Мы как раз успели дойти до места, затаившись в темной нише подворотни напротив заветной двери, когда у парадного входа раздался первый оглушительный взрыв, заставивший содрогнуться землю под ногами. И сразу же, почти сливаясь с ним, застрекотали короткие и яростные очереди автоматов. Представление, объявленное Беком, началось. Где-то впереди, у главного фасада, уже лилась кровь и творилось то, что немцы называют Hölle — ад. Нам же предстояло пробраться в самое его пекло.

Когда начало громыхать, охранник у задних ворот засуетился, не зная, что же ему делать. Он резко выпрямился, уставившись в сторону главного входа, откуда доносился нарастающий грохот перестрелки. Его лицо, освещенное тусклым фонарем, выражало растерянность и испуг. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону шума, но затем остановился, сжимая в потных ладонях свой МП-40.

Из дверей черного хода выскочило несколько вооруженных эсэсовцев, которые, передергивая на ходу затворы автоматов, понеслись на звук выстрелов. Они высыпали наружу, как испуганные тараканы, грубо оттолкнув колеблющегося часового. Их сапоги гулко стучали по очищенной от снега брусчатке, удаляясь в сторону главного входа.

Оставшийся охранник, после некоторых колебаний и внимательного обшаривания глазами местности (мне даже интересно стало, чего он там увидел в темноте?), рванул следом за всеми. Он бросил последний взгляд на свой пост, словно прощаясь с ним, и исчез в темноте переулка, поддавшись стадному инстинкту и страху оказаться не там, где надо.

Я же, применив совсем безобидный магический конструкт, разогнул один из прутьев кованой ограды, огораживающей территорию. Металл с тихим скрипом поддался моей магии, не издав ни единого лишнего звука. Получившегося прохода было вполне достаточно для того, чтобы мы с Ваней по очереди проскользнули на территорию института. Правда, пока только во двор. Ну, ничего — лиха беда начало!

Бросившись к заветной двери черного хода, я на бегу ощутил на коже легкое, едва заметное покалывание — верный признак активной магической защиты. Остановив Ваню резким жестом, я прижался к холодной каменной стене, заставив его сделать то же самое. Дверь, ничем не примечательная с виду, деревянная, обитая для прочности стальными полосами, была первым рубежом. А Руди Левин не стал бы экономить на собственной безопасности.

— Там что-то есть, — прошептал я, всматриваясь в дверной косяк и петли. Мои глаза начали слабо светиться — включилось магическое зрение, сдирающее с реальности ее обыденную оболочку.

И тут же я его увидел? Не сложный, но коварный и смертоносный конструкт. На полосах металла, на самой древесине двери и на каменной кладке вокруг нее змеился, едва видимый глазу, переливающийся сине-зеленый узор, похожий на ядовитую плесень.

Это было похоже на «едкую пелену», видел я нечто подобное в собственной Веде — классическая охранная ловушка для непрошеных гостей. Любое несанкционированное прикосновение к двери, попытка открыть ее или даже просто оказаться слишком близко активировало чары.

Мгновенно выделялся едкий туман, разъедающий плоть… Да что там плоть — он разъедал даже металл! Он растворял все на своем пути, оставляя после себя лишь обугленные кости и лужицы расплава. А у охранников, похоже, имелись от этого заклинания защитные артефакты, раз оно на них не действовало. Но забирать их тоже не имело смысла, если уж у жандармов имелась индивидуальная настройка — у здешних эсэсовцев она имелась и подавно.

— Вижу, — кивнул Ваня, бросив слабенький «сгусток» Света на дверь, который мгновенно проявил всю энергетическую структуру магического конструкта. — Убойная вещица! — оценил он коварство ловушки.

— То ли еще будет! — криво усмехнулся я в ответ.

Обойти ловушку стандартными методами — деактивацией или разрушением — было бы долго, муторно и опасно. Да и времени у нас на это не было. Да и любая попытка взаимодействия с самим заклинанием могла быть тем самым нюансом, который его и активирует. Нужно было что-то срочно придумать…

Решение пришло мгновенно. Оглядевшись, я заметил в нескольких шагах от нас припорошенную снегом груду кирпичей, оставленную, видимо, после недавнего ремонта.

