Калитка скрипнула, звук прокатился по спящей улице, словно пушечный выстрел. Мы с Ваней замерли, вжимаясь в тень от столба, затягивая в легкие колкий морозный воздух. Ничего. Тишина снова сомкнулась, тяжелая и непробиваемая.

Я толкнул калитку, и мы шагнули на утоптанную дорожку, ведущую к крыльцу. Снег здесь был аккуратно счищен, по краям выросли белые баррикады. На двери висела латунная табличка с номером дома и названием улицы. Адрес был именно тот, который и сообщил мне товарищ Берия.

Ваня бесшумно занял позицию спиной к косяку, положив руку на кобуру «Люгера». Его лицо застыло в бесстрастной маске офицера, которого ничем не удивишь. Я тихо откашлялся и неторопливо потянул за искусно выполненную рукоять со шнурком, а где-то в глубине дома раздался мелодичный звон колокольчика.

Мы с Ваней ждали, затаив дыхание. Секунды растягивались в минуты. Из трубы по-прежнему вился ровный дымок, но само здание казалось неживым, вымершим. Я уже собрался звонить снова, когда с другого конца улицы донесся отрывистый рокот двигателя. Мы разом повернули головы.

Вдалеке, из-за поворота, выползал старенький «Опель», неторопливо кативший по утреннему снегу. Он медленно, словно нехотя, приближался к нам. Ваня бегло взглянул на меня, и в его глазах я прочитал тот же вопрос: обычный житель или патруль?

Машина, поскрипывая рессорами, приближалась. Я выпрямился, сделал вид, что раздраженно стряхиваю снег с рукава, и повернулся к двери, демонстративно игнорируя приближающийся автомобиль. Ваня, слегка нахмурившись, как человек, которого отвлекли от важного дела, сделал шаг ко мне, положив руку на кобуру.

«Опель» замедлил ход прямо напротив дома резидента, а потом замер, тихо «стрельнув» выхлопной трубой. Снег медленно оседал на его крыше. Лобовое стекло, покрытое слоем подтаявшего льда, отражало искаженные силуэты домов, делая непрозрачным салон. Я видел лишь смутные тени внутри автомобиля.

Передняя дверь открылась, чуть скрипнув, и из машины вышел человек в длинном сером пальто и фетровой шляпе с широкими полями. Отчего его лицо постоянно оставалось в тени. Он не был похож на военного. Его движения были неторопливы, даже немного неуклюжие. Он слегка потер ладонью заиндевевшую лобовуху, а затем что-то невнятно пробормотал себе под нос.

Подышав на замёрзшую ладонь, водитель «Опеля» бросил короткий и невыразительный взгляд на дом Шульца и на нас с Ваней, стоящих на крыльце. Его глаза скользнули по нам без интереса, как по части пейзажа, и он принялся обстукивать об колесо налипший на ботинки снег.

Я почувствовал, как возникшее напряжение в плечах чуть ослабло — не патруль. Местный житель, чиновник или торговец, по стечению обстоятельств остановившийся именно здесь. Хотя, расслабляться не стоило — он может просто отвлекать внимание.

Я кивнул Ване почти незаметно, приказывая стоять на месте, но не спускать глаз с этого деятеля, и снова потянул за шнурок дверного звонка. Мелодичный перезвон вновь громко прозвучал в утренней тишине.

Человек у «Опеля» выпрямился, похлопал себя по карманам, как оказалось в поисках сигареты и, наконец, закурил, прислонившись к капоту. Он смотрел куда-то вдоль улицы, не обращая на нас внимания. И вновь его напускная безучастность показалась мне наигранной. Слишком уж вовремя он появился. Слишком уж удобно встал, чтобы наблюдать за всем происходящим на улице. Это «ж-ж-ж» неспроста!

Дверь перед нами внезапно беззвучно отворилась — в проёме стояла немолодая женщина в безукоризненно белом фартуке поверх тёмного платья. В руках она держала небольшую метелку для пыли.

— Guten Morgen, meine Herren, — её голос был ровным и сухим. [Доброе утро, господа.]

Я щелкнул каблуками, слегка наклонив голову.

— Hauptmann Friedrich Weber, — отрекомендовался я нарочито громко, чтобы слышал человек у машины. — Wir suchen Frau Schmidt. Wegen der Kohlelieferungen für unsere Garnison. [Гауптманн Фридрих Вебер. Мы ищем фрау Шмидт. По вопросу поставок угля для нашего гарнизона.]

