Плоть Раава сопротивлялась, пыталась отторгнуть чуждый артефакт, который стремительно становился частью его самого. Она судорожно пульсировала, вздымалась волнами, пытаясь, так или иначе, раздавить или вытолкнуть артефакт. Но было поздно — внедрённый мною «орган» уже безвозвратно сросся с его сущностью.

Сердце с каждым ударом отвоевывало все новые территории, обращая энергию демона против него же самого, преобразуя ее в чистый, регулярный импульс упорядоченного. Там, где проходили светящиеся нити, плоть Раава теряла свою изменчивость. Она темнела, твердела, покрывалась чем-то вроде растрескавшейся корки.

Его тысяча глаз закатывались, превращаясь в слепые, матовые шары, которые один за другим лопались, истекая чёрным дымом. Я отшатнулся, наблюдая за всем этим ужасом. Но моя поистине безумная идея сработала! Да, черт побери, все прошло даже лучше, чем я себе представлял!

Раав начал оседать, как подкошенный. Его конечности, ещё секунду назад бывшие щупальцами и когтистыми лапами, тяжело ударились о камень, одеревенев и покрываясь сетью светящихся трещин. Он больше не ревел — он хрипел, и из его глотки вырывались клубы белого пара, отчего-то пахнувшие свежестью первой весенней грозы.

Каин и Белиал замерли рядом со мной, наблюдая за немыслимым зрелищем. Архидемон, всё ещё сжимая в обугленной руке потускневший ангельский клинок, смотрел на подыхающего резидента Хаоса с холодным и безжалостным любопытством. Каин же дышал тяжело, его раны дымились, медленно регенерируя, но в его глазах светилось мрачное удовлетворение.

Хрустальное сердце ведьмы больше не было инородным телом в организме Раава. Оно стало его центром, ядром и билось всё чаще и ровнее. И с каждым его ударом ангельский свет пронизывал демона насквозь, выжигая изнутри саму суть Хаоса, замещая её чужеродной, упорядоченной структурой.

Он затрясся, его формы поплыли — оживший артефакт навязывал ему, апологету всего бесформенного и беспорядочного, настоящий Закон. Единый, неумолимый и категоричный. Белиал, наконец-то выронивший ангельский клинок, смотрел на эту «трансформацию», словно заворожённый. Он, как никто, понимал, что для Раава это была не смерть. Это было куда хуже…

И вот он, последний, судорожный «вздох» твари, задумавшей подло уничтожить наш мир. Его тело окончательно замерло, превратившись в громадную, неподвижную глыбу тёмной каменной породы, испещрённой светящимися прожилками. Лишь в самой глубине, в его «центре», пульсировало ровным и неумолимым ритмом хрустальное сердце, победившее безумное воплощение Хаоса в нашей упорядоченной реальности.

Воздух больше не вибрировал от разлитой в эфире силы. Он был чистым, холодным и неподвижным. Я рухнул на колени, вымотанный до предела, а затем завалился на бок. Каин, истекая чёрной кровью, тяжело дышал, прислонившись к стене. Он вытащил из внутреннего кармана какую-то металлическую фляжку и с жадностью припал к её горлышку.

Белиал мокрой тряпкой сполз по стене, возле которой стоял, баюкая второй рукой обугленную дымящуюся руку, в которую врезалась рукоять ангельского клинка. Он упал на задницу рядом с валяющимся на полу мечом, свет которого основательно потускнел. Князь Ада поднял на меня взгляд. В его глазах сквозило безмерное удивление.

— Немыслимо… — хрипло выдохнул он, не отводя взгляда. — Ты… ты навязал ему… Порядок… — Он покачал головой, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее самое жуткое в мире подобие улыбки. — Какой же ты… извращенец, ведьмак…

Тишина, наступившая после битвы, была просто «оглушительной». Она давила на уши почище, чем предсмертный рёв Раава. Я лежал на холодном камне и смотрел на извилистые трещины, расчертившие чёрный каменный потолок, чувствуя, как дрожь изнурительного истощения медленно меня отпускает.

— Извращенец? — мои губы едва шевельнулись, слова прозвучали сипло и отчуждённо, будто их произнёс кто-то другой. — Это был наш единственный шанс на миллион! На его месте легко мог быть кто-нибудь из нас, либо все вместе…

— Пф-ф! — Белиал издал короткий, похожий на шипение, звук, который мог сойти за смех. — Превратить эту безумную и неуправляемую силу в неподвижный булыжник? Да ты страшный человек, ведьмак! Так изощрённо надругаться над Хаосом мог только Он! — И Эрц-герцог Ада многозначительно ткнул пальцем в потолок.