— Дай-ка мне, дружище, вон тот кирпичик, — указал я Ване на кучу, — да покрупнее.

Он метнул короткий вопросительный взгляд, но беспрекословно выполнил просьбу, подобрав и вручив мне самый большой и тяжелый. Я отошел на безопасное расстояние от двери и приготовился.

— А теперь отойди подальше…

Я «зарядил» кирпич крошечной частичкой силы, и метким броском, пока она не развеялась, отправил его прямиком в центр двери, в эпицентр магического узора. Раздался глухой удар, сразу же потонувший в грохоте выстрелов. И тут же пространство перед дверью вспыхнуло ослепительным кислотно-зеленым сиянием.

С шипением и ядовитым свистом в воздух взметнулось облако едкого дыма, полностью скрывшее дверной проем и окутавшее кирпич. Капли растворенного кирпича зашипели на снегу, оставляя черные дымящиеся кратеры. Ловушка сработала вхолостую, на бездушный объект, и исчерпала весь свой смертельный заряд впустую.

Для того, чтобы эта хреновина вновь заработала, её нужно было зарядить по новой. Только сделать этого пока было некому. Через несколько секунд дым рассеялся, открывая взору почерневшую, изъеденную и обугленную дверь, но теперь уже — молчаливую и безопасную.

— Элегантно, — хмыкнул Ваня, приближаясь. — Грубо, грязно, но элегантно.

— Против лома нет приёма! — хохотнул я. — Главное — сработало! — Я толкнул дверь плечом. Обгоревшее дерево с треском поддалось, и мы рванули внутрь, в темные и насыщенные колдовскими ловушками коридоры института Левина. Первый рубеж был пройден. А вот сколько еще впереди — черт его знает?

Дверь с громким скрипом отворилась, впуская нас в кромешную тьму узкого коридора. Воздух внутри был спертым, холодным и каким-то бездушным. Мы с Ваней замерли на пороге, вглядываясь во мрак, где лишь слабые светильники, вмурованные в потолок, отбрасывали желтоватые блики на стены.

Мы шагнули внутрь, прикрыв за собой массивную дверь, отрезая путь к отступлению. Но мы и не собирались отступать. Тишина после стрельбы и грохота снаружи была почти зловещей. Мы двигались медленно, прижимаясь к стенам, каждый наш шаг отзывался глухим эхом в каменном мешке коридора.

Магическое зрение, которое я не стал отключать после первой ловушки, тут же зафиксировало новую угрозу. В пятнах тусклого света на каменном полу в двадцати шагах впереди я увидел её — новую ловушку. Признаюсь, что в этот момент я чувствовал себя этаким Индианой Джонсом, исследующим заброшенные гробницы, насыщенные смертельными ловушками и проклятиями почивших царей.

Пол был испещрен невидимыми в обычном зрении линиями, образующими сложную геометрическую фигуру, похожую на паутину. Она слабо пульсировала тусклым багровым светом, и от нее веяло леденящим душу холодом.

— Стой! — Я резко бросил руку вперед, останавливая Ваню. — Не наступай.

Он тут же замер, и его взгляд упал на пол. Его собственное восприятие не позволяло ему разглядеть ловушку.

— Черт, — выдохнул он, остановившись и вытянув вперед руку. — Да-да, я тоже её чувствую. Что это?

— Это «Ледяная паутина» или что-то очень на неё похожее, — пояснил я. — Крайне мерзкая штука, — произнёс я, внимательно анализируя узор. — Шагнешь — и тебя мгновенно скует льдом с ног до головы. Заморозит так, что оттаять не сможет и за целую вечность.

Попытка разрушить заклинание дистанционно тоже могло дать непредсказуемый эффект. Но и ждать было нельзя — сколько еще продержатся наши нечаянные помощники, мы не знали. Я оглядел стены и потолок. Ловушка охватывала весь коридор от стены до стены. Обойти её было невозможно.

И тут Ваня хмыкнул.

— Против лома, говоришь? Дай-ка, я попробую…

Он сделал шаг назад, закрыл глаза, сосредоточившись. Воздух вокруг его сжатых ладоней задрожал и засветился ослепительно белым светом. Он не стал формировать сгусток, а начал сжимать «световую энергию» в невероятно плотный, крошечный шарик, который зашипел, как раскаленный металл, опущенный в воду.