Это был пароль, вернее его часть, заранее согласованная с резидентом.

Женщина сразу ответила, не моргнув глазом:

— Frau Schmidt erwartet Sie bereits. [Фрау Шмидт вас ждет.]

Она сделала шаг назад, приглашая войти.

— Bitte, treten Sie ein, meine Herren. Sie ist gerade mit den Lieferscheinen beschäftigt. [Проходите, господа. Она как раз занимается накладными.]

Отзыв оказался именно таким, каким я и ожидал его услышать.

Мы с Ваней переступили порог. В последний момент, прежде чем дверь закрылась, я мельком увидел, как человек у «Опеля» оторвался от капота и направился в сторону нашего дома. Женщина в переднике тоже не спешила закрывать дверь, терпеливо дожидаясь человека из машины. И лишь когда он пересёк порог, она прикрыла за ним дверное полотно.

В прихожей пахло воском и старым деревом. Было прохладно, почти так же, как на улице. Незнакомец снял шляпу, стряхнул с пальто снег и обернулся к нам. Его лицо, казавшееся на улице бесхарактерным, теперь преобразилось. Взгляд стал острым и внимательным.

— Здравствуйте, товарищи! — по-русски поприветствовал нас незнакомец. — Я — Шульц.

Он произнес это тихо, но четко. Ваня инстинктивно напрягся, его рука все еще лежала на кобуре. Я кивнул, изучая резидента — его лица на улице я так и не сумел рассмотреть. Он был старше, чем я представлял по досье, с живыми, умными глазами, которые внимательно обследовали нас обоих, будто сверяя с невидимым описанием.

— Гаптманн Вебер и обер-лейтенант Рихтер, — так же тихо ответил я, озвучивая наши псевдонимы — ему знать наши настоящие имена не было необходимости. — Вы получили шифровку из Центра?

Шульц кивнул, делая знак следовать за ним.

— Получил. Но время сейчас опасное. Гестапо активизировало облавы. Проходите в кабинет — там и поговорим.

Он двинулся вперед по коридору, его шаги были бесшумны, несмотря на грубые ботинки. Женщина во фартуке исчезла в глубине дома, продолжая делать вид, что занимается уборкой. Я поймал взгляд Вани — в его глазах читалось то же настороженное облегчение. Первый рубеж был пройден.

Но идиллия была обманчива, и тишина в доме Шульца была такой же настороженной, как и на заснеженной улице. Настоящая работа только начиналась.

— Я ждал вас у машины, — произнёс Шульц, не оборачиваясь, — контролировал периметр. Два часа следил за улицей — но так и не заметил, откуда вы появились. Вы вышли под свет фонарей, словно призраки.

В его голосе сквозило профессиональное любопытство и доля уважения. Мы действительно вышли из ниоткуда — из портала, который я постарался сразу же свернуть, чтобы никто посторонний этого не заметил. И у меня, похоже, получилось. Но раскрывать все секреты было бы непрофессионально.

— Мы готовились, герр Шульц. — Я лишь слегка улыбнулся в ответ.

Мы с Ваней следовали за Шульцем по узкому коридору, стены которого были сплошь уставлены книжными шкафами и полками. Воздух становился все насыщеннее запахом старой бумаги, кожаных переплетов и все тем же воском. Наконец резидент привел нас в небольшую комнату, служившую, судя по всему, кабинетом.

Стол был завален кипами каких-то бумаг, рядом со столом стоял мощный радиоприемник, его шкала мягко светилась в полумраке. В небольшом камине, расположившемся у дальней стены весело потрескивали полешки. Шульц прикрыл за нами дверь, предлагая усаживаться поудобнее в кожаных креслах, стоявших полукругом у камина.

Когда все уселись, Шульц откинулся на спинку, сложив на животе пальцы «домиком». Его взгляд, по-прежнему пронзительный, переходил с меня на Ваню и обратно.

— Итак, товарищи, — начал он первым, — «центр» в своей радиограмме был немногословен. Может быть вы уже раскроете, в чем же заключается ваша миссия?

— Наша задача — ликвидация, — тихо ответил я, выдерживая его испытующий взгляд. — Двух человек. Карла Марии Вилигута. И его правой руки, профессора Рудольфа Левина.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь почти неслышным гудением пламени в камине и потрескиванием углей. Шульц не шелохнулся, лишь его глаза сузились, сделав взгляд еще более острыми.