— Он не человек, демон, а ведьмак! — хрипло бросил Каин, отрываясь от фляги. Чёрная кровь запеклась у него на подбородке. — Или ты забыл, что это значит? Ведьмак — ведающий! Он не искал изящных решений. Он искал работающие.Раав сдох, а наш мир — цел. Всё остальное — дерьмо собачье! — И упырь швырнул опустевшую флягу в сторону каменной кучи, бывшей некогда демоном Хаоса. Жестянка с сухим стуком отскочила от его окаменевшей плоти.

— И правда! — согласился Белиал. — Слышь, ведьмак, я готов поручиться за тебя перед Люцифером, чтобы он сразу произвел тебя в Рыцари Преисподней, не дожидаясь твоей кончины…

— Нет, уж — увольте! — поспешно перебил я демона. — Пока, как-нибудь, обойдусь. — Я с трудом поднялся на локте. Тело ныло так, будто меня самого прогнали через грёбаную камнедробилку.

— Ну, как знаешь, ведьмак! Смотри, не пожалей…

Слова Белиала «повисли в воздухе», а от его обгоревшей руки разило палёной свининой и тяжёлым духом. Я хотел что-то ответить, но мир вдруг накренился, и меня с новой силой затрясло от пережитого напряжения.

Внезапно тишину разорвал непонятный треск. Тихий, сухой, как от сломанной ветки. И, что характерно, шёл он от окаменевшего тела Раава. Мы замерли, как один. Белиал инстинктивно рванулся к своему клинку, но тут же втянул воздух сквозь сжатые зубы от боли в обугленной руке. Каин с рычанием оттолкнулся от стены, приняв боевую стойку — запас крови из фляги его основательно взбодрил.

Мы все с тревогой уставились на каменную глыбу. Не знаю, как у других, но мне показалось, что светящиеся прожилки стали пульсировать ярче. Раздался ещё треск. От массивной каменной формы отделился небольшой осколок и с сухим стуком покатился по полу, оставляя за собой след искрящейся пыли.

— Он что… возвращается? — с ужасом просипел я, пытаясь встать на колени и чувствуя, как адреналин снова заливает моё измождённое тело жгучим «ядом».

— Нет, хвала Тьме! — безжалостно и точно констатировал Белиал, не сводя глаз со светящейся пыли. Его взгляд стал чрезвычайно сосредоточенным. — После «заражения» Порядком, этот ублюдок сначала кристаллизовался, а теперь, похоже, он просто разрушается…

Белиал был прав насчет кристаллизации! Я вспомнил, что кристаллы являются самыми упорядоченными структурами среди твердых тел, поскольку их атомы, молекулы или ионы расположены в точно повторяющемся трехмерном порядке, формируя кристаллическую решетку.

Эта упорядоченная структура определяет жесткость, устойчивость к деформации и другие физические свойства кристаллов, в отличие от аморфных тел, где частицы расположены хаотично. Пока я размышлял, ещё несколько осколков откололось от главной глыбы. Светящаяся пыль висела в воздухе, медленно оседая на камни, на нас, мерцая зловещим, неземным светом.

— Что это значит? — Каин внимательно посмотрел на продолжающую растрескиваться глыбу.

— Это значит, — Белиал медленно поднялся на ноги, убрав здоровой рукой потускневший ангельский клинок на слово, — скоро от этого дерьма останется только пыль… Странная блестящая пыль… — задумчиво проговорил демон, но мы с Каином его не услышали.

Треск усиливался, нарастал, напоминая теперь не просто сломанные ветки, а громко лопающийся лёд на замерзшей реке. Каменюка полностью покрылась паутиной тонких светящихся трещин, и с каждым новым звуком окаменевшая плоть Раава теряла форму, осыпаясь на пол мелкими сияющими камешками и всё той же пылью.

Я невольно прикрыл лицо рукой — пыль жглась, будто крошечные иглы впивались в мою кожу. Белиал резко отступил назад, а Каин зарычал, подняв воротник плаща — вампиру эта пыль причиняла еще бо̀льшие неудобства.

— Не вдыхай это! — рявкнул демон. — Она опасна!