Вольга Богданович встал в центре импровизированной автомобильной защиты. Возле заносимых снегом машин суетились вооруженные бойцы НКВД, но снежная круговерть, казалось, не касалась вовсе старого колдуна. Он поднял руку в странном, замысловатом жесте, и в тот же миг воздух затрепетал еще сильнее.

От поднятой руки мертвеца во все стороны ринулась невидимая простецам сила, накрывшая поставленные в круг автомобили. Снег и ветер, безжалостно трепавшие замерзших людей, вдруг наткнулись на незримую, но устойчивую преграду. Снег стал оседать на энергетический защитный купол, который проявился как гигантская сфера.

Звук ветра стих. Его вой стал глухим, отдаленным, словно из другого измерения. Внутри образовавшегося купола воцарилась неестественная тишина. Снег больше не сыпал, оставшись «снаружи». Люди замерли в изумлении, наблюдая, как за призрачной границей бушует снежный хаос, не в силах до них дотянуться.

— Чего вы так опасаетесь, Вольга Богданович? — спросил Берия, подходя к мертвецу. Его голос, приглушенный неестественной тишиной под куполом, прозвучал странно громко. — Ну, увидели мы Всадника, и что? Он же ничего нам не сделал.

Мертвый старик медленно повернул к нему голову. В мутных глазах, казалось, клубилась та же снежная буря, что бушевала снаружи.

— Опасаюсь я, Лаврентий Павлович, — проскрежетал он, — что Всадник на рыжем коне явился сюда не просто так, чтобы повеселить нас в этой метели. Он явно что-то задумал. Что-то очень нехорошее… Он еще то хитрожопое создание, недаром его второе имя Раздор.

Старик сделал паузу, и в тишине стало слышно, как он втягивает в себя воздух, словно принюхивается к чему-то. Дышать ведь мертвецу не нужно.

— Единственная связующая нить, которую я вижу — это Глафира Митрофановна. Жена моего внука, который стал сосудом возродившегося Первого Всадника. Я думаю, что Раздор чувствует, какую роль в дальнейшей судьбе Чумы она может сыграть…

Вольга Богданович снова замолчал, прислушиваясь к приглушенному вою бури за пределами купола. Его ссохшиеся пальцы сжались в кулаки.

— И еще… — Голос мертвеца стал совсем тихим, превратившись в зловещий шёпот. — Я чувствую приближение чего-то нехорошего в этой заснеженной темноте. Не его. Не Всадника. Что-то другое…

Берия, привыкший после всех приключений к самым невероятным поворотам событий, почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом. Он бросил взгляд на санитарный фургон, на запорошенные снегом очертания машин по кругу, на бойцов, замерших в ожидании.

— И оно крадется, — продолжил мертвец, — пользуясь неистовством снежного бурана, как прикрытием. — И оно чудовищно голодное!

Едва он произнес эти слова, как снаружи, сквозь приглушенный вой ветра, прорвался новый звук — низкий и хриплый лай. Заснеженный купол в нижней части внезапно потемнел, когда в него начали врезаться какие-то уродливые и угловатые существа, размером с крупную собаку.

Да, в общем-то, если отбросить в сторону их поразительную худобу — собаками они и были. Только очень злобными и чрезмерно зубастыми, с длинными, как ходули, конечностями, которыми они яростно скребли по защитному барьеру, испуская противный металлический скрежет.

— Что это⁈ — крикнул один из бойцов, вскидывая автомат.

Впалые глазницы тварей светились тусклым багровым светом. Они молча, с пугающим упорством наседали на купол, покрывая его сплошной шевелящейся массой. Они лезли на спину своим товаркам, поднимаясь всё выше и выше.

— Не стрелять! — скомандовал Вольга Богданович. — Пули им нипочем. Эти адские псы — порождения Голода, призванные его братом — Раздором. Не дай Бог, встретить их в чистом поле, но мой купол должен выдержать их напор.

— Точно выдержит, Вольга Богданович? — уточнил Берия.

— Должен, — сухо отрезал мертвец, не отрывая взгляда от копошащейся на куполе массы. — Но они не просто псы. Они — воплощенная алчность. Они не уйдут, пока не вцепятся в глотку всему живому или… пока не найдут то, что ищут.

Как будто услышав его слова, одна из тварей на самом верху купола прекратила скрестись и замерла, вытянув костлявую шею. Ее багровая глазница уставилась не на людей, а прямиком на санитарный фургон. Она издала протяжный, хриплый вой, больше похожий на стон умирающего от истощения существа.

