли в тишине, как два спелеолога в ледяной шахте, слыша только собственное дыхание и мерный шаг часового этажом выше. Тогда я осторожно качнул трос, привлекая внимание Вани. Когда он подобрался поближе, я прошептал ему прямо в ухо:

— Где-то здесь раньше был проём. Я нащупал в стене контуры металлической рамы, видимые в магическом зрении. Его замуровали, но не на совесть. Пара точных ударов ногой — и несколько кирпичей с глухим стуком рухнули в помещение на втором этаже. Мы молнией проскользнули в образовавшуюся дыру, оставив за спиной тёмную шахту и голоса над головой.

Мы оказались в крошечной каморке, заваленной старыми вёдрами и тряпьём. За дверью было тихо. Я приложил ухо к двери, но не услышал ничего, кроме звона в собственных ушах.

— Ну что, командир? — едва слышно спросил Ваня, снимая с плеча автомат. — Где тут этот парадный марш к лестнице на третий этаж?

— Где-то здесь, — так же тихо ответил я, приоткрывая дверь и заглядывая в тёмный, пустой коридор. — Теперь главное — не нарваться на очередной сюрприз Левина.