В ответ весь рой голодных псов взъярился с новой силой, и на поверхности энергетической сферы поползла паутина мелких трещин.

— Вот и ответ, Лаврентий Павлович, — указал на беснующуюся тварь старый князь. — Их прислали не за нами. Их прислали за ней… За Глафирой.

Берия резко обернулся к фургону. В его остеклении, заледеневшем и запорошенным снаружи, мелькнуло бледное, испуганное лицо женщины.

Одна из трещин с резким хрустом, похожим на ломаемый лед, удлинилась и углубилась. Снаружи хриплый лай стал громче, явственнее. Сквозь прозрачную стену было видно, как худющие, почти скелетоподобные твари с остервенением впиваются зубами в слабеющий энергетический барьер, и с каждым их движением трещины множились и удлинялись.

— Ваши предложения, товарищ Князь? — коротко бросил Берия, уже доставая из кобуры тяжелый пистолет. — Что дальше? Таким Макаром они скоро снесут вашу защиту.

— Что дальше — не знаю! — Вольга Богданович спокойно пожал плечами. — Я мертв, а не всеведущ! Но кое-что в загашнике у меня имеется. И на это моего резерва еще должно хватить.

Иссохшие руки мертвеца снова взметнулась вверх, а пальцы сплелись в причудливую фигуру — древний магический знак. Из глубин земли вдруг пришла мелкая противная дрожь, от которой у Лаврентия Павловича заныли зубы. Земля же дрожала всё сильнее и сильнее, словно отвечая на магию колдуна.

А затем из-под снега прямо у ног Вольги Богдановича вырвался столб ослепительно белого пламени. Он был неестественно тихим, почти беззвучным, но от его жара воздух под куполом задрожал, заколебался. А затем, по мановению руки мертвого мага, этот огненный конструкт, ревущий и слепой, метнулся вверх, к самой макушке купола и там «взорвался» ослепительным всплеском пламени.

Огонь обнял защитный конструкт, слился с ним. Неистовое пламя, словно жидкий напалм, поползло вниз, к земле, планомерно выжигая тварей. Плоть адских псов Голода мгновенно обращалась в черный пепел, который бесследно уносило ветром. Псы, которым повезло уцелеть, мгновенно оставили свое безумное упорство. С визгом, больше похожим на скулеж побитой собаки, они кинулись прочь, растворяясь в снежной ночи, унося с собой свою ненасытную алчность.

А под выдержавшим нападение куполом вдруг стало тепло и уютно. Ледяной воздух потеплел, заставляя людей непроизвольно расслабиться. Снег, лежавший внутри сферы, начал быстро таять, обнажая темную землю и образуя небольшие лужицы. Даже вой бури снаружи теперь казался просто непогодой, а не угрозой вселенского масштаба.

Берия медленно убрал пистолет обратно в кобуру.

— Вот это я понимаю, — хрипло усмехнулся он, глядя, как с машин стекает талый снег, — дали врагу по морде! Спасибо, Вольга Богданович, — поблагодарил он мертвеца. — Но, это ненадолго, я полагаю?

Мертвец опустил руку. От него валил легкий пар — будто он только что вышел из бани.

— Ненадолго, — подтвердил он. — Они меня явно недооценили — нужно было присылать кого посерьёзнее псов. Но Раздор не отступит. Нам нужно готовиться к очередной волне.

Но к огромной радости Берии и его людей никаких нападений больше не последовало. Лишь изредка из-за пелены снега доносился одинокий, полный тоски и голода вой, но он быстро терялся в завываниях ветра. Твари отступили, и эта передышка была бесценна.

С первыми лучами солнца метель начала стихать. Снегопад превратился в редкие, ленивые хлопья, а неистовый ветер сменился на упругий, но уже не такой разрушительный порыв. Небо, еще недавно представлявшее собой сплошную молочно-серую массу, стало светлеть, и в нем появились рваные просветы.

А когда метель стихла совсем, Вольга Богданович снял защитный купол. Энергетическая сфера померкла, дрогнула и растворилась в воздухе, словно ее и не было. Последние капли влаги упали с невидимого каркаса на землю. Колонна, хоть и измотанная, но готовая к движению, продолжила путь. Машины, с которых стекала талая вода, зарокотали моторами, и маленький островок жизни в бескрайней снежной пустыне снова пришел в движение, увозя с собой свою страшную тайну и готовясь к новой встрече с неизвестностью.